![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
npubopЯ отмахнулся от залетевшей в открытое окно осы, отложил книгу и подошел к колдующему возле своего импровизированного лабораторного стола Пыху.
- Так а шо ты там намешал?
- Та тебе какая разница, ты ж не химик, не поймешь.
- Ну, марганцовку я видел. А это шо, кислота? А это шо за хуйня?
- Я на душу грех брать не буду, шоб ты потом сам пытался замутить на поверхностных знаниях и дом бы, блядь, взорвал.
Пых потыкал стеклянной палочкой в черно-лиловую густую жижу в небольшой кювете.
- Хорошо, шо не в пробирке замутил реакцию, - самодовольно прогудел Пых. – В пробирке хуй размешал бы. Такая посуда охуенная, я ее еле со склада спиздил. Бесценная просто.
- Так заткнуть и потрусить, делов-то.
Пых, химическое превосходство которого над окружающим миром перло у него изо всех щелей, криво ухмыльнулся.
- Так а ты потруси, делов-то. Пальцем заткни только. – Пых постучал себя кулаком по лбу и замахал руками, отгоняя осу, заинтересовавшуюся его левым ухом. Потом взял пинцетом клочок бумаги и осторожно погрузил его краешек в жижу. Через несколько секунд бумага загорелась. - Там температура уже пиздец какая и еще растет, реакция не закончилась. Плюс там концентрированная кислота. Потрусить, блядь. Надо ж минимально мозгами думать хотя бы.
- Ну, не трусить так не трусить. А ебанет хоть нормально?
- Ебанет так, что усрешься. Дай только доделать все нормально. Потом еще пару дней пусть сохнет.
- Сука, пару дней ждать это дохуя. Может его прогреть, чтобы быстрей сохло? – Увидев, как багровеет лицо Пыха я махнул рукой. – Ладно, ладно, лопнешь сейчас, химик. Не греть так не греть, тебе видней, главное, чтобы до песни и строя успеть.
- Да не ссы, они там в том лесу охуеют!
Очевидно, картина визжащей толпы учеников и учителей, мечущихся между деревьями в поисках укрытия, возникла в наших головах одновременно.
- Ох, вот это, блядь, будет! – сквозь смех сказал я.
- Ну! – гыгыкая поддержал меня Пых, потом посерьезнел и снова потыкал стеклянной палочкой в жижу. – Шото мне не очень реакция нравится, не должно оно все-таки… Да пошла ж ты уже нахуй!!!
От внезапного крика Пыха я аж подпрыгнул. Таки севшая ему на левое ухо оса от удара ладонью шмякнулась о стену, срикошетила точно в центр кюветы и тут же с треском вспыхнула. Столкнувшись лбами мы с упоением принялись наблюдать за огненным погребением. Склонившиеся над кюветой лица ощутимо припекало исходящим от нее жаром, но любопытство было сильнее.
- Давай еще какую-то хуйню живую спалим, - предложил я, когда оса догорела, но Пых меня не слушал, его лоб прорезали глубокие морщины, он напряженно над чем-то раздумывал.
- Знаешь, Толь, - проговорил Пых, беря плоскогубцы, - выкину я, пожалуй, эту хуйню от греха подальше. Надо будет по-другому ее сделать.
Осторожно взяв плоскогубцами кювету за бортик, он понес ее к окну.
- Что, вот так и выбросишь, вместе с кюветой?
Пых остановился, озабоченность на его лице сменилась алчным сожалением, но всего на секунду.
- Та ну ее нахуй, как я переливать-то буду. Я уже знаю как щас будем делать, по-новому, - с этими словами Пых открыл окно шире и, максимально вытянув руку, разжал плоскогубцы. – Не ссы, щас мы бы…
И в этот момент за окном ебануло. Пых жил на шестом этаже, а исходя из того, что без стекол остались квартиры на втором, третьем и четвертом этажах, кювета с адской смесью успела долететь до третьего. То есть, если бы Пых на пару секунд помедлил, раздумывая, стоит ли сохранить кювету, то пизданула бы она прямо в комнате. А могла, в принципе, пиздануть и когда мы наблюдали за сгорающей заживо осой. Думаю, оса была бы счастлива на том свете, что два обрекших ее, пусть и нечаянно, на мучительную смерть малолетних дыбила получили по заслугам. А так у нас просто слух пропал, у обоих, на пару дней. Как раз к Празднику песни и строя восстановился.
- Так а шо ты там намешал?
- Та тебе какая разница, ты ж не химик, не поймешь.
- Ну, марганцовку я видел. А это шо, кислота? А это шо за хуйня?
- Я на душу грех брать не буду, шоб ты потом сам пытался замутить на поверхностных знаниях и дом бы, блядь, взорвал.
Пых потыкал стеклянной палочкой в черно-лиловую густую жижу в небольшой кювете.
- Хорошо, шо не в пробирке замутил реакцию, - самодовольно прогудел Пых. – В пробирке хуй размешал бы. Такая посуда охуенная, я ее еле со склада спиздил. Бесценная просто.
- Так заткнуть и потрусить, делов-то.
Пых, химическое превосходство которого над окружающим миром перло у него изо всех щелей, криво ухмыльнулся.
- Так а ты потруси, делов-то. Пальцем заткни только. – Пых постучал себя кулаком по лбу и замахал руками, отгоняя осу, заинтересовавшуюся его левым ухом. Потом взял пинцетом клочок бумаги и осторожно погрузил его краешек в жижу. Через несколько секунд бумага загорелась. - Там температура уже пиздец какая и еще растет, реакция не закончилась. Плюс там концентрированная кислота. Потрусить, блядь. Надо ж минимально мозгами думать хотя бы.
- Ну, не трусить так не трусить. А ебанет хоть нормально?
- Ебанет так, что усрешься. Дай только доделать все нормально. Потом еще пару дней пусть сохнет.
- Сука, пару дней ждать это дохуя. Может его прогреть, чтобы быстрей сохло? – Увидев, как багровеет лицо Пыха я махнул рукой. – Ладно, ладно, лопнешь сейчас, химик. Не греть так не греть, тебе видней, главное, чтобы до песни и строя успеть.
- Да не ссы, они там в том лесу охуеют!
Очевидно, картина визжащей толпы учеников и учителей, мечущихся между деревьями в поисках укрытия, возникла в наших головах одновременно.
- Ох, вот это, блядь, будет! – сквозь смех сказал я.
- Ну! – гыгыкая поддержал меня Пых, потом посерьезнел и снова потыкал стеклянной палочкой в жижу. – Шото мне не очень реакция нравится, не должно оно все-таки… Да пошла ж ты уже нахуй!!!
От внезапного крика Пыха я аж подпрыгнул. Таки севшая ему на левое ухо оса от удара ладонью шмякнулась о стену, срикошетила точно в центр кюветы и тут же с треском вспыхнула. Столкнувшись лбами мы с упоением принялись наблюдать за огненным погребением. Склонившиеся над кюветой лица ощутимо припекало исходящим от нее жаром, но любопытство было сильнее.
- Давай еще какую-то хуйню живую спалим, - предложил я, когда оса догорела, но Пых меня не слушал, его лоб прорезали глубокие морщины, он напряженно над чем-то раздумывал.
- Знаешь, Толь, - проговорил Пых, беря плоскогубцы, - выкину я, пожалуй, эту хуйню от греха подальше. Надо будет по-другому ее сделать.
Осторожно взяв плоскогубцами кювету за бортик, он понес ее к окну.
- Что, вот так и выбросишь, вместе с кюветой?
Пых остановился, озабоченность на его лице сменилась алчным сожалением, но всего на секунду.
- Та ну ее нахуй, как я переливать-то буду. Я уже знаю как щас будем делать, по-новому, - с этими словами Пых открыл окно шире и, максимально вытянув руку, разжал плоскогубцы. – Не ссы, щас мы бы…
И в этот момент за окном ебануло. Пых жил на шестом этаже, а исходя из того, что без стекол остались квартиры на втором, третьем и четвертом этажах, кювета с адской смесью успела долететь до третьего. То есть, если бы Пых на пару секунд помедлил, раздумывая, стоит ли сохранить кювету, то пизданула бы она прямо в комнате. А могла, в принципе, пиздануть и когда мы наблюдали за сгорающей заживо осой. Думаю, оса была бы счастлива на том свете, что два обрекших ее, пусть и нечаянно, на мучительную смерть малолетних дыбила получили по заслугам. А так у нас просто слух пропал, у обоих, на пару дней. Как раз к Празднику песни и строя восстановился.
