![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
npubopТретий день в этой поездке, еще по-зимнему холодный, несмотря на наступившую по календарю весну, выдался абсолютно свободным и от дел, и от запланированных развлечений. Бец проснулся поздно. Обстоятельно, не торопясь, позавтракал, упоролся и пошел гулять. Бесцельно, по наитию, сворачивая с улицы на улицу, он углубился в старый город. Он никуда не спешил, в понравившихся ему местах он подолгу стоял или присаживался, глазея по сторонам. Один раз, смеха ради, поклеился к двум симпатичным испаноязычным туристкам.
Пройдя извилистым, узким, не больше двух метров в ширину переулком, Бец в изумлении вытаращился на текущую перед ним речку. Город, который он уже изучил достаточно хорошо, по крайней мере, чтобы понимать каким образом можно с толком проводить в нем свободное время, все-таки ухитрялся в каждый приезд чем-то удивить его, показать что-то новое, неожиданное. «Откуда здесь река? – риторически спрашивал сам себя Бец. – Хотя, с другой стороны, почему бы и не быть здесь реке, по идее в любом городе должна быть река… Или не должна?». Бец подошел к парапету и закурил.
Река была неширокой, метров десять от силы, но, судя по тому, как круто уходило вниз дно у берегов, довольно глубокой. Течение было быстрым, Бец понял, что приглушенный шум текущей воды он услышал издалека, за пару кварталов отсюда, но тогда не обратил на него внимания. Он рассеянно смотрел на бегущий поток, пытаясь понять, как существование этой речки вписывалось в выстроившийся у него в голове, состоящий из привязанной к архитектурному ландшафту череды клубов, баров и ресторанов, образ города. Река просматривалась на сотню метров в обе стороны, выше и ниже по течению ее русло круто изгибалось, теряясь среди старых, грубой кладки стен.
«Откуда она берется и куда исчезает, вот в чем вопрос. Причем не столько, куда исчезает, а откуда берется. Хотя, куда исчезает, на самом деле, тоже интересно», размышлял Бец. Он достал монетку, подбросил ее, поймал и, посмотрев на изображенные на ее аверсе Бранденбургские ворота, кивнул, соглашаясь с результатом, после чего щелчком отправил окурок в решетку ливнестока и зашагал по узкой набережной вверх по течению.
Река петляла по старым кварталам, демонстрируя Бецу величину пробелов в его знаниях о городе. Множество мостиков, переброшенных через нее, позволяли Бецу идти то по левому, то по правому берегу. Иногда река терялась под площадями и зданиями и он обходил по нескольку кварталов, разыскивая место, в котором она ушла под землю. В такие моменты ничто в окружающих зданиях не говорило о существовании реки в нескольких десятках метрах отсюда и его охватывало ощущение нереальности происходящего.
Очарованный прогулкой, Бец пытался поймать ускользающее чувство понимания чего-то важного. То ли связанного с этой рекой, то ли подсказанного ею. Всматриваясь в бурный, мутный поток, Бец вспоминал и заново переживал давно забытые случаи из жизни, и в его сознании эти истории накладывались на окружающие виды и обретали продолжение. Вереницы образов завораживали его и придавали налет мистики строениям и людям мимо которых он проходил.
Река в очередной раз круто повернула. Обогнув угол старинного особняка, Бец остановился, чтобы насладиться открывшейся ему картиной.Русло реки в этом месте сильно расширялось, превращая стремительный поток в небольшое озеро. Противоположным от Беца берегом озерцу служила отвесно уходящая в воду мощная, мрачная стена какого-то здоровенного замка. На своем берегу Бец увидел маленькую смотровую площадку, к которой вела короткая лестница. Она напоминала нос рассекающего воду корабля, несильное течение взбивало небольшой бурун у ее основания. Площадка нависала над водой, словно устремившись к замку и увлекая за собой стоящие позади дома и деревья.
Обойдя большую, разбитую прямо над водой клумбу, Бец поднялся по ступенькам и замер, пораженный до глубины души. Вся площадка была измазана дерьмом. Массивные каменные плиты пола, древние, замшелые глыбы из которых был сложен парапет, все было густо покрыто темно-коричневыми разводами. Несмотря на холод, в воздухе стоял мерзкий, гнилостный запах говна.
«Как же это… Это, получается, вроде, три… Нет, четыре кучи было, вроде… А как же это его размазывали?!», растерянно вертелось в голове у Беца, борющегося с подступающей тошнотой.
И в этот момент он вдруг понял, с предельной ясностью осознал, ощутил каждой клеточкой своего тела, что
окончание
Пройдя извилистым, узким, не больше двух метров в ширину переулком, Бец в изумлении вытаращился на текущую перед ним речку. Город, который он уже изучил достаточно хорошо, по крайней мере, чтобы понимать каким образом можно с толком проводить в нем свободное время, все-таки ухитрялся в каждый приезд чем-то удивить его, показать что-то новое, неожиданное. «Откуда здесь река? – риторически спрашивал сам себя Бец. – Хотя, с другой стороны, почему бы и не быть здесь реке, по идее в любом городе должна быть река… Или не должна?». Бец подошел к парапету и закурил.
Река была неширокой, метров десять от силы, но, судя по тому, как круто уходило вниз дно у берегов, довольно глубокой. Течение было быстрым, Бец понял, что приглушенный шум текущей воды он услышал издалека, за пару кварталов отсюда, но тогда не обратил на него внимания. Он рассеянно смотрел на бегущий поток, пытаясь понять, как существование этой речки вписывалось в выстроившийся у него в голове, состоящий из привязанной к архитектурному ландшафту череды клубов, баров и ресторанов, образ города. Река просматривалась на сотню метров в обе стороны, выше и ниже по течению ее русло круто изгибалось, теряясь среди старых, грубой кладки стен.
«Откуда она берется и куда исчезает, вот в чем вопрос. Причем не столько, куда исчезает, а откуда берется. Хотя, куда исчезает, на самом деле, тоже интересно», размышлял Бец. Он достал монетку, подбросил ее, поймал и, посмотрев на изображенные на ее аверсе Бранденбургские ворота, кивнул, соглашаясь с результатом, после чего щелчком отправил окурок в решетку ливнестока и зашагал по узкой набережной вверх по течению.
Река петляла по старым кварталам, демонстрируя Бецу величину пробелов в его знаниях о городе. Множество мостиков, переброшенных через нее, позволяли Бецу идти то по левому, то по правому берегу. Иногда река терялась под площадями и зданиями и он обходил по нескольку кварталов, разыскивая место, в котором она ушла под землю. В такие моменты ничто в окружающих зданиях не говорило о существовании реки в нескольких десятках метрах отсюда и его охватывало ощущение нереальности происходящего.
Очарованный прогулкой, Бец пытался поймать ускользающее чувство понимания чего-то важного. То ли связанного с этой рекой, то ли подсказанного ею. Всматриваясь в бурный, мутный поток, Бец вспоминал и заново переживал давно забытые случаи из жизни, и в его сознании эти истории накладывались на окружающие виды и обретали продолжение. Вереницы образов завораживали его и придавали налет мистики строениям и людям мимо которых он проходил.
Река в очередной раз круто повернула. Обогнув угол старинного особняка, Бец остановился, чтобы насладиться открывшейся ему картиной.Русло реки в этом месте сильно расширялось, превращая стремительный поток в небольшое озеро. Противоположным от Беца берегом озерцу служила отвесно уходящая в воду мощная, мрачная стена какого-то здоровенного замка. На своем берегу Бец увидел маленькую смотровую площадку, к которой вела короткая лестница. Она напоминала нос рассекающего воду корабля, несильное течение взбивало небольшой бурун у ее основания. Площадка нависала над водой, словно устремившись к замку и увлекая за собой стоящие позади дома и деревья.
Обойдя большую, разбитую прямо над водой клумбу, Бец поднялся по ступенькам и замер, пораженный до глубины души. Вся площадка была измазана дерьмом. Массивные каменные плиты пола, древние, замшелые глыбы из которых был сложен парапет, все было густо покрыто темно-коричневыми разводами. Несмотря на холод, в воздухе стоял мерзкий, гнилостный запах говна.
«Как же это… Это, получается, вроде, три… Нет, четыре кучи было, вроде… А как же это его размазывали?!», растерянно вертелось в голове у Беца, борющегося с подступающей тошнотой.
И в этот момент он вдруг понял, с предельной ясностью осознал, ощутил каждой клеточкой своего тела, что
окончание
