![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
npubopПацаны ко дню рождения подогнали вот. Говорят, мол, ты там доделай, причеши все и будет твое. Ну а хули, мне выгодно. Так что под катом дохуя почитать шо есть.
штанга и пидарасы
- Ну и долго еще его ждать?
- Та чего ты дергаешься, у тебя дел дохуя? Скоро уже должен быть.
- Не, ну просто уже сколько тут торчим...
- А у тебя типа дохуя вариантов как пробить сейчас? Не парься и меня не парь, скоро уже приедет.
- Ну хоть хорошая у него?
- Ну, говорит, что хорошая, цыгане какие-то там, хуй его знает короче... Вот он, вроде...
Из подъехавшей копейки бодро выскакивает розовощекий, упитанный добрый молодец в спортивном костюме. Сделав два шага навстречу, останавливается, предупредительно поднимает вверх указательный палец и громко пердит несколько раз подряд, отбивая каждую трель звонким возгласом: "Штанга!". Иссякнув, он подходит вплотную и извиняющимся тоном объясняет:
- Еле доехал. В машине пердеть нельзя, покойником будет пахнуть!
***
- О, смотри, киоск! Давай орешков возьмем и попить чего-то, сушит - пиздец.
- Угу. Не могу кстати твоего этого эксперта, Васю, вызвонить никак. По офисному.
- Ха, а по офисному реально бесполезно, они там, короче, обедать ходят, часа на три, на четыре. Пораньше уходят, еще до двенадцати, ну и могут вообще не вернуться. Ну а до обеда все злые, могут тупо из вредности на звонки не отвечать.
- Пиздец, работнички. А где обедают?
- Ну, типа ж центр, выбор мест большой. Чревоугодники, блядь. Я помню один раз Васю его пацаны толково подъебали. Я как раз с ним договорился пересечься, а он говорит "ну пошли пообедаем", в своем репертуаре, короче. Ну, ведет меня куда-то, заходим в кабак, садимся. Я говорю: "Вася, а кто тебе этот гадюшник посоветовал?" - "Да, - отвтечает, - пацаны с отдела, а что такое?" - "Да мне говорили, что как раз в этом месте вроде какой-то пидарский клуб. Вот ты как думаешь, если на дверях объявление: после 20:00 вход для мужчин 10 гривен, а для девушек - 50 гривен, то это же стремно как-то?" "Где такое объявление?!" "Да на дверях висело, не видел что ли?" И как думаешь, что Вася делает? Зовет официантку и нихуя не снижая голоса ее спрашивает: "Девушка, это что, клуб для пидарасов?!"
- Ааа, пиздееец, ебаная простота!
- Девушка начинает что-то лепетать о приличиях, а Вася уже орет: "Если это клуб для пидарасов, то нужно! Прямо! На входе! Так! И! Писать! Это! Клуб! Для! Пидарасов!" и значит ударения расставляет ладонью по столу. Короче еле утащил я его оттуда...
- А что пидарасы?
- Ну пидарасов было мало, буквально человек пять обедало. Насколько я помню, ни одной бабы не было, так, по двое, по одному по углам точили...
- Ох, сука, представляю! Я пить сразу большую бутылку беру, да? Или две?
***
- Так а нормальных опен-эйров я уже и не упомню, ну, чтобы душевно было.
- Не, там нормальный был такой опен-эйр. Прикинь, лес, берег озера, туман, костры до неба, и именно РЭЙВ. Как Лось говорил, помнишь? Лупилово и свистелово. Правда мы оттуда еле съебались. Ночь глухая, пиздячили через лес, вышли на трассу, машин - хуй. Шли, пытались вызвать такси, за город никто не едет, потом нарыли наконец-то тех, которые едут, в общем под утро уже уехали. Да, так там еще продолжение было интересное. На том опенэйре нам какие-то флаеры всучили, вечеринка, диджей хуй-пойми-кто и все такое. Ну мы как были на том опенэйре, так тем же составом откисли, потом пожрали, типа, совместили завтрак с обедом, толково жрали, долго, еще какие-то дела себе придумали, неважно в общем. Ну и вечером снова убились в гавно, вспомнили про флаеры, пошли на эту вечеринку. Подходим, а там на входе стоят какие-то дятлы, смотрят на нас и говорят "У нас тут фейс-контрол". Ну, мы такие "ну и контролируйте, нахуй". Те такие "Сейчас мы позовем представителя организаторов, который отвечает за фейс-контрол и он скажет можно ли вас пропускать". Мы так охуели, что даже не нашлись что сказать особо, ну, говорим, ладно, зовите. Стоим, курим, смеемся. Понимаем, что стоим уже минут десять. Где, говорим, этот организатор ебучий? Сейчас, говорят, выйдет. Еще минут десять. Нам уже просто интересно, стоим ждем. И тут, блядь, выходит натуральный ПИДАРАС! Такой, что Боря Моисеев отдыхает! Величественно выплывает, окидывает нас взглядом, разворачивается, бросает охране "Нет, они не проходят" и уябывает откуда пришел. Мы потом долго пытались вспомнить, кто это нам эти флаера подсунул…
***
- Черти эти заебали, засрано как все, а вон там, смотри, вообще кучи гавна везде. Убивал бы.
- Надо, короче, чертей в страхе держать. Рейды, публичные наказания, казни. А, блядь! Мне, короче, чуваки рассказывали. Теремки, ночь почти, из автобуса выходят два пацана, короткие шорты, футболки обтягивающие, сандалики какие-то, на ногах - ПЕДИКЮР, держатся за руки и пиздуют куда-то. Минуты не прошло, уже слева, справа: "Стой, блядь! А ну сюда!", ну и весь набор. И тут эти два голубка превращаются реально в НАСТОЯЩИХ, БОЕВЫХ ПИДАРАСОВ, и дают пизды всем кто к ним там что-то имел. Кто-то нож достал - сломали руку. Вобщем разогнали всех чертей и попиздовали себе дальше. Как ни в чем не бывало, снова за ручки.
- Бля пидарасы вообще охуели! Черти правда тоже... Вот если бы они друг друга перебили было бы реально круто, аннигиляция нахуй чуждых социальных прослоек...
- О, смотри, опять этот киоск! Давай еще орешков возьмем. И пить, побольше.
- Да, слушай, чтоб не забыть: позвони-ка ты Штанге, давай, пока не поздно, еще возьмем. Цыгане, блядь, нормальные такие, уже пятый час гуляем, пидарасами возмущаемся...
12
Ночь была безлунной, но редкие фонари все же давали достаточно света чтобы не заблудиться на территории лагеря. Нужный корпус уже виднелся впереди между деревьями, метрах в ста.
- Там удобно будет. Сява сказал: на втором этаже пацаны, а девки - на первом.
- А откуда этот Сява все знает?
- Он тут уже вторую смену, нормальный пацан. Ему девки знакомые сказали, справа - пятая дверь. Там шесть кроватей. Слева на первой - Света, на второй - Длинная.
- У Длинной дойки - пиздец.
- Главное, там вожатых комната рядом, надо тихо.
- Слушай, а Елена Михайловна ихняя - это же пиздец. Сколько ей лет?
- Двадцать три вроде. Сява рассказывал, что у них в душе бабском есть каморка с ведрами, швабрами, там можно даже втроем сидеть. Он Елену видел в душе раз пять или даже шесть. У нее дойки такие... Такие, большие...
- А пизду видел?
- Не видел. Но, говорит, что один раз когда она мылась, в душевую зашли вожатые с первого отряда, их уже на этой смене нет. И начали ее лапать. А потом...
- Пиздит!
- Ну может и пиздит. Но Елена ебется, я тебе точно говорю.
- Откуда знаешь?
- Да видно. По ней видно. И Сява рассказывал, к ней в очереди все кто постарше стоят. За ночь по нескольку приходят.
- Да пиздит он все!
- Ну что очередь наверное пиздит. А так - очень даже может быть.
- Так, теперь тихо. Справа - пятая дверь.
В коридоре горят две лампы, в начале и в конце, там где туалеты. Пятая дверь справа как раз посередине, там где темнее всего. Дверь в комнату вожатых приоткрыта, там не спят. Слышны приглушенные голоса. Две фигуры практически беззвучно скользят вдоль стены и останавливаются возле нужной двери. Теперь они говорят еле слышным шепотом.
- Не спят падлы. Значит, ты первый, я на шухере. Пасту не забыл? Нагрел? Чуть-чуть намажь сперва. Если спалят - скажем пастой мазать ходили. Залапаешь - возвращайся, я пойду, а ты - на шухере. Кровати слева, на первой - Света, Длинная - на второй.
- Та помню...
- Ссышь?
- Немного. Если спалят - хуево.
- Ладно, давай! Только тихо!
Дверь в палату приоткрывается с тихим скрипом. Одна фигура проскальзывает внутрь. Внутри такая темнота, что даже после плохо освещенного коридора ничего не видно. Дыхание нескольких спящих. Практически наощупь, два шага вперед, еще шаг. Постепенно глаза привыкают. Вот, вроде бы, первая кровать. Светка. В самом углу. У Длинной вроде бы посветлее. И дойки. Туда! Можно различить контуры спящей. Еще ближе. Одеяло очень удачно поддернулось вверх, угадываются открытые выше колен ноги. Паста. Нахуй пасту. Ноги раздвинуты. Сердце стучит так, что кажется будто бы его слышно даже в коридоре. Рука медленно просовывается под одеяло, все дальше, пока не касаясь широко разведенных ног, но уже ощущая волнующее тепло чужого тела. Еще медленнее и осторожнее. Контакт!
...
- Все, стой, вроде бы не гонятся!
- Да они наверное не поняли, что мы из другого корпуса. Ну и шухер ты поднял. И что это за "Анька, бежим"?!
- Да чтобы запутать. Типа девки приходили. Может прокатит. Короче, это пацанский этаж был. Все наоборот, значит: на первом у них - пацаны, а девки - на втором.
- Пиииздееец Сяве...
- Пиздить не будем. Надо будет его тоже наколоть пожестче. Но потом, чтобы наверняка.
- А что пацанам будем рассказывать?
- Ну что... Ну зашли короче а в вожатской не спят. И движение какое-то. Мы мимо пробрались, глядь - а там Елена голая с мужиками. Ебется!
- С двумя сразу!
- Да! Мы смотрели, смотрели, потом Виталий Андреевич появился, пришлось сваливать. А он тоже к Елене шел!
- Нормально. Вроде и не зря сходили, получается.
вечерняя сказка
Студентов селили в комнаты по двенадцать человек. В нашей из мебели было двенадцать кроватей и две вешалки. Свои четыре кровати, ближние к окну, мы сразу развернули на 90 градусов, чтобы два подоконника были в общем у нас четверых доступе. Кроме того, хотелось как-то обозначить территорию, ибо наши восемь соседей нам нахуй не упали. До такой степени не упали, что настроение неудержимо портилось. Обратная сторона медали "Месяц зависания в колхозе" предстала перед нами во всей красе. Причем в этот момент реально напрягали не расположенные на улице удобства, не блевотная столовая, а восемь суетящихся чертей, сплоченных совместной сдачей вступительных экзаменов, пропитанных общажной романтикой. Черти обустраивались уже третий час. Натягивали какие-то веревки, бегали меняли кровати и постельное белье - на лучшее, и хуй бы с ним. Хуй бы с ним, если б это делалось молча. Ну ладно, блять, ну хотя бы - не в полный голос.
Идти гулять не хотелось, хотелось спать, ну на крайняк просто спокойно полежать - давало о себе знать длящееся уже больше суток пьянство: проводы - поезд - прибытие. А гомон стоял будто на базаре. Тем более, восемь чертей - это только у нас в комнате. Вокруг было еще много комнат в которых тоже были черти. И эти черти ходили друг к другу в гости (а шо у вас? во бля пиздець! в нас хоч люстри!), пиздели, играли на гитарах и пели. Это бесило и провоцировало.
- Если начинать их строить, то прямо сейчас...
- Да хуй ты их построишь, во-первых я никак не могу понять кто тут живет, а кто нет, хоровод какой-то…
- …потому что потом они вообще нюх потеряют.
- …а во-вторых я лично строить никого не могу, я только рыгать могу. Но, бля, не хочу.
- Так давай раскуримся, должно попустить. У меня готовые есть, в окна, по двое.
Раскрываем оба окна настежь, высовываемся в них почти по пояс и, стараясь не особо отсвечивать, быстро курим. Потом продолжаем разговор.
- Пожалеем потом, на шею сядут и будут тут все на свой чертовский лад делать. Уже ж какой-то пидар спрашивал "а чого це в вас кроваті поразворачували".
- Какой это?
- Та вроде не отсюда, дружбан их.
- Та ну, короче строить будем постепенно. Шо, за пару дней не построим? Будут шелковые. Главное - понятные правила, прозрачная система наказаний и поощрений.
- Каких еще, нахуй, поощрений?!
- Поощрением будет отсутствие наказаний!
- Это все, конечно, заебато: шелковые, наказания, но я реально ебанусь сейчас. - Повышая голос, на всю комнату: - Эй, хорош пиздеть, давайте спать. Эй, певец, завтра продолжишь, посмотри на часы. Все равно уже в койках почти все, свет гасите. О, заебись. Сказочку расскажите кто-то на ночь.
Минуту черти шумно возились, устраиваясь на кровати. Потом наконец-то настала относительная тишина, поскрипывали убитые кровати, черти приглушенно переговаривались:
- Так а шо, не хочеться ще спать.
- Та шо не хочеться, одинадцята вже!
- Та ну давайте вже спать!
- Серьога, розкажи шось...
- Ну, паца, слухайте, розкажу як я якось бабу їбав.
(шепотом):
- Хотел сказочку?
- Бля, я не верю своим ушам! Та не ржи ты, спугнешь!
- ... а вона така пишна, здорова, груди бля піздєц, такі мягкіє...
(шепотом, сдерживая смех):
- Сука не ржи говорю. Не ржиииы... ыыы…
- ... ну, зробив, корочє, сорок качков, кончіл, а хуй нє винімаю, продовжую. Тут раз, чую шо хуй падає. Блять я так розстроївся, позорняк, думаю...
(приглушенное в подушку):
- хррыы... ыыы... ыыы…
- ... а вона така хороша дівка, гладить так, возбуждає вобщєм, гля - поднімається хуй, а вона вобщєм блять така вже тоже возбуждьонная.... (Серега закуривает) ... ну давай вона мєня грудями удовлєтворять, ну знаєте, блять, поклала хуй проміж грудєй і туда-сюда, туда-сюда... (Серега сплевывает) ...Ну оно как-то нє так, нє очєнь мнє нравітся. Нє, говорю, давай я тебе буду по-людськи їбать. Положил її на спіну, а сам звєрху....
- ыыы… все, не могу это больше слушать! - Вставая, громко: - Серега! Чего куришь одной рукой?!
- Шо?
- Ты там второй рукой часом не дрочишь?! А вы чего разлеглись? Пошли баб искать! Ыыыы, шутка, да подъем, блять, там вроде херсонская мореходка в корпусе напротив, пошли мосты наводить! Юли с такой жизнью на неделю не хватит! Серега, мы как выйдем - можешь продолжать!
Гусиные истории
Я вот лично нихуя не помню как мы возвращались в родной колхоз после дружественного визита к химикам, ебошащим помидоры в той же Херсонской области. Да и, честно говоря, как мы ехали туда, и все перепитии визита - тоже вспоминаю с трудом, отрывками. В качестве сувениров мы привезли с собой самогон и Лося. Почему самогон, думаю, объяснять особо не нужно. Ну а Лось просто нуждался в перемене мест и новых приключениях, хули человеку отказывать. На следующий день Лось был на удивление свеж, бодр и готов продолжать веселье. "Леха, не еби мозги, - умоляли мы, - вот тебе весь колхоз, четыреста студентов и пту-шников обоих полов, делай шо хочешь, еби, грабь, убивай, бухай, только дай хоть пару часов поспать спокойно".
Как человек практичный, начать Лось решил с грабежа. От лавочек, которые стояли прямо под нашими окнами, среди неразборчивого гундежа игроков в карты и шахматы, время от времени отчетливо долетали Лосиные басы, с характерно растянутыми гласными: "Та пятьдесят копеек вист хотя бы давайте!", "Та уже меньше чем по рублю никто не играет!", "Тут же дохуя не проиграешь! Зато если выиграешь, прикинь! Вот выиграл ты сто вистов. По пять копеек - это пять рублей всего. Давайте хотя бы по десять!"
- А старый прав. Пять рублей это пиздец как мало. Пол-литра самогона в деревне минимум девять уже. Сука, как же хуево, говорю "самогон" и сразу блевать тя… ммм… фу ты бляяяять…
- По девять, как же. Вчера по пятнадцать ночью брали.
- Вчера?!
- Ну да.
- Ебануться. Погоди, а мы же с собой везли, там покупали, он же вроде ничего, и, кстати, дешевый - по десять, или нет?
- Ну да, он хороший. Был. Вот мы когда его весь выжрали, пошли и взяли тот, по пятнадцать.
- Ебануться!!! Ну ладно я дурак, а у вас что в голове?! Да идите вы все теперь нахуй со своим самого… мм… ммм… бляяя…
На некоторое время в комнате воцарилось молчание. Из открытых окон доносилось шлепание карт. Каждый третий шлепок сопровождался громогласным Лосиным комментарием: "Семака, маттьеоёб!.. Жыд, маттьеоёб!.. Восьмака, маттьеоёб!.. Жаба, маттьеоёб!.. Старый жыд, маттьеоёб!.."
- Походу трильяж разыграл.
- Надо идти его забирать. Во-перых его либо отпиздят, либо он с чертей последнюю рубашку снимет, они потом с нами уже играть не сядут. Во-вторых он же, типа, в гости приехал.
- По обоим пунктам – нахуй!
- Гы, ну как скажешь. Слушай, так а ты вообще нихуя не помнишь?
- Ну… ну как… в общем, ни ху я ше чки.
- Гы, ну, тогда слушай. Нас вчера еще пожрать пробило. Там эти радиофизики, ну, молодые которые, послали их за самогоном, ну, тем, по пятнадцать. А сами сидим и думаем, как бы так пожрать, ужин проебали, магазин закрыт. А тут гуси домой хуярят, как обычно, толпой через весь двор. Ну, мы ж на них тут каждый день смотрим, нам похуй. А тут же Лось. Причем до кондиции человек-хуй он еще не дозрел и пребывает в апогее стадии человек-желудок. Он даже как бы и не спрашивал ничего, никого не уговаривал. Молча схватил одеяло и, сука, как коршун, вниз, прямо из окна!
- Бля, идиот… второй этаж же…
- Короче, ебнулся как мешок с гавном. Гуси орут, съебываются, он за ними, ревет: "Ссстоять, блядь! Стоять!!!". Мы чуть не уссались. В общем набросил одеяло на какого-то гуся, сам сверху упал. Мы поняли, что пора как-то вмешиваться, вышли все к нему, как раз молодые с самогоном вернулись. Ну и съебались подальше, к Днепру.
На некоторое время рассказ прерывается доносящимся с улицы утробным ревом: "Я! Я буду в шахматы! Сейчас, погоди, вот только пулю допишем! Та шестерная осталась, вон, пацану закрыть! Ну я следующий тогда, только шоб точно!"
- Блять, надо будет с него долю от выигранного снять, все-таки наша территория.
"Та сдавай, сдавай, я щас с пацанами за шахматы добазарюсь только! Пацаны, по десять партия играем? Та без денег не интересно! По пять давайте, шо вы ссыте! Все, я скоро! Ну шо, сдали уже?!"
- Ну так а дальше что было? Гуся хоть отпустили?
- Гуся можно было отпустить только через Лосиный труп. Отрезали гусю голову.
- Бляяядь…
- Ну и готовить. Охуенный способ есть - обмазать глиной и в угли. Типа мясо пропекается, глина затвердевает и вместе с перьями потом снимается. Я сам на самом деле не очень хорошо всю эту хуйню припоминаю. Короче натаскали какого-то гавна, типа глины, костер жгли, Лось там руководил всем. Ну и бухали ж все время, ходили куда-то, приходили, уходили, телки наши приходили, кто-то отрубался, кто-то рыгал, ну пиздец короче полный. Потом вы все поуходили кто куда, тебя утащили, ходить ты отказывался. В общем, я даже не знаю через сколько времени откопали этого гуся. А там, короче, сверху - угли, внутри - гавно.
- В смысле гавно?
- Ну его же выпотрошить надо было. Перед тем как запекать. Это если по уму. В общем думали собакам отдать - так не стали собаки это жрать.
- Пиздец! Пиздец! Пиздец!!! Ааа блядь пиздец же какой!!!
Когда последние взрывы утробного регота утихли, в комнате снова на некоторое время стало тихо. Только время от времени кто-то коротко посмеивался, переваривая услышанное, да с улицы доносился громкий стук: это шахматисты со всей дури пиздячили фигурами по доске. Каждый второй стук сопровождался громогласным, утробным: "Ну, ссюда, маттьеоёб!.. Сссюда, маттьеоёб!.. Ну, ссюда, маттьеоёб!.."
"Мелкий ремонт"
Пьеса
Действующие лица:
Феликс Моисеевич, пидарас.
Филипп Игнатович, пидарас.
Действие происходит в квартире пидарасов. Сцена представляет собой просторную, богато и со вкусом обставленную комнату с большим, широким, от пола до потолка окном. Карниз над окном оборван и висит под углом, изогнувшись под тяжестью шторы, на одном кронштейне. В убранстве комнаты преобладают индийские мотивы, дымятся ароматические палочки, стоят несколько статуй богов индуистского пантеона. На сцену входят Феликс Моисеевич и Филипп Игнатович, пидарасы. В руках Филипп Игнатович держит маникюрный набор, в руках у Феликса Моисеевича - кронштейн от карниза и пластиковый бокс для инструментов нежно-розового цвета.
Феликс Моисеевич: Филипп Игнатович, ну ведь были же дюбеля, были! Где они?
Филипп Игнатович: О госссподи, Феликс Моисеевич, ну какие такие дюбеля?
Феликс Моисеевич: Филипп Игнатович, вы прекрасно знаете какие, вы постоянно жаловались, что коробка с дюбелями мешает вам расставить обувь в кладовке! Признавайтесь, куда вы их задевали?!
Филипп Игнатович: Этот допрос мне невыносим! Не знаю я никаких дюбелей!
Феликс Моисеевич: Филипп Игнатович, ну ведь были же дюбеля, были!
Филипп Игнатович: Феликс Моисеевич, отъебитесь вы от меня наконец со своими дюбелями!
Феликс Моисеевич: Да вспомните вы наконец куда вы их запрятали или нет, сука вы такая!
Не прекращая спорить и возмущенно взмахивать руками, пидарасы проходят через всю сцену и скрываются за кулисами со стороны противоположной той, откуда они появились. Из-за кулис затихая доносится:
Феликс Моисеевич: ...ну были же дюбеля, были!
Филипп Игнатович: Да насрите вы Кришне в рот своими дюбелями, вы, буйнопомешанный!
Занавес.
штанга и пидарасы
- Ну и долго еще его ждать?
- Та чего ты дергаешься, у тебя дел дохуя? Скоро уже должен быть.
- Не, ну просто уже сколько тут торчим...
- А у тебя типа дохуя вариантов как пробить сейчас? Не парься и меня не парь, скоро уже приедет.
- Ну хоть хорошая у него?
- Ну, говорит, что хорошая, цыгане какие-то там, хуй его знает короче... Вот он, вроде...
Из подъехавшей копейки бодро выскакивает розовощекий, упитанный добрый молодец в спортивном костюме. Сделав два шага навстречу, останавливается, предупредительно поднимает вверх указательный палец и громко пердит несколько раз подряд, отбивая каждую трель звонким возгласом: "Штанга!". Иссякнув, он подходит вплотную и извиняющимся тоном объясняет:
- Еле доехал. В машине пердеть нельзя, покойником будет пахнуть!
***
- О, смотри, киоск! Давай орешков возьмем и попить чего-то, сушит - пиздец.
- Угу. Не могу кстати твоего этого эксперта, Васю, вызвонить никак. По офисному.
- Ха, а по офисному реально бесполезно, они там, короче, обедать ходят, часа на три, на четыре. Пораньше уходят, еще до двенадцати, ну и могут вообще не вернуться. Ну а до обеда все злые, могут тупо из вредности на звонки не отвечать.
- Пиздец, работнички. А где обедают?
- Ну, типа ж центр, выбор мест большой. Чревоугодники, блядь. Я помню один раз Васю его пацаны толково подъебали. Я как раз с ним договорился пересечься, а он говорит "ну пошли пообедаем", в своем репертуаре, короче. Ну, ведет меня куда-то, заходим в кабак, садимся. Я говорю: "Вася, а кто тебе этот гадюшник посоветовал?" - "Да, - отвтечает, - пацаны с отдела, а что такое?" - "Да мне говорили, что как раз в этом месте вроде какой-то пидарский клуб. Вот ты как думаешь, если на дверях объявление: после 20:00 вход для мужчин 10 гривен, а для девушек - 50 гривен, то это же стремно как-то?" "Где такое объявление?!" "Да на дверях висело, не видел что ли?" И как думаешь, что Вася делает? Зовет официантку и нихуя не снижая голоса ее спрашивает: "Девушка, это что, клуб для пидарасов?!"
- Ааа, пиздееец, ебаная простота!
- Девушка начинает что-то лепетать о приличиях, а Вася уже орет: "Если это клуб для пидарасов, то нужно! Прямо! На входе! Так! И! Писать! Это! Клуб! Для! Пидарасов!" и значит ударения расставляет ладонью по столу. Короче еле утащил я его оттуда...
- А что пидарасы?
- Ну пидарасов было мало, буквально человек пять обедало. Насколько я помню, ни одной бабы не было, так, по двое, по одному по углам точили...
- Ох, сука, представляю! Я пить сразу большую бутылку беру, да? Или две?
***
- Так а нормальных опен-эйров я уже и не упомню, ну, чтобы душевно было.
- Не, там нормальный был такой опен-эйр. Прикинь, лес, берег озера, туман, костры до неба, и именно РЭЙВ. Как Лось говорил, помнишь? Лупилово и свистелово. Правда мы оттуда еле съебались. Ночь глухая, пиздячили через лес, вышли на трассу, машин - хуй. Шли, пытались вызвать такси, за город никто не едет, потом нарыли наконец-то тех, которые едут, в общем под утро уже уехали. Да, так там еще продолжение было интересное. На том опенэйре нам какие-то флаеры всучили, вечеринка, диджей хуй-пойми-кто и все такое. Ну мы как были на том опенэйре, так тем же составом откисли, потом пожрали, типа, совместили завтрак с обедом, толково жрали, долго, еще какие-то дела себе придумали, неважно в общем. Ну и вечером снова убились в гавно, вспомнили про флаеры, пошли на эту вечеринку. Подходим, а там на входе стоят какие-то дятлы, смотрят на нас и говорят "У нас тут фейс-контрол". Ну, мы такие "ну и контролируйте, нахуй". Те такие "Сейчас мы позовем представителя организаторов, который отвечает за фейс-контрол и он скажет можно ли вас пропускать". Мы так охуели, что даже не нашлись что сказать особо, ну, говорим, ладно, зовите. Стоим, курим, смеемся. Понимаем, что стоим уже минут десять. Где, говорим, этот организатор ебучий? Сейчас, говорят, выйдет. Еще минут десять. Нам уже просто интересно, стоим ждем. И тут, блядь, выходит натуральный ПИДАРАС! Такой, что Боря Моисеев отдыхает! Величественно выплывает, окидывает нас взглядом, разворачивается, бросает охране "Нет, они не проходят" и уябывает откуда пришел. Мы потом долго пытались вспомнить, кто это нам эти флаера подсунул…
***
- Черти эти заебали, засрано как все, а вон там, смотри, вообще кучи гавна везде. Убивал бы.
- Надо, короче, чертей в страхе держать. Рейды, публичные наказания, казни. А, блядь! Мне, короче, чуваки рассказывали. Теремки, ночь почти, из автобуса выходят два пацана, короткие шорты, футболки обтягивающие, сандалики какие-то, на ногах - ПЕДИКЮР, держатся за руки и пиздуют куда-то. Минуты не прошло, уже слева, справа: "Стой, блядь! А ну сюда!", ну и весь набор. И тут эти два голубка превращаются реально в НАСТОЯЩИХ, БОЕВЫХ ПИДАРАСОВ, и дают пизды всем кто к ним там что-то имел. Кто-то нож достал - сломали руку. Вобщем разогнали всех чертей и попиздовали себе дальше. Как ни в чем не бывало, снова за ручки.
- Бля пидарасы вообще охуели! Черти правда тоже... Вот если бы они друг друга перебили было бы реально круто, аннигиляция нахуй чуждых социальных прослоек...
- О, смотри, опять этот киоск! Давай еще орешков возьмем. И пить, побольше.
- Да, слушай, чтоб не забыть: позвони-ка ты Штанге, давай, пока не поздно, еще возьмем. Цыгане, блядь, нормальные такие, уже пятый час гуляем, пидарасами возмущаемся...
12
Ночь была безлунной, но редкие фонари все же давали достаточно света чтобы не заблудиться на территории лагеря. Нужный корпус уже виднелся впереди между деревьями, метрах в ста.
- Там удобно будет. Сява сказал: на втором этаже пацаны, а девки - на первом.
- А откуда этот Сява все знает?
- Он тут уже вторую смену, нормальный пацан. Ему девки знакомые сказали, справа - пятая дверь. Там шесть кроватей. Слева на первой - Света, на второй - Длинная.
- У Длинной дойки - пиздец.
- Главное, там вожатых комната рядом, надо тихо.
- Слушай, а Елена Михайловна ихняя - это же пиздец. Сколько ей лет?
- Двадцать три вроде. Сява рассказывал, что у них в душе бабском есть каморка с ведрами, швабрами, там можно даже втроем сидеть. Он Елену видел в душе раз пять или даже шесть. У нее дойки такие... Такие, большие...
- А пизду видел?
- Не видел. Но, говорит, что один раз когда она мылась, в душевую зашли вожатые с первого отряда, их уже на этой смене нет. И начали ее лапать. А потом...
- Пиздит!
- Ну может и пиздит. Но Елена ебется, я тебе точно говорю.
- Откуда знаешь?
- Да видно. По ней видно. И Сява рассказывал, к ней в очереди все кто постарше стоят. За ночь по нескольку приходят.
- Да пиздит он все!
- Ну что очередь наверное пиздит. А так - очень даже может быть.
- Так, теперь тихо. Справа - пятая дверь.
В коридоре горят две лампы, в начале и в конце, там где туалеты. Пятая дверь справа как раз посередине, там где темнее всего. Дверь в комнату вожатых приоткрыта, там не спят. Слышны приглушенные голоса. Две фигуры практически беззвучно скользят вдоль стены и останавливаются возле нужной двери. Теперь они говорят еле слышным шепотом.
- Не спят падлы. Значит, ты первый, я на шухере. Пасту не забыл? Нагрел? Чуть-чуть намажь сперва. Если спалят - скажем пастой мазать ходили. Залапаешь - возвращайся, я пойду, а ты - на шухере. Кровати слева, на первой - Света, Длинная - на второй.
- Та помню...
- Ссышь?
- Немного. Если спалят - хуево.
- Ладно, давай! Только тихо!
Дверь в палату приоткрывается с тихим скрипом. Одна фигура проскальзывает внутрь. Внутри такая темнота, что даже после плохо освещенного коридора ничего не видно. Дыхание нескольких спящих. Практически наощупь, два шага вперед, еще шаг. Постепенно глаза привыкают. Вот, вроде бы, первая кровать. Светка. В самом углу. У Длинной вроде бы посветлее. И дойки. Туда! Можно различить контуры спящей. Еще ближе. Одеяло очень удачно поддернулось вверх, угадываются открытые выше колен ноги. Паста. Нахуй пасту. Ноги раздвинуты. Сердце стучит так, что кажется будто бы его слышно даже в коридоре. Рука медленно просовывается под одеяло, все дальше, пока не касаясь широко разведенных ног, но уже ощущая волнующее тепло чужого тела. Еще медленнее и осторожнее. Контакт!
...
- Все, стой, вроде бы не гонятся!
- Да они наверное не поняли, что мы из другого корпуса. Ну и шухер ты поднял. И что это за "Анька, бежим"?!
- Да чтобы запутать. Типа девки приходили. Может прокатит. Короче, это пацанский этаж был. Все наоборот, значит: на первом у них - пацаны, а девки - на втором.
- Пиииздееец Сяве...
- Пиздить не будем. Надо будет его тоже наколоть пожестче. Но потом, чтобы наверняка.
- А что пацанам будем рассказывать?
- Ну что... Ну зашли короче а в вожатской не спят. И движение какое-то. Мы мимо пробрались, глядь - а там Елена голая с мужиками. Ебется!
- С двумя сразу!
- Да! Мы смотрели, смотрели, потом Виталий Андреевич появился, пришлось сваливать. А он тоже к Елене шел!
- Нормально. Вроде и не зря сходили, получается.
вечерняя сказка
Студентов селили в комнаты по двенадцать человек. В нашей из мебели было двенадцать кроватей и две вешалки. Свои четыре кровати, ближние к окну, мы сразу развернули на 90 градусов, чтобы два подоконника были в общем у нас четверых доступе. Кроме того, хотелось как-то обозначить территорию, ибо наши восемь соседей нам нахуй не упали. До такой степени не упали, что настроение неудержимо портилось. Обратная сторона медали "Месяц зависания в колхозе" предстала перед нами во всей красе. Причем в этот момент реально напрягали не расположенные на улице удобства, не блевотная столовая, а восемь суетящихся чертей, сплоченных совместной сдачей вступительных экзаменов, пропитанных общажной романтикой. Черти обустраивались уже третий час. Натягивали какие-то веревки, бегали меняли кровати и постельное белье - на лучшее, и хуй бы с ним. Хуй бы с ним, если б это делалось молча. Ну ладно, блять, ну хотя бы - не в полный голос.
Идти гулять не хотелось, хотелось спать, ну на крайняк просто спокойно полежать - давало о себе знать длящееся уже больше суток пьянство: проводы - поезд - прибытие. А гомон стоял будто на базаре. Тем более, восемь чертей - это только у нас в комнате. Вокруг было еще много комнат в которых тоже были черти. И эти черти ходили друг к другу в гости (а шо у вас? во бля пиздець! в нас хоч люстри!), пиздели, играли на гитарах и пели. Это бесило и провоцировало.
- Если начинать их строить, то прямо сейчас...
- Да хуй ты их построишь, во-первых я никак не могу понять кто тут живет, а кто нет, хоровод какой-то…
- …потому что потом они вообще нюх потеряют.
- …а во-вторых я лично строить никого не могу, я только рыгать могу. Но, бля, не хочу.
- Так давай раскуримся, должно попустить. У меня готовые есть, в окна, по двое.
Раскрываем оба окна настежь, высовываемся в них почти по пояс и, стараясь не особо отсвечивать, быстро курим. Потом продолжаем разговор.
- Пожалеем потом, на шею сядут и будут тут все на свой чертовский лад делать. Уже ж какой-то пидар спрашивал "а чого це в вас кроваті поразворачували".
- Какой это?
- Та вроде не отсюда, дружбан их.
- Та ну, короче строить будем постепенно. Шо, за пару дней не построим? Будут шелковые. Главное - понятные правила, прозрачная система наказаний и поощрений.
- Каких еще, нахуй, поощрений?!
- Поощрением будет отсутствие наказаний!
- Это все, конечно, заебато: шелковые, наказания, но я реально ебанусь сейчас. - Повышая голос, на всю комнату: - Эй, хорош пиздеть, давайте спать. Эй, певец, завтра продолжишь, посмотри на часы. Все равно уже в койках почти все, свет гасите. О, заебись. Сказочку расскажите кто-то на ночь.
Минуту черти шумно возились, устраиваясь на кровати. Потом наконец-то настала относительная тишина, поскрипывали убитые кровати, черти приглушенно переговаривались:
- Так а шо, не хочеться ще спать.
- Та шо не хочеться, одинадцята вже!
- Та ну давайте вже спать!
- Серьога, розкажи шось...
- Ну, паца, слухайте, розкажу як я якось бабу їбав.
(шепотом):
- Хотел сказочку?
- Бля, я не верю своим ушам! Та не ржи ты, спугнешь!
- ... а вона така пишна, здорова, груди бля піздєц, такі мягкіє...
(шепотом, сдерживая смех):
- Сука не ржи говорю. Не ржиииы... ыыы…
- ... ну, зробив, корочє, сорок качков, кончіл, а хуй нє винімаю, продовжую. Тут раз, чую шо хуй падає. Блять я так розстроївся, позорняк, думаю...
(приглушенное в подушку):
- хррыы... ыыы... ыыы…
- ... а вона така хороша дівка, гладить так, возбуждає вобщєм, гля - поднімається хуй, а вона вобщєм блять така вже тоже возбуждьонная.... (Серега закуривает) ... ну давай вона мєня грудями удовлєтворять, ну знаєте, блять, поклала хуй проміж грудєй і туда-сюда, туда-сюда... (Серега сплевывает) ...Ну оно как-то нє так, нє очєнь мнє нравітся. Нє, говорю, давай я тебе буду по-людськи їбать. Положил її на спіну, а сам звєрху....
- ыыы… все, не могу это больше слушать! - Вставая, громко: - Серега! Чего куришь одной рукой?!
- Шо?
- Ты там второй рукой часом не дрочишь?! А вы чего разлеглись? Пошли баб искать! Ыыыы, шутка, да подъем, блять, там вроде херсонская мореходка в корпусе напротив, пошли мосты наводить! Юли с такой жизнью на неделю не хватит! Серега, мы как выйдем - можешь продолжать!
Гусиные истории
Я вот лично нихуя не помню как мы возвращались в родной колхоз после дружественного визита к химикам, ебошащим помидоры в той же Херсонской области. Да и, честно говоря, как мы ехали туда, и все перепитии визита - тоже вспоминаю с трудом, отрывками. В качестве сувениров мы привезли с собой самогон и Лося. Почему самогон, думаю, объяснять особо не нужно. Ну а Лось просто нуждался в перемене мест и новых приключениях, хули человеку отказывать. На следующий день Лось был на удивление свеж, бодр и готов продолжать веселье. "Леха, не еби мозги, - умоляли мы, - вот тебе весь колхоз, четыреста студентов и пту-шников обоих полов, делай шо хочешь, еби, грабь, убивай, бухай, только дай хоть пару часов поспать спокойно".
Как человек практичный, начать Лось решил с грабежа. От лавочек, которые стояли прямо под нашими окнами, среди неразборчивого гундежа игроков в карты и шахматы, время от времени отчетливо долетали Лосиные басы, с характерно растянутыми гласными: "Та пятьдесят копеек вист хотя бы давайте!", "Та уже меньше чем по рублю никто не играет!", "Тут же дохуя не проиграешь! Зато если выиграешь, прикинь! Вот выиграл ты сто вистов. По пять копеек - это пять рублей всего. Давайте хотя бы по десять!"
- А старый прав. Пять рублей это пиздец как мало. Пол-литра самогона в деревне минимум девять уже. Сука, как же хуево, говорю "самогон" и сразу блевать тя… ммм… фу ты бляяяять…
- По девять, как же. Вчера по пятнадцать ночью брали.
- Вчера?!
- Ну да.
- Ебануться. Погоди, а мы же с собой везли, там покупали, он же вроде ничего, и, кстати, дешевый - по десять, или нет?
- Ну да, он хороший. Был. Вот мы когда его весь выжрали, пошли и взяли тот, по пятнадцать.
- Ебануться!!! Ну ладно я дурак, а у вас что в голове?! Да идите вы все теперь нахуй со своим самого… мм… ммм… бляяя…
На некоторое время в комнате воцарилось молчание. Из открытых окон доносилось шлепание карт. Каждый третий шлепок сопровождался громогласным Лосиным комментарием: "Семака, маттьеоёб!.. Жыд, маттьеоёб!.. Восьмака, маттьеоёб!.. Жаба, маттьеоёб!.. Старый жыд, маттьеоёб!.."
- Походу трильяж разыграл.
- Надо идти его забирать. Во-перых его либо отпиздят, либо он с чертей последнюю рубашку снимет, они потом с нами уже играть не сядут. Во-вторых он же, типа, в гости приехал.
- По обоим пунктам – нахуй!
- Гы, ну как скажешь. Слушай, так а ты вообще нихуя не помнишь?
- Ну… ну как… в общем, ни ху я ше чки.
- Гы, ну, тогда слушай. Нас вчера еще пожрать пробило. Там эти радиофизики, ну, молодые которые, послали их за самогоном, ну, тем, по пятнадцать. А сами сидим и думаем, как бы так пожрать, ужин проебали, магазин закрыт. А тут гуси домой хуярят, как обычно, толпой через весь двор. Ну, мы ж на них тут каждый день смотрим, нам похуй. А тут же Лось. Причем до кондиции человек-хуй он еще не дозрел и пребывает в апогее стадии человек-желудок. Он даже как бы и не спрашивал ничего, никого не уговаривал. Молча схватил одеяло и, сука, как коршун, вниз, прямо из окна!
- Бля, идиот… второй этаж же…
- Короче, ебнулся как мешок с гавном. Гуси орут, съебываются, он за ними, ревет: "Ссстоять, блядь! Стоять!!!". Мы чуть не уссались. В общем набросил одеяло на какого-то гуся, сам сверху упал. Мы поняли, что пора как-то вмешиваться, вышли все к нему, как раз молодые с самогоном вернулись. Ну и съебались подальше, к Днепру.
На некоторое время рассказ прерывается доносящимся с улицы утробным ревом: "Я! Я буду в шахматы! Сейчас, погоди, вот только пулю допишем! Та шестерная осталась, вон, пацану закрыть! Ну я следующий тогда, только шоб точно!"
- Блять, надо будет с него долю от выигранного снять, все-таки наша территория.
"Та сдавай, сдавай, я щас с пацанами за шахматы добазарюсь только! Пацаны, по десять партия играем? Та без денег не интересно! По пять давайте, шо вы ссыте! Все, я скоро! Ну шо, сдали уже?!"
- Ну так а дальше что было? Гуся хоть отпустили?
- Гуся можно было отпустить только через Лосиный труп. Отрезали гусю голову.
- Бляяядь…
- Ну и готовить. Охуенный способ есть - обмазать глиной и в угли. Типа мясо пропекается, глина затвердевает и вместе с перьями потом снимается. Я сам на самом деле не очень хорошо всю эту хуйню припоминаю. Короче натаскали какого-то гавна, типа глины, костер жгли, Лось там руководил всем. Ну и бухали ж все время, ходили куда-то, приходили, уходили, телки наши приходили, кто-то отрубался, кто-то рыгал, ну пиздец короче полный. Потом вы все поуходили кто куда, тебя утащили, ходить ты отказывался. В общем, я даже не знаю через сколько времени откопали этого гуся. А там, короче, сверху - угли, внутри - гавно.
- В смысле гавно?
- Ну его же выпотрошить надо было. Перед тем как запекать. Это если по уму. В общем думали собакам отдать - так не стали собаки это жрать.
- Пиздец! Пиздец! Пиздец!!! Ааа блядь пиздец же какой!!!
Когда последние взрывы утробного регота утихли, в комнате снова на некоторое время стало тихо. Только время от времени кто-то коротко посмеивался, переваривая услышанное, да с улицы доносился громкий стук: это шахматисты со всей дури пиздячили фигурами по доске. Каждый второй стук сопровождался громогласным, утробным: "Ну, ссюда, маттьеоёб!.. Сссюда, маттьеоёб!.. Ну, ссюда, маттьеоёб!.."
"Мелкий ремонт"
Пьеса
Действующие лица:
Феликс Моисеевич, пидарас.
Филипп Игнатович, пидарас.
Действие происходит в квартире пидарасов. Сцена представляет собой просторную, богато и со вкусом обставленную комнату с большим, широким, от пола до потолка окном. Карниз над окном оборван и висит под углом, изогнувшись под тяжестью шторы, на одном кронштейне. В убранстве комнаты преобладают индийские мотивы, дымятся ароматические палочки, стоят несколько статуй богов индуистского пантеона. На сцену входят Феликс Моисеевич и Филипп Игнатович, пидарасы. В руках Филипп Игнатович держит маникюрный набор, в руках у Феликса Моисеевича - кронштейн от карниза и пластиковый бокс для инструментов нежно-розового цвета.
Феликс Моисеевич: Филипп Игнатович, ну ведь были же дюбеля, были! Где они?
Филипп Игнатович: О госссподи, Феликс Моисеевич, ну какие такие дюбеля?
Феликс Моисеевич: Филипп Игнатович, вы прекрасно знаете какие, вы постоянно жаловались, что коробка с дюбелями мешает вам расставить обувь в кладовке! Признавайтесь, куда вы их задевали?!
Филипп Игнатович: Этот допрос мне невыносим! Не знаю я никаких дюбелей!
Феликс Моисеевич: Филипп Игнатович, ну ведь были же дюбеля, были!
Филипп Игнатович: Феликс Моисеевич, отъебитесь вы от меня наконец со своими дюбелями!
Феликс Моисеевич: Да вспомните вы наконец куда вы их запрятали или нет, сука вы такая!
Не прекращая спорить и возмущенно взмахивать руками, пидарасы проходят через всю сцену и скрываются за кулисами со стороны противоположной той, откуда они появились. Из-за кулис затихая доносится:
Феликс Моисеевич: ...ну были же дюбеля, были!
Филипп Игнатович: Да насрите вы Кришне в рот своими дюбелями, вы, буйнопомешанный!
Занавес.
