![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
npubopПрозвенел звонок, но убитый Бец остался на месте. Никто из друзей не соизволил сегодня прийти на первую пару, поэтому Бецу пришлось употреблять все в одно рыло. Теперь его очень сильно перло, на грани передоза, и он справедливо рассудил, что посидеть в ожидании попусков еще пол-пары ему не повредит, а пятиминутный перерыв между полу-парами не стоит того, чтобы делать какие-то значительные телодвижения.
Яков Гаврилович Гай, дедушка преклонных лет, фигурой и движениями напоминающий робота С-3РО из "Звездный войн", ветеран Великой Отечественной войны и преподаватель математического анализа, бодро взбежал вверх по крутым ступенькам амфитеатра большой лекционной аудитории. Возле последних рядов, в трех метрах от Беца, он остановился, развернулся и принялся изучать им же самим исписанную доску, чтобы понять не испытывают ли сидящие на задних партах студенты затруднений с распознаванием визуальной составляющей лекции.
Прищурившись, Яков Гаврилович шепотом прочитал написанное на доске и затем, признав сделанные выкладки разборчивыми, удовлетворенно кивнул. С присущей ему детской непосредственностью он с любопытством осмотрел старающегося сидеть как ни в чем не бывало Беца и уже занес было ногу, чтобы начать спуск вниз, обратно к кафедре, но тут его взгляд упал на ближайшую к нему парту. Яков Гаврилович замер с поднятой ногой. В этот момент он особенно сильно напоминал робота С-3РО, которого парализовало от изумления.
Медленно, осторожно поставив ногу на пол, Гай двинулся вдоль ряда, внимательно изучая бегущий с парты на парту, кажущийся бесконечным железнодорожный состав. Словно загипнотизированный, Яков Гаврилович уставился на нарисованные вагончики. Ощетинившийся пушками бронепоезд тащил за хуй индейца на колесиках, к которому с помощью засунутого в жопу шланга крепилась цистерна с надписью „Сперма”. Разнообразные вагоны, клетки с арестантами, звери, легковые машины, голые бабы, путеукладчики, порожденные страшными дебрями подсознания уроды, совокупляющиеся существа различных биологических видов, футбольные команды, гужевые повозки, самолеты и корабли, всевозможные фаллические символы цеплялись друг к другу и тянулись гигантскими зигзагами через все парты, с правого края ряда на левый, а затем обратно на правый и снова на левый.
Дойдя до своего персонального раздела, Яков Гаврилович Гай вытаращился на открытые платформы с транспарантами „Постреляем в попу Гая!”. На платформах ебали и мучали попугаев с человеческими головами и людей с крыльями. Хватало там и тщательно выписанных особо талантливыми художниками персонажей, похожих на Якова Гавриловича как две капли воды. Гай растерянно, словно ища поддержки, поглядел по сторонам.
"Не смей со мной говорить, меня тут нет, тебе со мной неинтересно", мысленные приказывал Бец, глядя на преподавателя в упор.
Звонок возвестил об окончании короткого перерыва между полу-парами и Яков Гаврилович, сокрушенно покачивая головой, побрел вниз. В раскрытые двери большой лекционной аудитории потянулись студенты. Бец, насколько это было возможно в его состоянии, оживился: к нему, радостно скалясь и приветственно воздевая руки, через толпу пробирался Макс.
С разгона бухнувшись на сидение рядом с Бецом, Макс не тратя времени на приветствия, жестом фокусника извлек откуда-то из куртки громадный косяк и под партой продемонстрировал его Бецу.
- Бец, хочешь драпа? – громко поинтересовался Макс, по-дебильному загыгыкал и, не дожидаясь ответа, снова запустил руку куда-то под одежду и вытащил пятикубовый баян на треть наполненный темной жидкостью. – А может, Бец, ты хочешь ширки?!
Глядя на выпучившего глаза Беца, Макс заржал пуще прежнего, и потащил Беца за рукав.
- Пошли скорее, пока все не расселись, еще можно съебаться, хули тут сидеть, подъем!
- Да ну, ебанись, идти уже нельзя, палево, - вяло но упорно отбивался Бец, которого от вида наркотиков поперло еще сильнее.
Яков Гаврилович Гай громко прокашлялся, призывая заполнивших аудиторию студентов к тишине.
- Ну вот, уже конечно никуда не съебемся, сорок пять минут теперь хуи пинать, - раздраженно бормотал Макс.
- Макс, откуда ширка? Шо за дела? – оборвал Макса Бец.
- Я на перерві вирішив перевірити чи добре всім студентам видно шо на дошці, - громким, дрожащим голосом заговорил Яков Гаврилович.
- Ох, это в двух словах не расскажешь, - заулыбался Макс. – Ты ж вчера висеть не пошел…
-…і бачив досить дивні речі, навіть дуже дивні речі, - Бец решил что интонации у Гая скорее удивленные, чем обиженные.
-…я туда к Пыху ехать отказался, так Пых приперся к Вене и притащил с собой бабу, страшную, всю в фенечках, с полной торбой травы и ширева, Дженис Джоплин, блять…
-…а на початку там значить такий паровоз і на ньому такий так би мовити заклик, - лицо Якова Гавриловича скривилось, словно ему под нос поднесли кусочек гавна, и он с отвращением процитировал: - „Дорісуй вагончік ілі бідончік”...
-… короче отправили ее, а Пых, сука, невменяемый, машет этим баяном и все объясняет, мол, это моя доля, баян не новый но там все люди нормальные…
-…там і про мене єсь... – понизив голос сообщил Гай и, абсолютно неожиданно для Беца, ухмыльнулся.
-…в общем еле мы его уломали, думали уже шо придется пиздить. Ну короче вырубился он, утром спал еще когда я уходил. Я от греха ширево с собой забрал, домой не заезжал, поперся сюда, ни конспектов, нихуя, думал тебя сдернуть. И шо с этим баяном решить надо, - Макс замолчал и прислушался к тому, что говорил Гай. - А шо тут вообще происходит?
- Да тут дедушку присрало проверить как его каракули с галерки видно, и он от паравозика прозрел реально, весь перерыв изучал, мне его аж жалко стало, - начал рассказывать Бец, рассеянно вычерчивая что-то ручкой на парте. - Теперь, видишь, делится с народом. Кстати, зацени, явно есть люди для которых это такая же новость, дальше первых трех рядов их не заносило.
Бец замолчал и показал Максу на свежую надпись на парте.
- «Арьев – поц!», - вслух прочитал Макс и заржал.
- У меня, короче, охуенная идея. Этот малолетний пидор будет сюда поступать, сто процентов. И девяносто девять процентов, что поступит. Это, значит, через неполных десять месяцев. Минус две сессии и каникулы. Получается семь месяцев. Времени мало, а прикинь, как будет охуенно, если на каждой парте, НА КАЖДОЙ, будет написано «Арьев – поц!»?
- Старый, сука, ну ты голова, - с уважением протянул Макс после долгой паузы, похлопал себя по карманам и решительно сказал: - Так, нехуй терять время. У тебя запасная ручка есть?
Яков Гаврилович Гай, дедушка преклонных лет, фигурой и движениями напоминающий робота С-3РО из "Звездный войн", ветеран Великой Отечественной войны и преподаватель математического анализа, бодро взбежал вверх по крутым ступенькам амфитеатра большой лекционной аудитории. Возле последних рядов, в трех метрах от Беца, он остановился, развернулся и принялся изучать им же самим исписанную доску, чтобы понять не испытывают ли сидящие на задних партах студенты затруднений с распознаванием визуальной составляющей лекции.
Прищурившись, Яков Гаврилович шепотом прочитал написанное на доске и затем, признав сделанные выкладки разборчивыми, удовлетворенно кивнул. С присущей ему детской непосредственностью он с любопытством осмотрел старающегося сидеть как ни в чем не бывало Беца и уже занес было ногу, чтобы начать спуск вниз, обратно к кафедре, но тут его взгляд упал на ближайшую к нему парту. Яков Гаврилович замер с поднятой ногой. В этот момент он особенно сильно напоминал робота С-3РО, которого парализовало от изумления.
Медленно, осторожно поставив ногу на пол, Гай двинулся вдоль ряда, внимательно изучая бегущий с парты на парту, кажущийся бесконечным железнодорожный состав. Словно загипнотизированный, Яков Гаврилович уставился на нарисованные вагончики. Ощетинившийся пушками бронепоезд тащил за хуй индейца на колесиках, к которому с помощью засунутого в жопу шланга крепилась цистерна с надписью „Сперма”. Разнообразные вагоны, клетки с арестантами, звери, легковые машины, голые бабы, путеукладчики, порожденные страшными дебрями подсознания уроды, совокупляющиеся существа различных биологических видов, футбольные команды, гужевые повозки, самолеты и корабли, всевозможные фаллические символы цеплялись друг к другу и тянулись гигантскими зигзагами через все парты, с правого края ряда на левый, а затем обратно на правый и снова на левый.
Дойдя до своего персонального раздела, Яков Гаврилович Гай вытаращился на открытые платформы с транспарантами „Постреляем в попу Гая!”. На платформах ебали и мучали попугаев с человеческими головами и людей с крыльями. Хватало там и тщательно выписанных особо талантливыми художниками персонажей, похожих на Якова Гавриловича как две капли воды. Гай растерянно, словно ища поддержки, поглядел по сторонам.
"Не смей со мной говорить, меня тут нет, тебе со мной неинтересно", мысленные приказывал Бец, глядя на преподавателя в упор.
Звонок возвестил об окончании короткого перерыва между полу-парами и Яков Гаврилович, сокрушенно покачивая головой, побрел вниз. В раскрытые двери большой лекционной аудитории потянулись студенты. Бец, насколько это было возможно в его состоянии, оживился: к нему, радостно скалясь и приветственно воздевая руки, через толпу пробирался Макс.
С разгона бухнувшись на сидение рядом с Бецом, Макс не тратя времени на приветствия, жестом фокусника извлек откуда-то из куртки громадный косяк и под партой продемонстрировал его Бецу.
- Бец, хочешь драпа? – громко поинтересовался Макс, по-дебильному загыгыкал и, не дожидаясь ответа, снова запустил руку куда-то под одежду и вытащил пятикубовый баян на треть наполненный темной жидкостью. – А может, Бец, ты хочешь ширки?!
Глядя на выпучившего глаза Беца, Макс заржал пуще прежнего, и потащил Беца за рукав.
- Пошли скорее, пока все не расселись, еще можно съебаться, хули тут сидеть, подъем!
- Да ну, ебанись, идти уже нельзя, палево, - вяло но упорно отбивался Бец, которого от вида наркотиков поперло еще сильнее.
Яков Гаврилович Гай громко прокашлялся, призывая заполнивших аудиторию студентов к тишине.
- Ну вот, уже конечно никуда не съебемся, сорок пять минут теперь хуи пинать, - раздраженно бормотал Макс.
- Макс, откуда ширка? Шо за дела? – оборвал Макса Бец.
- Я на перерві вирішив перевірити чи добре всім студентам видно шо на дошці, - громким, дрожащим голосом заговорил Яков Гаврилович.
- Ох, это в двух словах не расскажешь, - заулыбался Макс. – Ты ж вчера висеть не пошел…
-…і бачив досить дивні речі, навіть дуже дивні речі, - Бец решил что интонации у Гая скорее удивленные, чем обиженные.
-…я туда к Пыху ехать отказался, так Пых приперся к Вене и притащил с собой бабу, страшную, всю в фенечках, с полной торбой травы и ширева, Дженис Джоплин, блять…
-…а на початку там значить такий паровоз і на ньому такий так би мовити заклик, - лицо Якова Гавриловича скривилось, словно ему под нос поднесли кусочек гавна, и он с отвращением процитировал: - „Дорісуй вагончік ілі бідончік”...
-… короче отправили ее, а Пых, сука, невменяемый, машет этим баяном и все объясняет, мол, это моя доля, баян не новый но там все люди нормальные…
-…там і про мене єсь... – понизив голос сообщил Гай и, абсолютно неожиданно для Беца, ухмыльнулся.
-…в общем еле мы его уломали, думали уже шо придется пиздить. Ну короче вырубился он, утром спал еще когда я уходил. Я от греха ширево с собой забрал, домой не заезжал, поперся сюда, ни конспектов, нихуя, думал тебя сдернуть. И шо с этим баяном решить надо, - Макс замолчал и прислушался к тому, что говорил Гай. - А шо тут вообще происходит?
- Да тут дедушку присрало проверить как его каракули с галерки видно, и он от паравозика прозрел реально, весь перерыв изучал, мне его аж жалко стало, - начал рассказывать Бец, рассеянно вычерчивая что-то ручкой на парте. - Теперь, видишь, делится с народом. Кстати, зацени, явно есть люди для которых это такая же новость, дальше первых трех рядов их не заносило.
Бец замолчал и показал Максу на свежую надпись на парте.
- «Арьев – поц!», - вслух прочитал Макс и заржал.
- У меня, короче, охуенная идея. Этот малолетний пидор будет сюда поступать, сто процентов. И девяносто девять процентов, что поступит. Это, значит, через неполных десять месяцев. Минус две сессии и каникулы. Получается семь месяцев. Времени мало, а прикинь, как будет охуенно, если на каждой парте, НА КАЖДОЙ, будет написано «Арьев – поц!»?
- Старый, сука, ну ты голова, - с уважением протянул Макс после долгой паузы, похлопал себя по карманам и решительно сказал: - Так, нехуй терять время. У тебя запасная ручка есть?
