npubop | "Испытание Украиной"

«Без Украины Россия не империя», — слова, сказанные Збигневом Бжезинским, к стыду российской политологии, наиболее емко и точно отражают значение Украины для судьбы любой попытки интеграции на постсоветском пространстве. Если Россия будет пытаться превратить СНГ в действительное и дееспособное Содружество, нам не миновать рано или поздно пройти через испытание в отношениях с Украиной. Потому что любая попытка воссоединения или масштабной интеграции, или интеграции хотя бы только с Белоруссией, без Украины, — встречает со стороны Украины крайне нервную реакцию, противодействие. Испытание Украиной неизбежно и это также верно, как то, что любой путь объединения Германии — в прошлом ли, в этом веке, — всегда лежал через Австрию, потому что каждый раз надо было найти место второй германской державы в этом процессе (до тех пор, пока Австрия была державой, авторитетом на общегерманском пространстве). Реализация плана российско-белорусской интеграции, выше нами обсужденного, является к настоящему времени необходимым предварительным условием для принуждения Украины к дружбе. Но ни союз с Белоруссией, ни, тем более, другие варианты продвижения интеграции не гарантируют полного спокойствия России за свою безопасность и целостность, если не удастся предотвратить превращение Украины в бастион против интеграции, альтернативный центр силы на территории бывшего СССР.

Украина сыграла роковую роль в истории распада Советского Союза. Добившись признания своей никогда дотоле не существовавшей независимости в никогда прежде не существовавших, искусственных границах, Украина и при Леониде Первом и при Леониде Втором следует, с небольшими коррективами, в фарватере антироссийской политики. И это неслучайно, не от обиды на мнимое великодержавие России (хотя всякую уступку России, начиная с признания независимости, Украина воспринимает как должное), — это потому, что для выживания и сплочения своего конгломерата, нынешней Украине необходимо сначала консолидировать в противостоянии с Россией украинскую политическую нацию, украинский политический класс. Такая линия приветствуется Западом, спонсирующим Украину и перекупающим задолженность Украины России.

Занятые космосом и неизвестными землями, мы в России не заметили, как к концу самого длинного для нас столетия столкнулись с существованием «терра инкогнита» у себя под боком. До последнего времени Россия как бы не замечала подведения антироссийского фундамента под новую украинскую государственность, продолжая полагаться на прошлое, русских жен украинских руководителей и свою роль донора украинской экономики. Даже тупик на бесконечных двусторонних переговорах (одним из поводов к которым стала перспектива превращения Черноморского флота в неприкаянный броненосец «Потемкин») не пробудил Россию, усыпляемую в делах с Украиной иллюзиями оторванной от жизни оппозиции, проукраинским лобби во властных структурах и безразличием общественного мнения. Вместо переговоров о содержании и условиях стратегического партнерства, статусе русского языка, положении русских как одной из государствообразующих наций на всей Украине или хотя бы в Крыму, вместо обсуждения темы двойного, «спящего» или общего второго гражданства, мы дали завести переговоры на мелководье раздела черноморских кораблей (упаси нас Бог недооценивать работу Государственной делегации: когда на ее стороне бывала настоящая, последовательная политическая воля, пусть не наша, она добилась соглашения о выводе ядерного оружия с Украины). Но две с лишним сотни соглашений, заключенных между нами за последние пять лет, оказываются лишними в стратегии дальнейшего развития Украины. А экономический детерминизм посткоммунистической России сыграл с ней злую шутку, превратив ее как главного кредитора и нефтегазоэкспортера в заложника Украины — захочет не заплатит, захочет не пропустит (и не платит, и не пропускает).

Испытание Украиной — это испытание России на способность понимать происходящее, знать, объединять, поддерживать свои силы и из любого положения, как герой Жюля Верна, неуклонно двигаться к полюсу, к своей цели.

Эта цель — исключение в настоящем и будущем угрозы превращения Украины в плацдарм интриг против России — лучше достигается межгосударственным союзом, подтверждающим общность судеб народов Украины и России. Необходимым было бы, как и в Сообществе России и Беларуси, заключение межгосударственного договора об объединении таможенных, пограничных, военных усилий, установление второго или двойного гражданства, согласование внешнеполитических стратегий. Ради такого союза, ради прочной гарантии того, что гражданам обоих государств будет одинаково комфортно в Киеве, Москве или Севастополе можно превозмочь обиды, признать границы, взаимно учесть интересы. Но достичь завтра или послезавтра настоящего союза с Украиной можно только утвердившись сегодня в понимании нескольких простых истин.

Во-первых, надо убедить украинскую элиту, что она, как это есть на самом деле, более заинтересована в таком союзе, чем кажется заинтересованной Россия. Ведь заключение российско-белорусского таможенного союза, с одной стороны, и будущий выход НАТО на границу с Украиной – с другой, вновь с неизбежностью ставят вопрос самоопределения не только перед правящей Украиной, но, что гораздо хлопотнее, перед миллионами ее избирателей на Востоке (экономическое положение Украины еще долго будет не таково, чтобы можно было пренебречь возможностью многих и многих ее граждан искать прожиточного минимума в Россия. А с установлением полнопрофильной границы с Россией и Белоруссией волосы трудовой и торговой миграции начнут расти внутрь). Украина как неисторическое образование, гораздо более делима, чем оказался делим Советский Союз — наследник многовековой российской империи. Если бы на западной Украине на самом деле не знали, из каких разных частей состоит нынешняя Украина, Черновил не открестился бы сейчас от лозунга ее федерализации, который он выдвинул в надежде на раскол в советские годы. До тех пор, пока украинская старшина и входновляющее ее западно-украинское украинство» не придут к выводу, что играя с Россией, они рискуют целостностью Украины, — до тех пор они будут насильно продолжать эксперимент по выращиванию антирусской политической нации, объявлять вещание на русском языке таким же государственным преступлением, как пропаганду порнографии и насилия.

Во-вторых, следует признать, что без жесткой терапии и горького лекарства российско-украинские отношения не выздоровят. Новая Конституция Украины, предлагающая «гражданам всех национальностей» признать нынешнее государственное устройство «на основе осуществленного украинской нацией права на самоопределение», снимает с 12 миллионов русских ответственность за судьбу этой государственности, делая их статистами не своего самоопределения. Коль о русском языке и русских людях не думает власть Украины, о них должна вспомнить Россия. Вопрос о заключении федеративного договора между Украиной и Крымом — как гарантии для русского большинства в Крыму — должен быть поднят как условие подтверждения границ Украины в готовящемся договоре о дружбе, сотрудничестве и партнерстве между нашими странами, а спор о принадлежности Севастополя признан отдельной проблемой в переговорах (российская делегация должна исходить из того, что в настоящее время Севастополь — де юре — российский город, который, де факто, управляется властями Украины. Правительству Российской Федерации необходимо не затягивать, а форсировать установление реальной границы с Украиной, предварив эту работу заявлением о выделении проблемы Крыма и Севастополя в отдельное рассмотрение). Мы не исключаем и других шагов: отказа Украине в прямых и косвенных кредитах; требования ускоренного погашения украинского долга; перевода всех бартерных операций с Украиной на денежную основу; жестких ограничений демпинга украинской рабочей силы в Россию; установления режима неблагоприятствования Украине в использовании российской инфраструктуры для осуществления внешнеэкономических связей с другими странами СНГ, Азиатско-Тихоокеанского региона; постепенного установления экономической блокады Украины по образцу США — Куба. В конечном счете, следует понимать, что хотя распад Украины — проблемный для России вариант, но лучше способствовать ему, чем терпеть постоянный вызов Украины и эрозию наших усилий в ближнем зарубежье (многих сегодняшних проблем могло бы не быть, если бы в свое время Россия не сотрудничала с киевскими властями в попытке удержать Западную Украину, а помогла ее выделению в самостоятельное государственное образование). Во всяком случае, федеративное (земельное) устройство Украины – единственная прочная, вневременная гарантия ее подлинной дружбы, сотрудничества и партнерства с федеративной Россией.

Наконец, в общенациональных интересах установление строжайшей дисциплины в ведении отношении с Украиной, исключающей партийную и ведомственную конъюнктуру. Реализация жесткого курса на переговорах с Украиной требует от руководства России осторожных, но бескомпромиссных мер по ограничению беспрецедентного влияния проукраинского лобби в структурах власти Российской Федерации (это влияние, еще в прошлые годы формируясь за счет накопления нерастворимого осадка «национальных кадров» в бывших союзных, ныне российских ведомствах, приобрело совершенно небывалую силу в период приватизации, раздачи квот, лицензий при переходе к рынку).

Надо иметь в виду, что парламентские (в 1998 г.) и президентские (в 1999 г.) выборы на Украине приближаются, а значит эмиссары основных кандидатов и политических сил уже собрались в Москву в попытке произвести впечатление на избирателей Востока и Юга Украины. До сих пор большинство на Украине упорно голосовало за идею союза с Россией и за кандидатов, публично выражающих такие идеи (за Кравчука против Черновила, за Кучму против Кравчука). Нет сомнений, что все основные кандидаты в президенты (Кучма, Марчук, Лазаренко, Мороз) вновь попробуют заручиться поддержкой русского и русскоязычного населения Украины. Однако, как нам кажется, не следует вновь наступать на те же грабли, определяя одного из соискателей как пророссийского кандидата и оказывая ему помощь (по мнению Киевского центра политических исследований и конфликтологии, среди 50 наиболее влиятельных политиков Украины нет ни одного, кто был бы сторонником реальной российско-украинской интеграции). Наиболее сильным из всех возможных сценариев поведения России во внутриукраинских делах, в условиях, когда нет влиятельных лидеров «русской идеи», могла бы быть попытка объединения пророссийских сил на почве отказа от участия в «чужих» выборах. Вероятно впервые с 1991 г. это дало бы победу явному кандидату Запада Украины. Тем больше было бы оснований считать такую победу пирровой — предтечей серьезного внутреннего конфликта, обособления Востока и Юга Украины, по крайней мере Крыма.

Без проверки на прочность нашей воли, без принуждения к дружбе, — мы не в состоянии достичь союза со старшиной, правящей бал в украинском государстве. Вся наша политика в отношении Украины должна носит гласный, открытый характер, и быть направлена на то, чтобы на самой Украине объяснить и поставить все на свои места. Хотим мира с Украиной — должны провести нашу внешнюю политику через испытание. Боимся испытаний — все равно, как в Мюнхене, мир не убережем, убьем его предательством своих людей, своих позиций в Севастополе, Крыму, на Украине в целом.

«Россия сосредотачивается», — утверждал в своем циркуляре канцлер Горчаков после жестокого поражения в Крымской войне. Российская Федерация не может, не способна сосредоточиться в границах, определенных ей в удел, после еще более жестокого поражения в мирное послевоенное время. Если, конечно, она не придет к однозначному выводу из переживаемого ей кризиса самоидентификации: Россия — это для русских, а не для всех, кто в ней живет (строительство этнократических государств везде на границах России, за исключением Белоруссии, подталкивает именно к этому выводу). Однако победа тезиса «Россия для русских» означала бы поражение основной, державной и наднациональной идеи, на базе которой в течение тысячи лет организовывалось евразийское пространство. Новое, ближнее для России зарубежье — не просто сфера ее влияния, это арена борьбы за выживание и консолидацию России на основе многовекового опыта такой консолидации.

Первая и главная дилемма в том, что новое зарубежье или гарантирует территориальную целостность нынешней России, поддерживает ее системой союзов, сдержек и противовесов — или является фактором, дезинтегрирующим Россию. Не только и не столько от Чечни, сколько от будущего наших взаимоотношений с основными соседями, Белоруссией, Украиной и Казахстаном, Китаем зависит судьба Российской Федерации.

Вторая, не менее глубокая проблема России: мы — русские, русскоязычные — разделенный народ (17 процентов одних только русских находится в ближнем зарубежье, за пределами Российской Федерации). Проблема диаспоры не имеет окончательного решения в рамках одного государственного образования, Российской Федерации, потому что решить эту проблему полностью — это объединить русский народ. Проблема диаспоры существует и будет постоянно корректировать все наши усилия, потому что сегодня судьба этнороссиян на Украине, в Казахстане и др. — или ассимилироваться политически, а затем и культурно, языково и т.д., или быть вытесненными в Россию, которая не может их принять и обустроить.

Следовательно, любое министерство иностранных дел России должно трудиться над разрушением любых попыток создания многоцентрия или двоецентрия на постсоветском пространстве. И значит любое Правительство, МИД РФ должны иметь в виду как фактор в ближнем зарубежье наличие огромной российской диаспоры, от которой уехало государство. Российскому руководству следует недвусмысленно дать понять всем своим партнерам-соперникам вблизи и вдали, что Россия скорее поощрит широкий передел всего постсоветского пространства, используя для этого все возможности, политизацию своей диаспоры, чем допустит образование множества центров силы на антироссийской основе, с вытеснением России из нового зарубежья.

Пять проблем, которые мы обсудили, будут на будущее определять нашу внешнюю политику в ближнем зарубежье, исходя из факта разделенности русского народа и важности ближнего зарубежья как ахиллесовой пяты нашей безопасности:

(с) К. Затулин, 1997 год

Когда в первый раз наискосок прочитал эти измышления усатой бляди 20 лет назад, взгляд как-то сам собой выхватил два словосочетания: "принуждение к дружбе Украины" и "мы — русские, русскоязычные — разделенный народ". А так там еще много перлов. А с другой стороны - статья дает нам понять, что это не Путин превратил соседей в свинособак. Они были свинособаками еще и до Путина.

Что можно сказать в ответ на эту старую, проверенную временем, статью? Кацапы, поздравляю, у вас нихуя не получилось - вам пиздец, хехе

Page 1 of 2 << [1] [2] >>

Flat | Top-Level Comments Only

From:

rsx11m.livejournal.com

Путин лишь стал выразителем идей и настроений значительной (бо́льшей) части московiтов. Я прекрасно помню антиукраинскую истерику,- перманентную!- доносящуюся из-за поребрика как минимум с 1991 года.

А в Крыму мой друг гонял русских нацистов еще в 1993 году, когда это таки не было трендом.

(deleted comment)

Это что реальность? - О, это по мне!

"Испытание Украиной"