npubop | the blood sickle cuts and the honey sucks

Тут все так совпало, и Радуев мне приснился, и пацаны к днюхе телегу подогнали хорошую старую. Короче, надо публиковать:

the blood sickle cuts and the honey sucks

Травища у Радуева была кошмарная. Кошмарно было и ее количество. И кошмарна была идея Радуева: "скурить все, чтобы выдвигаться в город без палива". Когда паливо закончилось, участники процесса тихо разбрелись по двору частного дома. Никто даже не пытался бороться со стремительно наваливающейся волной ощущений и мыслей. Не было разговоров, последними осмысленными словами были крики Радуева, принимающего один за другим паравозы из последней папиросы: "А теперь в ноздрю! А теперь в грызло! Снова в ноздрю! В грызло!". Никто не закурил сигарету, выпивка и еда стояли нетронутыми. Никто не смеялся, хотя нельзя сказать, что не пытались. Но первый же прозвучавший смешок показался настолько неуместным, что издавший его тут же закашлялся и смущенно покачал головой, и даже это никого это не рассмешило.

Как и в любом коллективе, в этой группе отдыхающих было свое слабое звено. Отто не был туп, и никто специально не выбирал его в качестве объекта для глумления. Богатейший арсенал "иди-на-хуй-минз-хау-ду-ю-ду"-шуток не задействовался абсолютно, все получалось само собой. Вот, например, заинтересовался Отто происхождением такого фундаментального понятия, как ЕСД. Потому что все смеются, а он - нет, не понимает. Ну ему и объяснили, как смогли, приводя в пример известных блогеров, что именно смешно в нюансах взаимоотношений отцов и дочерей. А он, очевидно, решил, что это такой универсальный источник лулзов, общеупотребительных в данной местности. А может просто перепил. А тут, как на грех, в разношерстной компании всплывает, что у одного далекого от интернетов человека есть дочь. И прежде чем кто-то понял что происходит, Отто возьми и встрянь на своем баварском английском: "Оу, дотер! Хау ольд? Зэкстин?" И дальше, радостно, по шаблону: "Туу ольд!!!" И чтобы шутка уж полностью удалась, он "пальцами лєвой руки робить бублік, а пальцами правой ляскає по бубліку". Конечно же, когда всех успокоили и отвели друг от друга на безопасное расстояние, была проведена разъяснительная работа об особенностях применения полученных знаний. Поэтому с тех пор Отто старался быть внимательным и разбираться в нюансах. Мы тоже были начеку, ибо понимали что существование некоторых нюансов может быть для Отто неочевидным, а, значит, всегда есть вероятность получить очередную импровизацию с последствиями. После раскуривания кошмарного количества кошмарной радуевской травы, превозмогая приступы тошноты и паранойи, Отто стойко пытался отслеживать происходящее вокруг, что, теоретически, было не очень сложно, так как вокруг ничего особенного и не происходило. Тем не менее, было видно невооруженным взглядом, что мозг Отто лихорадочно работал на пределе своих возможностей, наблюдая, анализируя и сопоставляя все действия товарищей.

Самому же Радуеву пришлось тяжелее всех, кроме мощного паравозного финала он взрывал все приготовленные папиросы и "доводил их до нормального тления" перед передачей на круг. Радуев вальяжно раскинулся в шезлонге и улыбался глядя в бесконечность, пока его глаза не сфокусировались на крупных, зрелых ягодах черной смородины. "Ооооууу...", выдохнул Радуев и, сильно наклонившись вперед, словно преодолевая ураганный ветер, подтащил свое тело к смородиновым кустам, где упал на колени и принялся, сдержанно рыча, пожирать урожай. За всем этим, напрягая до предела все органы чувств, следил Отто. Пожирающий смородину Радуев был центром мира в этом угандошенном дворе, он неодолимо притягивал к себе Отто, и Отто, сам того не замечая, сделал шаг, потом второй, потом еще три и оказался прямо у Радуева за спиной. Радуев что-то почувствовал, вздрогнул, вскочил, обернулся и вытаращился на подкравшегося почти вплотную Отто. Если бы они оба не курили, то можно было бы сказать, что возникла неловкая пауза. Но, поскольку они были укурены в какашечку в четвертой степени, то каждому из них настал пиздец. Прочувствовав всю глубину этого пиздеца, Радуев решил спасти ситуацию любой ценой и, как принято говорить в кругах математиков, поступил нетривиально. Он подмигнул Отто, и показывая пальцем на кусты смородины запел:

- Ма-лин-ка, ма-лин-ка, ма-лин-ка моя! Эх калинка, калинка, малинка моя!

- Wha... wha... what?! - чтобы заговорить, Отто понадобилась, наверное, минута. - Can you translate for me?!

- Йес! Шур! - обрадованный завязавшимся диалогом заверил Радуев и, танцуя цыганочку, на мотив "Калинки-малинки" заорал: - Летс фак! Хани сак! Хани сак! Хани сак! Грэйт фак! Хани сак! Хани сак! Хани сак!

Вот тут, наконец-то, все и засмеялись. Кроме Отто.