npubop | дружба народов

- Какая-какая улица? – переспросил Рыжий, вытаращившись на стоящую перед ним женщину.

- Ну, Лисёнка же, - ответила она, показывая пальцем куда-то за спину Рыжему, - вон, написано же: «вулица лисёнка».

Рыжий обернулся, отыскал глазами дорожный указатель и пару секунд осмысливал увиденную надпись: «Вулиця Лисенка».

- Марина, ну еб же ж вашу, кацапов, мать, - простонал он, - улица Лысенко названа в честь відомого, навіть видатного українського композитора, диригента, громадського діяча Миколи Лисенка! Марина, блядь, ну нельзя же так, мне же никто не поверит, когда я об этом рассказывать буду, это же даже для москвички слишком!

Заканчивая фразу Рыжий уже сгибался пополам от смеха.

- Ой, ой, можно подумать, - Марине тоже было смешно, но раз в десять меньше, чем Рыжему. – Ну что тут такого уж смешного, это все эта ваша мова! Я еще подумала, трогательно так, улица Лисёнка, это же просто супер!

- Ты… ы… ы… - С пятой попытки Рыжий выговорил сквозь смех. – Ты-ы… еще скажи спасибо, что я накуренный и поэтому добрый, а то рассказывала бы всем на Москве, что тут так трогательно все, была на улице Лисёнка, а еще, мол, рассказали, что есть улицы Зайчонка, Бельчонка и Медвежонка!

- Блядь, ненавижу это твое «на Москве»! Будто гвоздем по стеклу, аж мурашки по спине бегут!

- Но ведь это правильно! Вот как ты говоришь: «на Украину» или «в Украину»?

- Ну конечно «на Украину»!

- Вот, значит правильно «на Москве»!

- Так, Толя, я сейчас вспомню как вы с Толстым решили сала поесть на Комтеке!

- Не, ну а что там вспоминать? Уставшие пацаны зашли в кафе под вечер, выпить-закусить, изучили витрину, там бутерброды. У вас там на Москве просто никакого мультикультурализма в принципе нету, охуеваете там от…

- Я умирать буду не забуду как бармен шипел: «Молодые люди, это не сало, это белая рыба!»

- О, кстати о белой рыбе, - Рыжий хрюкнул, - давай залезай уже ж в машину, расскажу охуительную историю! А то мы тут сейчас залипнем и выедем хуй знает когда.

- Рыжий, ты что серьезно? Ты реально собрался сейчас ехать?

- Ну а что? У тебя до понедельника никаких дел. Если ты заметила, то я после завтрака ни капли спиртного не выпил. В Киеве торчать – тупо, чего ты тут не видела?

- Так а сколько ехать?

- Да ехать тут понты, часов пять, завтракать будем уже во Львове. Потом в Тернополь и Ивано-Франковск, алко-гастро тур будет охуенный, отвечаю! Только украинский подучим пока до Львова доедем, без украинского тебе там пиздец будет, выхватят, выебут, задушат и сожрут, с москвичами там разговор короткий!

- Та ну тебя, сам же говорил, чтобы я не высаживалась, что там все здорово и никакой ксенофобии.

- Ну это я погорячился, надо ж было тебя замолодить на поездочку, пугать не хотелось…

Разговаривая, они подошли к припаркованной напротив Оперного театра машине, Рыжий сел за руль, Марина устроилась на переднем пассажирском сидении.

- Так что, точно едем? – уточнила Марина, когда Рыжий лихо развернулся через двойную осевую и, набирая скорость, с грохотом погнал машину по брусчатке.

- Да едем, едем. Сейчас ночь, дороги пустые, спустимся вниз и мы уже на Брест-Литовском проспекте, это и есть трасса на Львов, музло поставим и не заметишь как доберемся.

- Надо же, Брест-Литовский проспект…

- Ну это он раньше так назывался, сейчас это проспект Победы.

- А чем это тебя победа не устраивает, а? Бандеровская твоя рожа!

- Та всем меня победа устраивает, просто по старой памяти. Вот, например, улицу Красноармейскую переименовали в Большую Васильковскую, но ее все по-прежнему Красноармейской называют.

- О, Красноармейская это охуенно! А что там за история у тебя с белой рыбой, ты обещал рассказать в машине?

- Да это не у меня, это у Толстого. Толстый же был недавно у вас на Москве…

- Блядь!

- Гы-гы… Зашел, значит, в какую-то там «Азбуку вкуса», или что у вас там, рыбки ему захотелось. Ну и в рыбном отделе заказывает, мол, осетринки взвесьте. Ну ему взвешивают, упаковывают, он берет, цепляет какое-то там еще бухло, еще чего-то, а когда, расплатившись на кассе, начинает сваливать это все в пакет, то понимает, что даже через упаковку от осетринки идет такой штын, что аж глаза начинают слезиться.

- Что, просроченную всунули?

- Да не просто просроченную, когда Толстый поднял кипиш, прибежал какой-то администратор, завел его в кабинет к себе и они ту рыбу развернули, то оба чуть не проблевались. Она реально гнилая была, рыба эта. Так тот администратор, закрывая нос платком, орет кому-то в рацию, мол, Рафика ко мне, срочно. Приходит такой себе Рафик, чурка обыкновенный, и этот администратор с порога прорезает ему в ебло. И орет, типа, я ж тебе говорил, сука, пидар, не выкладывай! И опять в ебло. Говорил, блядь, тебе, уебку, а ты выложил! И снова в ебло. Жри, паскуда! Жри это теперь! И этот чурка начинает это гавно гнилое жрать!

- Да ты гонишь!

- Ну Толстый пиздеть не будет, у него фантазии никакой нет, чтобы пиздеть. Короче, администратор этот хуярит чурку, чурка давится гнилятиной, администратор каждые пол-минуты подбегает к практически уже блюющему, забившемуся в ужасе в угол Толстому и подобострастно его прогружает: «Вы видите, меры приняты!», «Вы видите, виновные наказаны!», «Больше такое никогда не повторится!».

- Господи, пиздец-то какой! Это же ужас! Но до чего же смешно! Представила еще себе Толстого!

- Так самое интересное, что Толстый когда оттуда съебался наконец-то и приехал в гостиницу, то понял, что с этим перформансом забыл деньги забрать! Ну то есть выбежал просто из магазина, прыгнул в тачку и свалил, виновные-то наказаны, меры приняты!

- Ох я не могу, - от смеха у Марины потекли из глаз слезы, - не удивлюсь, если его развели так! Ну а что, Толстый выбежал, те тут же спектакль прекратили, руки друг другу пожали, лаве пополам! Ох, Толстый, лох хохляцкий!

Машина, слегка притормозив перед перекрестком после затяжного спуска по Чкалова, с нарушением правил вылетела на площадь.

- А это площадь Победы, - злорадно сообщил Рыжий, тыча пальцем в ярко подсвеченное здание с куполом, - тут у нас Цирк!

- Еб вашу, бандеровцев, мать, - простонала Марина. – Цирк тут у них! На площади Победы! Победы!!! Цирк!!!