![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
npubopВ рамках концепта шо повторенная дважды шутка два раза смешнее а также по необходимости причесывать написанное ранее ну и потому что на Поскоте сейчас был пару раз - так вышло как в старые добрые времена прямо:
Кроссовки
При первом взгляде на компанию из полутора десятков юношей и девушек, стоящих на плоской, открытой вершине холма Детинка, более известного в узких кругах как Поскотинка, или Поскот, казалось, что они играют в какую-то сложную командную игру, смысл которой был в быстрой передаче друг-другу бутылок с крепкими алкогольными напитками и тлеющих папирос, забитых марихуаной. Разбившись на маленькие группы по нескольку человек, молодые люди оживленно переговаривались и громко смеялись.
- Катя, ну не гони беса, - Макс, с убитыми глазами, масляно улыбаясь притянул к себе хихикающую девушку, - ну поехали на опен-эйр, ну почему нет?
- Макс, ну куда я, блядь, поеду, - смеялась Катя, покачиваясь на десятисантиметровых шпильках, проваливающихся в землю, - ты видел на каких я каблуках? Вы меня прямо с работы выдернули, я сюда еле дошла, а ты меня на какой-то опен-эйр еще тянешь!
- Ничего себе, «какой-то», - возмутился Макс, - ты не представляешь себе, настоящий рейв, костры до неба, полная луна, на берегу озера лупит музыка, вокруг только свои, быстрых пробьем там, у меня есть концы, это будут настоящие золотые совокупления на улицах Обухова!
- Какое еще озеро в Обухове, ты гонишь! – чтобы было легче стоять, Катя взяла Макса под руку.
- Да хуй его знает, может и не озеро, может это Днепр, но там купаться можно, там охуительно! – Макс усилил натиск. – Ты просто не представляешь, от чего отказываешься! Про такие ночи потом годами вспоминают, это лучшее, что может случиться с тобой сегодня вечером! Лучшее, что может случиться этим летом! Эй, Бец, ну скажи ты ей!
- Да, Саша, скажи мне! – снова рассмеялась Катя.
Стоящий рядом Бец, что-то увлеченно обсуждающий с Пыхом, прервался и недовольно посмотрел на них:
- Шо вам там сказать надо?
- Катю надо залечить, что она едет сегодня с нами под Обухов, висеть, потому что она съезжает, говорит, что на каблуках не может!
- Тю! – удивился Бец.
- Макс, Саша, ну я правда не смогу, ну посмотрите, я еле стою.
- Бец! Бец! Саня, блядь! Бец! – ныл оставленный в одиночестве, перебитый на середине излагаемой мысли, отчаянно залипающий Пых.
- Та, короче, - махнул рукой Бец и вернулся к прерванному разговору.
- Кать, это что, единственная причина? – Макс перестал скалиться и, насколько смог, придал своему лицу внимательное, нежное и, одновременно, серьезное выражение. – Вот эти каблуки?
- Ну да, но это серьезная причина, - подделываясь под Максово выражение лица, с наигранной серьезностью ответила Катя.
- Ну так это же меняет дело, надо просто устранить эту причину, надо, просто, переобуться! Переобуться и пиздец, и едем зависать!
- Ехать домой?
- Ну, собственно, можно и домой. Поедем, ты переобуешься, вернемся, часа на полтора-два хобота. А какие еще варианты могут быть?
- Есть вариант – отлить, - неожиданно гаркнул возникший между ними Бец. – Или вы о чем?
- Нет, Саша, мы о другом, - прыснула Катя.
- О каком таком другом? – изумился Бец. – Я считаю, что всем надо отлить, потому что мне одному идти отливать скучно!
- Ну, вон, Пыха бери и иди с ним отливать, - несколько раздраженно предложил Бецу Макс.
- Не, Пыха взять не выйдет, - Бец мотнул подбородком в сторону лежащего с закрытыми глазами на травке друга. – Пых немного подустал и нуждается в отдыхе.
- Ну ты же понимаешь, старый, что я с тобой пойти не могу, потому что не хочу оставлять Катю, а с Катей не могу пойти с тобой, потому что Кате хуево ходится на этих ее каблуках. Так что пиздуй-ка ты сам.
- Ну и ладно, пойду сам. Только вы никуда не съебитесь, пока я там это…
Бец, раскачиваясь словно сошедший с корабля моряк, зашагал в сторону заросшего лесом перешейка, ведущего с холма к лестнице, поднимающейся на Пейзажную аллею.
- Домой не хочется, это пилить на левый берег, сейчас час-пик, потом обратно, - продолжая прерванный разговор произнесла Катя. – Сейчас я тут кое-что попробую…
Говоря, она достала мобильник и набрала номер.
- Алло, Сашенька? – защебетала она в трубку.
- Какой это еще такой Сашенька?! – удачно изображая гнев взревел Макс.
- Да не какой, а какая, подруга моя, - прыснула Катя. – Саша, это я не тебе, привет! Слу-у-ушай, тут такое дело неожиданное, помнишь, мы после дачи вещи к тебе завезли, там же мои кроссовки были, они же у тебя?
Следующие пару минут Макс, одобрительно кивая, слушал, как Катя замолаживает свою подругу Сашу привезти кроссовки, мотивируя ее участием в импровизированной вечеринке на Поскоте и последующей перспективой отправиться на опен-эйр под Обухов. Потом, подустав и заскучав от избыточного девичьего треска, он взорвал забитую травой папиросу, задул паровоз Кате, временно отвлекшейся ради такого дела от телефона, напаснулся сам и, поискав глазами кого бы еще привлечь к употреблению наркотиков, решил не напрягаться и несильно пнул ногой находящегося к нему ближе всех, лежащего на травке Пыха.
- Подъем, блядь, доктор прыйшов! – гаркнул он приоткрывшему глаза Пыху.
- О, доктор это охуенно, - пробормотал Пых, оживляясь, натужно принял сидячее положение и затем, повозившись, поднялся на ноги. – Давайте, доктор, полечимся-ка, а то, знаете, шо-то у меня после этого заезда на дуру какая-то слабость такая, знаете ли…
- Давай задую, - предложил Макс, - а потом ты мне.
Какое-то время они с увлечением задували друг-другу паровозы. Поскольку никто из товарищей не изъявил желания присоединиться к этому сеансу, то паровозов получилось много и Макс принялся изгаляться. Под насмешливым взглядом закончившей разговор Кати, он отдавал задувающему ему паровозы Пыху громкие, резкие команды:
- А теперь в ноздрю! – ревел Макс, вызывая приступы здорового смеха у всех находящихся на Поскоте. – А теперь в грызло! А теперь опять в ноздрю! Теперь в другую! Снова в грызло!
Когда представление закончилось, Катя подошла поближе и торжествующе произнесла:
- Все заебись, Саша притащит кроссовки!
- Охуе-е-еть… - закрывший глаза Макс расплылся в накуренной улыбке и вдруг почувствовал что кто-то дергает его за рукав.
- Слышишь, Макс, а шо за тема у Сани с кроссовками, а? Куда это он вообще пропал? Шо за кроссовки? – Пых озирался, ища ушедшего отливать Беца, пытливо заглядывал Максу в глаза и переминался с ноги на ногу.
Выражение лица Пыха, настороженное, как у всякого столкнувшегося с чем-то непонятным и семь принятых паровозов породили в Максовой голове сразу несколько деструктивных ассоциаций и, в мгновение, инстинктивно, выбрав самую перспективную, он сказал:
- Это, короче, Пых, марки такие, под ними на походы серьезно тянет, потому так и называются, «кроссовки», под ними идешь и плачешь от счастья.
- Шо-то первый раз я о таких марках слышу, - с сомнением протянул Пых, но было видно, что озвученное Максом произвело на него сильнейшее впечатление.
- Так они только-только как появились в Киеве, ты ж на дуре своей пока лежал все проебал! Охуенная вещь, хит сезона, все охуевают просто с них!
- Так тогда охуеть же, - расцвел Пых. – Бец же там нормально уже ж взял, я надеюсь? По марочке всем перепадет?
- Нет, не всем, - жестко, словно отрубил, ответил Макс.
- А шо, по половинке? Если нормальные марки то можно и половину захавать! – Пых еще улыбался, но уже почуял неладное.
- Не в том дело, старый, - терпеливо произнес Макс, кладя руку Пыху на плечо. – Там такие нагрузки физушные, что пиздец, а ты с больнички. Там же под ними можно со вторых Теремов на Лесной уйти, не заметишь как сердце наебнётся. Мы с пацанами посоветовались и решили, что тебе их не надо, мало ли что. Окрепнешь, наберешься сил, тогда и маньячь. А сейчас – нет, от греха подальше…
- Та шо ты гонишь, не жлобитесь! Дайте мне марочку! Или хотя бы половину! – отчаяние исказило лицо Пыха.
- И не проси, иди, вон, лучше дунь еще. Или накати. А про «кроссовки» забудь, не с твоим здоровьем!
Насколько хватило бы Макса, который, несмотря на вхождение в образ, все же испытывал некоторые угрызнения совести, так и осталось неизвестным, поскольку из зарослей на вершину холма выбрался хорошо выссавшийся Бец и, вскинув правый кулак вверх, победно заорал: «Йе-е-е!». Именно на эти сжатые в кулак пальцы и смотрел неотрывно Пых, когда, словно взламывающий защиту хоккеист, рванулся навстречу Бецу. Два раза по дороге упав, он схватил Беца за плечи, повис на нем и горячо задышал ему в лицо.
- Саня, Санечка, мне хоть пол-кроссовочка бы!
- Шо?! – Бецу показалось, что он ослышался.
- Ну Бец, ну я все знаю, у тебя есть «кроссовки»! – Не видя других вариантов, Пых решил пойти на откровенный, рассчитанный на краткосрочную перспективу обман. – Мне Макс сказал, что пол-кроссовочка ты мне дашь! Давай уже ж!
Бец долгим взглядом посмотрел на свои обутые в кроссовки ноги. А Макс в это время ржал уже так, что потерял равновесие и начал соскальзывать с края холма. Благо, на обрыве рос большой куст, в который высмеиваюший свои легкие Макс и врос.
- Пых, ты ебанулся? – спросил ловящий измену за изменой Бец.
- Дай же ж кроссовок, ну хоть половину! Я сильный, я вЫхожу!!!!
- Блядь, да отъебись ты!
Пых бил себя кулаком в грудь, демонстрируя какой он сильный.
- Саня, глянь: щас двадцать раз отожмусь! На кулачках!
Пых кинулся демонстрировать чудеса наркоманского атлетизма.
- Пых, та отъебись же! – Бец, вытаращившись на отжимающегося Пыха, пытался собрать свои мозги в кучу. – Чего тебе надо?! Сссука, меня аж попустило!
- Бец, я вЫхожу! – хрипел Пых, пытаясь отжаться то ли третий, то ли четвертый раз, зависнув на полусогнутых руках. – Макс обещал! Обещал!!!
- Пых, всё! Кто тебе обещал? Макс? Все вопросы к Максу! ВСЁ!!!! – уже орал ничего не понимающий, взбешенный Бец, осознавая, что он внезапно очутился в эпицентре абсолютно непонятных событий, сложившуюся ситуацию он не контролирует и к чему это все приведет не имеет ни малейшего представления.
Только-только выползший на край холма Макс опять был атакован Пыхом.
- Я сильный, Макс! Я вЫхожу! Ну не жлобитесь уже ж… – ныл, задыхаясь от выпавших на его долю нагрузок, Пых. – Ну ёб же ж твою мать, Макс!
Хохочущий Макс, приобняв Пыха за плечи, увлек его в сторону. Вскоре их голоса утихли почти до шепота, интонации у Макса были успокаивающие и примирительные. Минут через пять их вообще перестали замечать. Бец, недовольно ворча, компенсировал травой и ромом незапланированный попуск, когда кто-то поскребся ему в спину, в районе правой лопатки. Обернувшись, он, конечно же, увидел сияющее, доброе и всепрощающее лицо Пыха:
- Саня, ну давай же ж уже сюда рюкзак! Ну, или хотя бы половину!
За Пыхом, на заднем плане, задыхающийся от хохота Макс медленно опускался на четвереньки.
Кроссовки
При первом взгляде на компанию из полутора десятков юношей и девушек, стоящих на плоской, открытой вершине холма Детинка, более известного в узких кругах как Поскотинка, или Поскот, казалось, что они играют в какую-то сложную командную игру, смысл которой был в быстрой передаче друг-другу бутылок с крепкими алкогольными напитками и тлеющих папирос, забитых марихуаной. Разбившись на маленькие группы по нескольку человек, молодые люди оживленно переговаривались и громко смеялись.
- Катя, ну не гони беса, - Макс, с убитыми глазами, масляно улыбаясь притянул к себе хихикающую девушку, - ну поехали на опен-эйр, ну почему нет?
- Макс, ну куда я, блядь, поеду, - смеялась Катя, покачиваясь на десятисантиметровых шпильках, проваливающихся в землю, - ты видел на каких я каблуках? Вы меня прямо с работы выдернули, я сюда еле дошла, а ты меня на какой-то опен-эйр еще тянешь!
- Ничего себе, «какой-то», - возмутился Макс, - ты не представляешь себе, настоящий рейв, костры до неба, полная луна, на берегу озера лупит музыка, вокруг только свои, быстрых пробьем там, у меня есть концы, это будут настоящие золотые совокупления на улицах Обухова!
- Какое еще озеро в Обухове, ты гонишь! – чтобы было легче стоять, Катя взяла Макса под руку.
- Да хуй его знает, может и не озеро, может это Днепр, но там купаться можно, там охуительно! – Макс усилил натиск. – Ты просто не представляешь, от чего отказываешься! Про такие ночи потом годами вспоминают, это лучшее, что может случиться с тобой сегодня вечером! Лучшее, что может случиться этим летом! Эй, Бец, ну скажи ты ей!
- Да, Саша, скажи мне! – снова рассмеялась Катя.
Стоящий рядом Бец, что-то увлеченно обсуждающий с Пыхом, прервался и недовольно посмотрел на них:
- Шо вам там сказать надо?
- Катю надо залечить, что она едет сегодня с нами под Обухов, висеть, потому что она съезжает, говорит, что на каблуках не может!
- Тю! – удивился Бец.
- Макс, Саша, ну я правда не смогу, ну посмотрите, я еле стою.
- Бец! Бец! Саня, блядь! Бец! – ныл оставленный в одиночестве, перебитый на середине излагаемой мысли, отчаянно залипающий Пых.
- Та, короче, - махнул рукой Бец и вернулся к прерванному разговору.
- Кать, это что, единственная причина? – Макс перестал скалиться и, насколько смог, придал своему лицу внимательное, нежное и, одновременно, серьезное выражение. – Вот эти каблуки?
- Ну да, но это серьезная причина, - подделываясь под Максово выражение лица, с наигранной серьезностью ответила Катя.
- Ну так это же меняет дело, надо просто устранить эту причину, надо, просто, переобуться! Переобуться и пиздец, и едем зависать!
- Ехать домой?
- Ну, собственно, можно и домой. Поедем, ты переобуешься, вернемся, часа на полтора-два хобота. А какие еще варианты могут быть?
- Есть вариант – отлить, - неожиданно гаркнул возникший между ними Бец. – Или вы о чем?
- Нет, Саша, мы о другом, - прыснула Катя.
- О каком таком другом? – изумился Бец. – Я считаю, что всем надо отлить, потому что мне одному идти отливать скучно!
- Ну, вон, Пыха бери и иди с ним отливать, - несколько раздраженно предложил Бецу Макс.
- Не, Пыха взять не выйдет, - Бец мотнул подбородком в сторону лежащего с закрытыми глазами на травке друга. – Пых немного подустал и нуждается в отдыхе.
- Ну ты же понимаешь, старый, что я с тобой пойти не могу, потому что не хочу оставлять Катю, а с Катей не могу пойти с тобой, потому что Кате хуево ходится на этих ее каблуках. Так что пиздуй-ка ты сам.
- Ну и ладно, пойду сам. Только вы никуда не съебитесь, пока я там это…
Бец, раскачиваясь словно сошедший с корабля моряк, зашагал в сторону заросшего лесом перешейка, ведущего с холма к лестнице, поднимающейся на Пейзажную аллею.
- Домой не хочется, это пилить на левый берег, сейчас час-пик, потом обратно, - продолжая прерванный разговор произнесла Катя. – Сейчас я тут кое-что попробую…
Говоря, она достала мобильник и набрала номер.
- Алло, Сашенька? – защебетала она в трубку.
- Какой это еще такой Сашенька?! – удачно изображая гнев взревел Макс.
- Да не какой, а какая, подруга моя, - прыснула Катя. – Саша, это я не тебе, привет! Слу-у-ушай, тут такое дело неожиданное, помнишь, мы после дачи вещи к тебе завезли, там же мои кроссовки были, они же у тебя?
Следующие пару минут Макс, одобрительно кивая, слушал, как Катя замолаживает свою подругу Сашу привезти кроссовки, мотивируя ее участием в импровизированной вечеринке на Поскоте и последующей перспективой отправиться на опен-эйр под Обухов. Потом, подустав и заскучав от избыточного девичьего треска, он взорвал забитую травой папиросу, задул паровоз Кате, временно отвлекшейся ради такого дела от телефона, напаснулся сам и, поискав глазами кого бы еще привлечь к употреблению наркотиков, решил не напрягаться и несильно пнул ногой находящегося к нему ближе всех, лежащего на травке Пыха.
- Подъем, блядь, доктор прыйшов! – гаркнул он приоткрывшему глаза Пыху.
- О, доктор это охуенно, - пробормотал Пых, оживляясь, натужно принял сидячее положение и затем, повозившись, поднялся на ноги. – Давайте, доктор, полечимся-ка, а то, знаете, шо-то у меня после этого заезда на дуру какая-то слабость такая, знаете ли…
- Давай задую, - предложил Макс, - а потом ты мне.
Какое-то время они с увлечением задували друг-другу паровозы. Поскольку никто из товарищей не изъявил желания присоединиться к этому сеансу, то паровозов получилось много и Макс принялся изгаляться. Под насмешливым взглядом закончившей разговор Кати, он отдавал задувающему ему паровозы Пыху громкие, резкие команды:
- А теперь в ноздрю! – ревел Макс, вызывая приступы здорового смеха у всех находящихся на Поскоте. – А теперь в грызло! А теперь опять в ноздрю! Теперь в другую! Снова в грызло!
Когда представление закончилось, Катя подошла поближе и торжествующе произнесла:
- Все заебись, Саша притащит кроссовки!
- Охуе-е-еть… - закрывший глаза Макс расплылся в накуренной улыбке и вдруг почувствовал что кто-то дергает его за рукав.
- Слышишь, Макс, а шо за тема у Сани с кроссовками, а? Куда это он вообще пропал? Шо за кроссовки? – Пых озирался, ища ушедшего отливать Беца, пытливо заглядывал Максу в глаза и переминался с ноги на ногу.
Выражение лица Пыха, настороженное, как у всякого столкнувшегося с чем-то непонятным и семь принятых паровозов породили в Максовой голове сразу несколько деструктивных ассоциаций и, в мгновение, инстинктивно, выбрав самую перспективную, он сказал:
- Это, короче, Пых, марки такие, под ними на походы серьезно тянет, потому так и называются, «кроссовки», под ними идешь и плачешь от счастья.
- Шо-то первый раз я о таких марках слышу, - с сомнением протянул Пых, но было видно, что озвученное Максом произвело на него сильнейшее впечатление.
- Так они только-только как появились в Киеве, ты ж на дуре своей пока лежал все проебал! Охуенная вещь, хит сезона, все охуевают просто с них!
- Так тогда охуеть же, - расцвел Пых. – Бец же там нормально уже ж взял, я надеюсь? По марочке всем перепадет?
- Нет, не всем, - жестко, словно отрубил, ответил Макс.
- А шо, по половинке? Если нормальные марки то можно и половину захавать! – Пых еще улыбался, но уже почуял неладное.
- Не в том дело, старый, - терпеливо произнес Макс, кладя руку Пыху на плечо. – Там такие нагрузки физушные, что пиздец, а ты с больнички. Там же под ними можно со вторых Теремов на Лесной уйти, не заметишь как сердце наебнётся. Мы с пацанами посоветовались и решили, что тебе их не надо, мало ли что. Окрепнешь, наберешься сил, тогда и маньячь. А сейчас – нет, от греха подальше…
- Та шо ты гонишь, не жлобитесь! Дайте мне марочку! Или хотя бы половину! – отчаяние исказило лицо Пыха.
- И не проси, иди, вон, лучше дунь еще. Или накати. А про «кроссовки» забудь, не с твоим здоровьем!
Насколько хватило бы Макса, который, несмотря на вхождение в образ, все же испытывал некоторые угрызнения совести, так и осталось неизвестным, поскольку из зарослей на вершину холма выбрался хорошо выссавшийся Бец и, вскинув правый кулак вверх, победно заорал: «Йе-е-е!». Именно на эти сжатые в кулак пальцы и смотрел неотрывно Пых, когда, словно взламывающий защиту хоккеист, рванулся навстречу Бецу. Два раза по дороге упав, он схватил Беца за плечи, повис на нем и горячо задышал ему в лицо.
- Саня, Санечка, мне хоть пол-кроссовочка бы!
- Шо?! – Бецу показалось, что он ослышался.
- Ну Бец, ну я все знаю, у тебя есть «кроссовки»! – Не видя других вариантов, Пых решил пойти на откровенный, рассчитанный на краткосрочную перспективу обман. – Мне Макс сказал, что пол-кроссовочка ты мне дашь! Давай уже ж!
Бец долгим взглядом посмотрел на свои обутые в кроссовки ноги. А Макс в это время ржал уже так, что потерял равновесие и начал соскальзывать с края холма. Благо, на обрыве рос большой куст, в который высмеиваюший свои легкие Макс и врос.
- Пых, ты ебанулся? – спросил ловящий измену за изменой Бец.
- Дай же ж кроссовок, ну хоть половину! Я сильный, я вЫхожу!!!!
- Блядь, да отъебись ты!
Пых бил себя кулаком в грудь, демонстрируя какой он сильный.
- Саня, глянь: щас двадцать раз отожмусь! На кулачках!
Пых кинулся демонстрировать чудеса наркоманского атлетизма.
- Пых, та отъебись же! – Бец, вытаращившись на отжимающегося Пыха, пытался собрать свои мозги в кучу. – Чего тебе надо?! Сссука, меня аж попустило!
- Бец, я вЫхожу! – хрипел Пых, пытаясь отжаться то ли третий, то ли четвертый раз, зависнув на полусогнутых руках. – Макс обещал! Обещал!!!
- Пых, всё! Кто тебе обещал? Макс? Все вопросы к Максу! ВСЁ!!!! – уже орал ничего не понимающий, взбешенный Бец, осознавая, что он внезапно очутился в эпицентре абсолютно непонятных событий, сложившуюся ситуацию он не контролирует и к чему это все приведет не имеет ни малейшего представления.
Только-только выползший на край холма Макс опять был атакован Пыхом.
- Я сильный, Макс! Я вЫхожу! Ну не жлобитесь уже ж… – ныл, задыхаясь от выпавших на его долю нагрузок, Пых. – Ну ёб же ж твою мать, Макс!
Хохочущий Макс, приобняв Пыха за плечи, увлек его в сторону. Вскоре их голоса утихли почти до шепота, интонации у Макса были успокаивающие и примирительные. Минут через пять их вообще перестали замечать. Бец, недовольно ворча, компенсировал травой и ромом незапланированный попуск, когда кто-то поскребся ему в спину, в районе правой лопатки. Обернувшись, он, конечно же, увидел сияющее, доброе и всепрощающее лицо Пыха:
- Саня, ну давай же ж уже сюда рюкзак! Ну, или хотя бы половину!
За Пыхом, на заднем плане, задыхающийся от хохота Макс медленно опускался на четвереньки.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2012-08-07 09:03 am (UTC)no subject
Date: 2012-08-07 11:55 am (UTC)no subject
Date: 2012-08-07 01:02 pm (UTC)no subject
Date: 2012-08-07 02:04 pm (UTC)все равно шо родной залив, оказался называется Собачье Гырло))
no subject
Date: 2012-08-07 06:53 pm (UTC)no subject
Date: 2012-08-09 09:49 pm (UTC)no subject
Date: 2012-12-31 06:45 pm (UTC)no subject
Date: 2013-01-02 04:53 pm (UTC)