npubop | Лёнечка, родной!

- Давайте ж уже ж что-то придумаем. Скучно вот так вот сидеть и просто скорбить, - Беца подмывало на какие-то действия, совсем не подходящие под сложившиеся обстоятельства.

Макс, Шура, Торча, Светка-зеленуха, Сидор, Блатная, согласно закивали головами.

- Та что вы, нельзя! И тут даже не так как влетит, а просто нельзя, как же вы не понимате? – Кед всегда бы маменькиным сынком и всегда боялся нарушить запрет, даже самый бредовый.

- Я придумал – мы сейчас дружно будем играть в игру, но бесшумно, так, чтобы никто не услышал, а если и услышал – то не наругал,- Бец соскочил с подоконника и обвел собравшихся взглядом, полным чистоты и невинности.

- Например? – Макс подошел в двери и послушал мерное бормотание телевизора и непонятные звуки, которые раздавались из комнаты Ниночки.

- Например в крокодила, - Бец сразу же выпалил свою любимую игру.

- Сразу попалят, - зарезонил Макс.

- Как можно в такой день играть в крокодила? Я Нине расскажу, - Кед направился к двери, но Макс легким ударом дал ему под дых и прикрыл рот, чтобы тот не издавал излишних звуков.

Кед согнулся и заплакал.

- Плакать нельзя по такому поводу, в такой день, - передразнил Кеда Макс, - как ты можешь?

- Не буду, но и играть в крокодила вам не дам, - Кед утёр слезы и отошел на безопасное от Макса расстояние.

- А давайте в «море волнуется», а отгадки можно писать на бумажке, - Блатная вынула палец из носового прохода и вытерла о фартук.

Ах, знала бы ты, Блатная, как тебе идёт эта кличка сейчас, как она гармонирует с крепкой 5-й груди, идеальной фигуркой и статусом начальника отдела в ГНАУ…
Но тогда ты была еще с нами, душой и телом, каждым килограммом своего нежного невинного тела.

- Прикольно, но мы тогда бумажками весь коридор засрем, - Бец сразу представил себе кучу бумажек на полу, да и за бумажками нужно к Нине идти.

- И еще кто знает, может мы слова будем загадывать такие, что их могут… ну потом скажут, что это мы нарочно такие написали – сегодня, лучше такого не делать, - Светка-зеленуха была из политически подкованной семьи, но, в отличии от Кеда, стукачеством не отличалась.

- Может в ручеек? – Торча никогда не давала толковых идей.

- Давайте в платочек, только не гикать, - Сидор достала из своего фартука платочек, - вот у меня как раз есть, не жалко.

- Точно, только нужно обувь снять, чтобы не грохотать, - Макс поднял руку вверх, голосуя за платочек.

- Я – за, - Бец выхватил платочек у Сидры, - я начинаю, садимся.

- Только не гикать и не шуметь и не улыбаться! – Бец строго застремал друзей.

Человек 15 сбросили обувь в угол и сели в круг, часть засцала и затравленно поглядывала на нарушителей порядка.

Макс, на всякий случай, сел ближе всех к двери в комнату Ниночки и пригрозил отщепенцам, во главе с Кедом, кулаком.

- Если кто пойдет стучать – убью.

- А девочек тоже бить будешь? – Кед с надеждой посмотрел на очкастую Наташу, которая тоже не пошла играть.

- Её я убью, если что, - Светка-зеленуха играть не пошла, но осталась среди отщепенцев охранять порядок.

Тогда мы думали, что Светка станет большим человеком – всегда занимала самую удобную для всех позицию, но жизнь сложилась совсем иначе, сейчас она в какой-то секте, у нее не менее 4-х детей и мужа братом называет.

Бец проследил, чтобы все заняли позиции.

- Правила объяснять не нужно?

- Нет, - тихонько ответили все.

- Только вот, чтобы даже слов никаких – только знаки и кивки.

Все активно закивали головами.

- И не улыбаться, ни в коем случае, даже если я тут наебнусь – не ржать, - Бец начал движение по кругу.

Бец наматывал круг за кругом, народ параноился и постоянно озирался, ожидая увидеть платочек за собой, но Бец любил в конец запутать игроков, прежде, чем положил платочек за спиной Блатной.

Блатная сразу же почувствовала на себе цепкий взгляд других игроков, подхватила платочек и рванула за Бецем.
Пробежав круг, Бец сел на место Блатной и та повторила действия Беца, сбросив платочек за спиной Шурки.

Так продолжалось минут 10. Как только у кого на роже появлялась радостная или довольная улыбка – другие шикали и улыбка тут же сходила с лица.

Как это выглядело со стороны – описать сложно, видимо очень мрачно, полтора десятка невинных детей носилось по кругу друг за другом, без видимой радости и улыбок, методично отыгрывая своё, получая от этого своё удовольствие и не подавая виду.

Двери кабинета открылась, вышла Нина Ивановна или просто «Ниночка», посмотрела на детей и заплакала.

То ли потому, что осознала абсурдность всей ситуации, толи потому что пожалела детей, толи потому что день был такой…

Это был СССР, это было 11 ноября 1982 года, конец эпохи…