прочистка мозга
May. 7th, 2010 01:10 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
npubop- Вчера вообще пиздец был, - Веня подкурил сигарету, убил севшего на руку комара и продолжил. – Я когда домой вернулся, перло еще дай боже. Сижу на кухне, пью чай, втыкаю в телевизор. И тут, блядь, мимо двери в прихожую кот проходит.
- Черный? – заинтересованно осведомился Бец.
- А у тебя что, кот есть? – удивился Макс.
- Ну откуда у меня кот, не тупи. Рыжий котяра такой, не торопясь, прошел по прихожей мимо кухонной двери. Ну, я, понятно, туда – там никого. И, сука, полчаса шмонал квартиру, кота искал.
- Чего, прикольно, - понимающе кивнул Бец. – Если тебя, конечно, такие расклады не грузят. Если грузят – подвяжи на время с активным отдыхом. Я, помню, прошлым летом недели три на даче жил, пока в квартире паркет перекладывали, ну и там по мелочам. У меня там распорядок был железный. Выкурил пяточку, сел в машину, поехал на работу. Поработал, пяточку скурил и обратно в село. Так, помню, как вторая неделя такой жизни к концу подходила, ебнул я, значит, пятку, поехал на работу, ну, как обычно. Проехал уже Вышгород, по верхней дороге. Смотрю, вдоль трассы, под забором, три кабана идут. Два больших и один маленький. Я еще подумал, типа, папа с мамой и сынок. Причем те, которые большие – страшные блядь, здоровые именно. Я на них смотрю, значит, и вдруг понимаю, что это не кабаны, а трое работяг каких-то раком стоят у забора и чего-то там делают. Я охуел, понятно, протер глаза – нет, все-таки кабаны. Я аж на дорогу забил смотреть. Зажмурился, поморгал – снова мужики. Просвистел мимо, в зеркала смотрю – кабаны. Или не кабаны, а мужики все-таки… Короче, еду дальше, высаженный абсолютно, сворачиваю на новую окружную и охуеваю – поперек дороги бревно лежит. Ну, как, бревно, - доска такая толстая. Я ее кое-как объезжаю, еду дальше – опять доска. Начинается какой-то ёбаный слалом. А прет же, и я еще от тех кабанов не отошел. Полное ощущение нереальности, хуй знает где я и что вокруг происходит. При этом почему-то именно топлю, под сотню. И между этими досками лавирую. И в тот момент, когда я уже точно решил, что это какая-то измена и надо ехать прямо, потому что никаких досок на самом деле нет, смотрю – стоит камаз с прицепом, груженый этим лесом ебучим, досками этими, один борт то ли открыт, то ли сломан и водила рядом стоит репу чешет. То есть реально ехал долбоеб и успел проебать с десяток досок этих сраных, пока не отдуплился, что какая-то хуйня происходит. А прикиньте, каково мне было: то кабаны, то доски…
- Да это еще хуйня, - с видимым удовольствием приготовился принимать эстафету Макс.
- Ага, хуйня, я бы на тебя посмотрел, с такой хуйней.
- Не, ну понятно, что высадился ты нормально. Но не страшно. А я высадился именно страшно с месяц назад. Короче, утром продираю глаза с бодуна и иду на кухню, сушит страшно. Голова трещит, блевать тянет, еле ноги переставляю. Захожу на кухню и понимаю: пиздец. Вся кухня, потолки, стены – в громадных черных мухах, отвратных шо пиздец. Причем они почти не летают, а ползают только. Хуй его знает, сколько их точно было, может двадцать, может пятьдесят, но впечатление было такое, что они везде, меня аж бодун попустил. Хватаю полотенце и начинаю их ебашить. А они не ебашатся, взлетают, пролетают немного и снова садятся. Я еще подумал, что это потому, что они реально все здоровые, а полотенце кухонное – легкое, таким сильно не приложишь. Тогда я начинаю их ловить, хватать через полотенце и в мойку, под струю горячей воды стряхивать. Ловил я их долго, как заведенный. Рраз – полотенцем накрыл, схватил и купаться. Они вялые какие-то, поэтому ловить легко было. В общем, переловил я их, закрыл кран, походил, посмотрел, вроде ни одной не осталось. И смотрю, блядь, они из слива вылазят и по раковине расползаются, уже одна взлетела, перелетела на стол, за ней вторая. И тут у меня реально планка падает окончательно. Я ловлю съебавшихся, горячую воду в полный напор, сгребаю тех кто вылез обратно в слив, хватаю доместос, химию какую-то еще, все что под руку попадается, выключаю воду, заливаю чуть ли не по полной бутылке в этот слив, потом опять горячую воду. Короче, шаманил минут десять. И все равно потом, когда из кухни уходил, слив заткнул, мало ли. До сих пор не знаю, были эти мухи, или привиделись. Одно хорошо: бодун прошел тогда с концами, больше не харило.
- Да, пиздец, хотя и интересно. Ну, я в том смысле, что подобные переживания в умеренных количествах скорее полезны. А то вот это вот вечно убьешься, прет, если никакого движения не обеспечиваешь себе, то это деградация. А движение обеспечить не всегда силы есть. Вот тут и полезно повысаживаться, повысаживаться надо обязательно. А если еще мистика какая, то мозги прочищает вообще отлично. Давайте я долью, а то в стаканах нихуя уже нет, - Бец, не дожидаясь ответа, потянулся за стоящей на земле бутылкой.
Они сидели в раскладных походных креслах над почти развалившейся пристанью. В двух метрах под ними сонно выблескивал в косых лучах заходящего солнца Тетерев. Три модных удочки с безынерционными катушками, все с гигантскими, нераспутываемыми бородами, небрежно валялись на земле. Бец, приподнявшись, нацедил чиваса из литровой бутылки в стаканы, стоящие во вшитых в матерчатые подлокотники карманах. Наличие таких подстаканников было основным критерием при выборе кресел.
В деревню, на рыбалку, они приехали позже, чем планировали, хотя, вроде бы нигде особо и не задерживались. Но пока собрались, пока заехали на рынок на метро «Днепр», пока тарились алкоголем и едой в Мегамаркете на Петровке, дотошно обсуждая меню и набор напитков, пока выбирали кресла, чтобы обязательно с подстаканниками в подлокотниках, пока забирали одолженные удочки - время подошло к трем. Ну а пока доехали, немного расчистили заросший двор, поели, выпили водки и дунули - наступил вечер. Правда, рыбалка много времени не отняла: на первом же забросе все трое, не имеющие никакого опыта в обращении с подобными снастями, намотали ебанические бороды. После чего удивленно подергали леску, повертели удочки в руках и, с облегчением, принялись за то, ради чего, собственно все и затевалось: развалившись в креслах втыкать на природу, пиздеть, покуривать и попивать.
Освежив стаканы, Бец поставил бутылку на землю, шагнул обратно к своему креслу и, споткнувшись об лежащую на земле удочку, едва не упал.
- Надо было на «Днепре» купить простые палки с леской, а не одалживать эти, навороченные. Мало того, что рыбалка, ну то есть процесс ловли рыбы, по пизде пошел, так их же еще отдавать надо будет.
- Та потом распутаем, не ссы. И не фонись. Прикинь, сейчас вот это носиться с удочками, клюет – не клюет, черви, блядь, рыба эта… Нахуй оно надо, ебантейство. Садись. И приколоти, пожалуйста, еще. Душа просит…
Бец ухмыльнулся, сел в свое кресло и достал сигарету. Не успел он вытряхнуть табак, как из леса, со стороны деревни, вышли двое.
- О, а это еще кто? – не прекращая своего занятия, осведомился Бец, ни к кому конкретно не обращаясь.
Вышедшие из лесу двое мужчин, под сорок, неторопливо подошли к берегу в полсотне метров ниже по течению, постояли, глядя на воду, а затем, так же неторопливо, направились к наблюдающим за ними парням. Шли они молча, причем Бецу показалось, что смотрят они прямо на них, не отрываясь, поэтому он не то, чтобы занервничал, но как-то подобрался, что ли.
- Добрый вечер, - вежливо поздоровался шедший первым, непростой на вид плотный блондин с ежиком коротко стриженных волос. Его товарищ, похожий на Антонио Бандераса, с собранными в хвост длинными волосами, поздоровался невербально, кивком.
- Здравствуйте, - в тон промолвил Бец, покопавшись в рюкзаке, достал два чистых стаканчика, наполнил их виски и протянул вновь прибывшим.
- Спасибо, - широко улыбнулся коротко стриженный блондин. – Приятно иметь дело с настоящими рыбаками. Меня Дима зовут, а это – Олег.
Все представились, чокнулись пластиковыми стаканчиками и выпили за знакомство.
- О, а мы тоже угостить можем, - Дима вытащил из большого кармана объемистый полиэтиленовый пакет с черными семечками. – Семечки очень вкусные, мы с утра остановиться не можем. Вы издалека?
- Из Киева, отдохнуть на денек. А вы что, местные?
- Ну, это смотря как посмотреть. - Дима рассмеялся, - Что в городе делать? А тут хорошо, рыбалка просто замечательная.
- А что, - подал голос бандеросообразный Олег, шевельнув носком сандалия в сторону валяющихся на земле удочек, - как рыба, ловится?
- А чего ей ловиться, пусть себе плавает. Удочки нынче пошли такие, что с ними много не наловишь. Вон, по разу забросили и что вышло.
- Талантливо, - Олег, присев на корточки изучал намотанные бороды.
- Ну, - согласился Бец, собрал стаканы и снова разлил.
Выпив, Дима поднял с земли одну из удочек, оценил масштабы бедствия и восхищенно покачал головой.
- Ну вы, блин, даете… Олег, надо помочь парням, пусть хоть по одной рыбке вытащат, что ж это за рыбалка
- Да ну, зачем заморачиваться, без ловли рыбы рыбалка даже лучше выходит.
- Нет, раз уж приехали, надо половить обязательно, а то что ж это…
А молчаливый Олег уже огляделся, взял лежащий рядом с удочками нож, обрезал бороду на одной из удочек, завязал леску заново.
- Что ж ты делаешь, - вмешался Дима, - на узел опять борода намотается, надо его дальше делать.
- А, точно, протупил, - Олег снова разрезал леску, сдвинул поплавок и ловко завязал почти незаметный узел между попалвком и снастью. – Теперь другое дело. На, позабрасывай, а я остальными займусь.
Какое-то время Дима учил парней забрасывать, а Олег приводил в порядок остальные удочки. Выпили еще, потом еще.
- Смотри, - терпеливо объяснял и показывал Дима, - придерживаешь пальцем, вот так, и плавно, аккуратно забрасываешь… Отпускаешь… И перещелкиваешь… Тю, блядь, эта под левшу удочка, что ли? Так, давай еще раз, смотри… придерживаешь… оп!... отпускаешь…
Олег подогнал две оставшиеся удочки.
- Не, так червя не насаживают, крючок не должно быть видно, - Дима успевал везде, - вот, смотри как надо.
Солнце уже зашло, начало темнеть. Веня вытянул одну за другой две маленькие рыбки, а Бец снова намотал бороду.
- Смотри, карасики какие, - одобрил Дима, - кот есть?
- Нет, - Веня поперхнулся виски.
Бец переглянулся с Максом и Веней и, получив негласное «добро», обратился к новым знакомым:
- Ребята, а вы покурить не желаете? А то мы как раз собирались, когда вы подошли.
- А чего б не покурить, - Дима улыбнулся, а Олег молча, серьезно кивнул.
Приколотили две, покурили, привели в порядок удочку Беца.
- На, забрасывай, - Дима протянул удочку Бецу.
Но Бец отрицательно помотал головой, мол, позже. В этот момент Беца начало распирать. «Хуясе я убился», промелькнуло у Беца в голове. Земля начала ощутимо пошатываться, бросило в жар. На Беца накатывало, как будто бы прибой в шторм, волна за волной, причем каждая следующая волна казалась сильнее предыдущей. Поддавшись нахлынувшей слабости, Бец присел в свое кресло и тут на него накатило целое цунами. «Блять, надо вставать, сидеть нельзя». Начало подташнивать.
- Слышишь, Бец, - откуда-то издалека донесся голоса Макса, - а мы что, только одну бутылку сюда взяли?
- Да, вот так мы прогнали… - Бец еле ворочал языком. Собравшись, он встал, покачнулся, устоял на ногах и нечленораздельно выдавил: - Надо в дом сгонять, там еще есть… Мы быстро…
- Ого, Бец, от это тебя убрало… - Макс с Веней засмеялись, Дима понимающе покачал головой, Олег молчал, но осуждения в его молчании не было.
Бец неопределенно махнул рукой, кивнул головой и, волоча ноги, побрел прочь от берега.
- Так, парни, мы его сейчас положим спать, возьмем бухла и вернемся. Где-то минут двадцать, ну тридцать. Дождетесь?
- Конечно, не вопрос, наловим тут хоть пока чего-то, - Дима был само добродушие. – Вот, семечек на дорогу возьмите.
Макс с Веней пристроились слева и справа от Беца, идущего по синусоиде со случайным образом меняющейся амплитудой и, придавая ему нужное направление тычками, пошли к дому. Бец изо всех сил старался идти прямо, но какая-то непостижимая сила поворачивала его то влево, то вправо, швыряла из стороны в сторону и он ничего не мог с этим сделать. На протяжении всего пути его попустило только один раз, на две секунды. Ровно настолько, чтобы увидеть смеющегося Веню, идущего глазами прямо на торчащую буквой V обломанную низкую ветку. «Веня, блять!» крикнул Бец после чего его накрыло с новой силой и, пригнув к земле, потащило в придорожные кусты. Веня, застыв головой на месте, уставился на нацеленные в его зрачки острые сучья. При этом Венино тело продолжало по инерции идти вперед. И Веня, то ли как уворачивающийся от пуль в «Матрице», то ли как играющий в игру, в которой все по очереди проходят под постепенно опускающейся все ниже планкой, сложившись половинкой свастики, с вертикальными ногами, горизонтальным, откинутым назад туловищем и вертикально стоящей шеей с головой, втянулся под ветку. Впрочем, Бец этого уже не видел. Его продолжало бросать из стороны в сторону и земля опасно вставала на дыбы.
Минут через пятнадцать вошли в деревню. В пульсирующем разными цветами, постоянно меняющемся окружающем мире, Бец умудрился отфильтровать свою машину, припаркованную возле покосившегося забора и из последних сил потащился к ней. Старый, обветшавший дом принадлежал покойному Максовому деду. Когда они приехали сегодня днем, замок на воротах пришлось сбивать, а к дому проламывались через выросшие со времени, когда Макс последний раз сюда приезжал, молодые вишеньки.
Бец просочился во двор, где на поляне, заросшей травой по грудь, был вытоптан круг, диаметром метра четыре, и на стоящем в центре круга столике возлежали остатки их трапезы. Какое-то время бессмысленно постояв возле стола, он рухнул в заботливо подставленное кресло, которое предусмотрительный Веня догадался забрать с речки с собой. Посидел пол-минуты, снова встал и, покачиваясь, застыл с закрытыми глазами, засунув руки глубоко в карманы штанов.
- Ничего-ничего… - пробормотал он, снижая голос в конце каждого слова до еле различимого шепота, - я постою… Вы идите, я сейчас на свежем воздухе повтыкаю и спать пойду…
Макс и Веня, потормозив для приличия минут пять, рассудили, что ничего плохого с Бецем не случится и, забрав два из трех оставшихся литровых чиваса («Тебе, Бец, литра хватит? Гыгыгы»), пошли обратно на речку. Какое-то время Бец продожал стоять около кресла, время от времени всем телом делая выпады то в одну, то в другую сторону и возвращаясь затем в исходное положение. Потом он подумал, что, пожалуй, как бы там не тулило, надо садиться. Подташнивало совсем немного, но Беца одолевали странные, невиданные им до этого, неблевательные вертолеты. Ощущения были как от катания на цепной карусели в детстве, только гораздо сильнее, приятнее и страшнее одновременно. Бец постарался максимально расслабиться и вскоре он буквально растекся по удобному креслу и замер. Только иногда он медленно, тщательно рассчитанными движениями менял позу – перекладывал голову с плеча на плечо и менял местами ноги, положенные одна на другую. Вертолеты в голове не снижали интенсивности, но как-то немного отошли на задний план и до Беца, предпочитавшего без крайней необходимости не открывать глаз, начали долетать обрывки аудио-информации из окружающего его мира.
Перекликались ночные птицы, где-то совсем рядом квакали лягушки, подавала голос какая-то то ли лесная, то ли домашняя, из близлежайших домов, живность. Ночной лес вздыхал под несильными порывами ветра, печально и торжественно. Из одного уха в другое перемещался писк подлетающих к неподвижному Бецу комаров. В этот фон изредка вплетались какие-то бытовые шумы, напоминающие о том, что где-то недалеко живут люди. И было еще много-много других, не поддающихся расшифровке звуков, иногда смешных, а иногда и довольно-таки страшных.
Бец погружался в аудио-созерцание все глубже, он балансировал на грани между сном и реальностью, иногда на мгновение-другое проваливаясь в забытье. Слух его необычайно обострился, некоторое время он даже пытался использовать свои новые возможности, чтобы пересчитать кричащих рядом птиц и определять, какая именно из них в этот момент подает голос. Однако, чем больше он сливался со звуковым фоном, тем тревожнее становилось у него на душе. То ли потому, что он начал обращать внимание на непонятные звуки, которыми изобиловала окружающая его ночь, то ли потому, что где-то, в глубинах мозга, он осознавал, что сидит, угандошенный в кизяк, ночью, в полузаброшенном селе, у черта на рогах, посреди бескрайнего леса. И, как человек сугубо городской, не считает такое положение дел нормой. Бец попробовал открыть глаза и охуел – ничего не изменилось, его по-прежнему окружала чернота. «Новолуние же», сообразил Бец, но облегчения ему эта мысль не доставила. Попялившись немного в непроглядную темень, Бец решил, что это дурацкое занятие и снова закрыл глаза. Но теперь он уже не отвлекался на пение птиц и прочие мирные звуки. Уши Беца сканировали пространство, пытаясь обнаружить скрытую в ночи угрозу. Все свои небольшие, свободные от пилотирования неблевательных вертолетов ресурсы, Бец направил на выявление странных звуков и анализ их природы. «Может, в дом уйти? Не, рано, надо чтоб еще попустило», Бец сам не замечал, что его руки, до этого свободно лежащие на скрещенных ногах, теперь крепко вцепились в подлокотники кресла.
Внезапно, откуда-то слева, с улицы, раздались медленные шаркающие шаги. Сонары Беца намертво прикипели к новой цели, на время отбросив все второстепенные сигналы. Кто-то медленно прошелся вдоль забора, остановился и, постояв с минуту, пошел обратно. «Че за нахуй», пронеслось у Беца в голове. Шаги вновь прекратились, таинственный прохожий остановился за забором прямо напротив того места, где во дворе сидел замерший, превратившийся в одно сплошное ухо, Бец. С улицы, оттуда, где смолки шаркающие шаги, раздалось какое-то глухое ворчание, а, затем – протяжный, со стоном вздох. «Если сидеть тихо, то он послушает, ничего не услышит и уйдет», внезапно произнес у Беца в голове чей-то здравый, но до усрачки перепуганный голос. Бец открыл глаза, потаращился в никуда и снова закрыл их, решив, что так будет лучше слышно. И в этот момент ноги за забором шаркнули раз, другой и старая, проржавевшая калитка противно, оглушительно для исступленно прислушивающегося Беца, заскрежетала. А затем, в тишине, пришедшей на смену отвратительному скрежету, снова прошелестел протяжный стоно-вздох и шаркающие шаги начали приближаться к моментально покрывшемуся холодным потом Бецу.
«Тут уже не отсидишься, господи, что ж так прет-то, что ж не попускает-то», промелькнуло в голове у Беца, он широко раскрыл глаза и начал напряженно всматриваться в направлении угла дома, откуда должен был появиться ночной гость. Через пару секунд окружающая темнота утратила свою однородность, Бец различил перед собой и чуть слева контуры дома. Правее от Беца заросшая лужайка сливалась с одичавшими фруктовыми деревьями, образуя причудливый рисунок еле различимыми оттенками черного. И вот в том месте, где силуэты кустов и деревьев немного не доходили до прямого черного края дома, появилось еще одно пятно, вытянутый силуэт.
«Надо было съёбываться!» и «Ну, сука, я тебя!», одновременно подумал Бец две абсолютно противоположных по настроению мысли и нащупал под столом пустую бутылку.
Силуэт, шаркая, переместился еще ближе к Бецу, замер, явно приглядываясь, и, тяжело вздохнув, звучным, хриплым басом произнес:
- Оххооо… А чего ж ты один тут сидишь-то? А Максимка где с третьим вашим товарищем?
Голос породил в голове Беца стремительный вихрь ассоциаций и догадок и, наконец, его осенило.
- Толик! Блядь! Ну разве можно вот так подкрадываться?! – разом выдохнул все накопившееся напряжение Бец и нервно рассмеялся.
- А что, неужто напугал? Я ж наоборот, старался чтоб слышно было.
- Да то-то и оно… - Бец снова рассмеялся.
Толик был первым человеком, которого они встретили сегодня в деревне. Минут через пять после того, как они подъехали к дому, рядом с ними откуда-то возник хмурый, небритый субъект в спортивных штанах, шлепанцах и майке. Возраста Толик был неопределенного, где-то между тридцатью и шестидесятью. «Оххооо.. Максимка!, - прогудел он, дыхнув перегаром, - А я уж думал бандиты какие приехали, воровать!» После чего Толик поучаствовал в сбивании наглухо заржавевшего замка, с любопытством проследил за разгрузкой, помог привязать крючки и ушел. Бецу запомнилось, как пальцы Толика, похожие на распухшие, а потом окаменевшие и растрескавшиеся на концах сосиски, ловко наматывают леску на прижатую к крючку петлю и затем затягивают узел. Толик, как и все оставшиеся в деревне жители, приходился каким-то дальним родственником Максовому деду, а, значит, и Максу. «А чего ты ему не налил?» спросил Бец у Макса, когда Толик ушел. «Если мы сейчас ему нальем, - ухмыльнулся Макс, - то через два часа тут будет вся деревня и пизда нашей рыбалке. Так что наливать будем потом».
Сейчас, опознав Толика по голосу, Бец, еще не отошедший от пережитой измены, почувствовал дикое желание накатить. Его по-прежнему пошатывало, но безумных вертолетов уже не было.
- Пацаны погулять пошли, а я решил, что на сегодня хватит. Толя, что будешь пить? Есть водка и виски.
- Водку, - секунду подумав решил Толик, - я виски как-то пил, не понравилось.
Толик потоптался, повздыхал, выудил откуда-то из темноты табурет и сел за стол. Бец подошел к дому, покопался в брошенных у двери пакетах, достал свечи, бутылку водки для Толика и, решив, что для водки он еще не созрел, вытащил себе последний литр чиваса. Соорудив из пустой пластиковой бутыли подобие абажура, Бец зажег свечу и разлил бухло. Первая же порция погрузила его в блаженную истому. В голове немного шумело, но мысли не путались, тело медленно плыло куда-то, но в данный момент это Беца не волновало. Изредка прикладываясь к бутылке, он внимал размеренным, неторопливым историям, которые одна за другой рассказывал Толик, регулряно прерываясь, чтобы налить себе пятьдесят грамм и, отсалютовав стаканчиком Бецу, выпить.
- …так вот, тот предок мой, - гудел Толик, - он, выходит, Максимке приходится… ну вроде бы как троюродным пра-пра… пра… со стороны… Ну, да неважно, у нас тут все родственники. Вот то человек был, жыдов лускал як семачки. На Киев ходили, ватагой, ничего не боялись…
Несмотря на то, что нить разговора иногда ускользала, Бец с удовольствием, правда, несколько односложно, его поддерживал. Поговорив о своих генеалогических изысканиях, Толик переключился на наши дни.
- … какие-то, знаешь, времена настали, не очень… Тут же в деревне уже почти никого и не осталось. Так, старики доживают. Дома пустые стоят, неуютно вечерами стало, особенно в новолуние. Я вот недавно, тоже в новолуние, рыбу ловил ночью, так никогда такого не было – страшно вдруг как-то стало. Думаю, чего это я, вроде все нормально, а предчувствие какое-то, что ли…
Бец встрепенулся и начал слушать внимательнее.
- … вот летом, прошлым, купил тут ваш, киевский, дом. Да не дом даже, дом он потом построил, там участок – гектар. Богатый человек. Был.
- В смысле, был?
- Дом построил, большой такой, свет провел. В деревне два фонаря было, возле клуба один, а второй – у него. А как у клуба разбили фонарь, так, считай, только у него и остался. А дом два этажа, каменный…
- Так а что, случилось с тем мужиком что-то?
- Ну, он тут не жил постоянно, наездами. Он рыбалку любил. Бывало, заедет на день-другой, а то и на неделю, и ловит. Ну, выпивал, понятно. С друзьями заезжал. Так прошлым летом с другом напился, вроде, говорят, еще и дурь курили, забрались на вышку. Видел вышку нашу?
- Ну!
- Высоченная! Ну и упали они с вышки. Насмерть. Утром их нашли, переломанные все. Вышка-то так, еще крепкая, но наверху ни перил, ничего. А новолуние как раз было, вот как сейчас. Видно в темноте и свалились. А может, дурачились там. Непонятно, чего они вообще на той вышке забыли… И все вот так, последние годы… Странно как-то…
Налетел порыв ветра, лес зашумел. Бец, вздрогнув, приложился к бутылке. Толик махнул очередные пятьдесят.
- Я тут вырос, считай, а и то. Каждый куст знаю, а опять же, никогда такого не было, чтобы вот так ночью и страшно было. Не хожу за рыбой с тех пор в ночь, и так хватает… Егерей, опять же, новых присылают – больше пары месяцев никто не остается, не приживается. Как новолуние пройдет, начинают домой собираться.
- Так а чего не приживаются?
- А бог их знает, чего. Не приживаются и все. Поменялось тут что-то, лес не такой стал, нехорошо в лесу. Те вон, которые на вышку полезли. Чего, спрашивается, полезли? Кто приедет – обязательно надо на вышку эту залезть… Чего, спрашивается… Те как убились, недели две прошло, ночью шел мимо вышки, гляжу – Максимка с товарищем, ну с которым сейчас приехали, с Веней, что ли? Лазят вокруг этой вышки, пьянючие. Я им «не балуйте, нечего вам лазить». Смеются…
- Погоди, Толя, мы с Веней тут вообще в первый раз, то Максим, наверное, с кем-то другим был.
- Может и с другим, темно было, хоть глаз выколи… Предупредить-то я предупредил, так станут они пьяные слушать. А я ж не буду их ночь напролет охранять. Пошел к себе.
- И что, залезли?
- А откуда я знаю, может и залезли, сдуру. Потом уже вышку эту огородили, чтоб не лазили. Тот, кто убился, важный был мужик, видно. Много тут шума было, расследовали все, ездили. А что тут расследовать, убились по пьяному делу. А вокруг вышки забор поставили, калитка, замок, поверху проволка колючая, чтобы не лазили больше.
Снова задул ветер. «Лес не такой стал, нехорошо в лесу», рефреном к шуму зашумевших деревьев прозвучал у Беца в голове Толин голос.
- Меня медичка сегодня звала, - проговорил Толя после паузы, - хорошая баба, только я не пошел, это в соседнее село идти надо. А, значит, либо по реке, либо мимо вышки. Ну его к лешему, в новолуние. В другой раз лучше поебуся.
- Где они лазят, интересно… - пробормотал Бец, имея в виду Макса и Веню.
- А куда они собирались-то? – сообразил о ком идет речь Толик.
- Да там с мужиками пили, такими как мы, вроде, отдыхающими. Пошли к ним обратно, рыбачить. Интересно, много они в такой темноте нарыбачат…
- А что там рыбачить, наливай да пей, - засмеялся Толик.
- И сети тут у вас нет, ну, в смысле, мобильный не ловит. Сейчас бы позвонили им и все… А что это за два мужика, один такой плотный, с короткой стрижкой, светлый. А второй с длинными волосами, в хвост собраны сзади. Дима и Олег, вроде. Не знаешь?
Толик, подумав, покачал головой:
- Нет у нас таких.
- Ну не у вас, может, приезжает кто, дом купил.
- Да кто ж тут дом купит. Только тот один, ну, что с вышки сверзился и был такой. Кстати похож, как ты говоришь, стриженый, блондин. Больше приезжих никого нет. Залетные какие-то, наверное.
От сходства между убившимся год назад важным мужиком и сегодняшним знакомцем, неясное тревожное предчувствие, грызущее Беца, переросло в натуральный приступ паранойи. Толик продолжал бубнить про новолуние и плохие времена, а Бец безуспешно гнал от себя мрачные мысли. «Да что с ними случится, побухают и прийдут, чего, блядь, я дергаюсь, это Толя все, ебучий, со своими, блядь, страшилками», в десятый раз повторял про себя Бец, а, повторив в одиннадцатый, приложился к бутылке и, прервав на середине фразы очередной Толиков рассказ, решительно сказал:
- Толя, пойдем посмотрим, как у них на реке дела. А то пора бы им уже давно вернуться было.
- А ты чего это, волнуешься за друзей своих, что ли? Да что там с ними сделается!
- Толя, ты мне все мозги проебал своим новолунием, подвесил паранойю, а теперь спрашиваешь «что с ними сделается»? – Бец понимал, что, с одной стороны, его паранойя не имеет под собой никаких реальных оснований, но, с другой стороны, сделать с этой паранойей он ничего не может и поэтому злился и говорил громко и раздраженно. – Да хуй его знает, что с ними сделается, ничего с ними не сделается! Раньше закончат – меньше утром блевать будут. Короче, я пошел. Ты идешь?
- А ну погоди, - Толик встал со стула и, прислушиваясь, махнул Бецу рукой, мол, «замри!».
Бец замер и через мгновение услышал то, что привлекло внимание Толика. Где-то рядом кто-то бежал. Бежал грузно, не разбирая дороги. Трещали ветки, можно было расслышать тяжелое, хриплое дыхание. Звуки приближались, Возле самого забора ритмичное топанье ног вдруг прервалось и что-то с шумом повалилось в кусты, коротко рыкнув «сукаблядь!»
- Ёбнувсь! – прошептал Толик.
С той стороны забора завозились, поднимаясь на ноги, и затем уже шагом, не бегом, протопали к калитке. Тишину ночи снова разорвал визг ржавых петель и через секунду в круг света вошел Макс.
- О, Бец, я думал, что ты спишь! – Было видно, что Макс здорово угандошенный. Пытаясь отдышаться после ночной пробежки, он наклонился, уперевшись ладонями в колени. – О, Толик, а ты тут как оказался?
- Да как, как, в гости зашел.
- Та ты ж только минут пять как парил нам с Веником чтоб мы на вышку не лезли! Ты что, сюда тоже бегом бежал?
Бец с Толей переглянулись.
- Да я тут сижу уже два часа!
- А, ну наверное то не ты был. Темно, нихуя не видно, я удивляюсь, как сюда добежал, не заблудился.
Бец почувствовал, как внутри, в районе диафрагмы, у него закручивается тугой комок.
- Макс, - Бец старался говорить спокойно. – А Веня где?
- Веня отдыхает, - Макс по-прежнему говорил задыхаясь, дыхание не желало восстанавливаться, - Веня с вышки ебнулся…
- Как? Живой?!
- Да живой, живой, но, кажется, ногу сломал.
- Блядь, от дураки! – Толик сплюнул. – Я ж вам еще год тому говорил, не лезьте вы туда! Ну что за мода, нажираться и лезть на нее?
- Толик, не гони, куда лезть, чего нажираться?
- Ну прошлым летом, как еще тот убился…
- Кто убился?! Меня тут два года не было, то ты меня перепутал с кем-то!
- А ну стоп, блядь! – гаркнул Бец, вырвавшийся из оцепенения, охватившего его после Максовой новости. – Потом разберемся! Где Веник?
- Да лежит там, как упал так и лежит. Я собственно чего бежал, думал ключи взять да подогнать машину к вышке, чтобы его сюда перевезти.
- Ключи, блядь! Хуй, блядь! Едем!
Бец побежал к машине, нащупывая на ходу в кармане ключи, Толик с Максом, на мгновение замешкавшись, бросились за ним. Бец, не дожидаясь, пока все закроют за собой двери, начал выруливать на проселок.
- Показывайте дорогу, я не помню! – рявкнул он.
- Та погоди ты, не лети! Все время по этому проселку, я скажу когда свернуть! - Макс наконец-то справился с дверью и, подумав, начал пристегиваться.
- Макс, ёб твою мать! – Бец решил немного стравить пар. – Нахуя, нахуя?! Нахуя вас понесло на эту ёбаную вышку? Ёбаные угандошенные дыбилы, блядь!
- Слушай, - примирительно заговорил Макс, - ты бы если не угандошился раньше, сам бы первый туда полез! Веник реально успел на один пролет взобраться, там метров пять максимум. Он еще такой говорит: «Макс, че-то тут не видно нихуя, ни перил ни ступенек не найду, ну его нахуй я спускаюсь». И тут же ёбнулся. Я давай спускаться, он лежит орет, я на измене. Потом разобрались – вроде нога. Ну я и побежал за машиной.
- А как вы через забор-то перебрались? – вдруг подал голос Толик.
- Через какой еще забор? – удивился Макс.
Бец еще секунду продолжал гнать машину по узкому проселку, а затем втопил в пол педаль тормоза. Пристегнутый Макс повис на ремне, а непристегнутый Толик, сидевший сзади, приложился лицом о подголовник переднего сидения.
- Бец!
- Сашко, здурел?!
- Что за хуйня тут происходит? – не обращая внимания на возмущенные окрики спросил Бец. – Что за ёбаная хуйня тут происходит?
- Да что такое, объясни толком! – прошипел Макс, пытаясь ослабить затянувшийся ремень.
- Забор! Толик говорил, что вокруг вышки забор с колючей проволокой, чтобы никто не лазил. Год назад поставили, когда там мужик убился!
- Да нет там никакого забора!
- Да как нет! – Толик перестал тереть ушибленный нос. – Есть! Есть забор!
- Тихо, блядь! – гаркнул Бец и снова, быстро разгоняясь, погнал машину вперед. – Вот сейчас и посмотрим, есть там забор или нет! Это, блядь, то ли я ёбнутый, то ли тут какая-то хуйня кругом! То вы Толика видели, а то не Толик был! То Толик вас видел, а то не вы были! Год назад, блядь! То, блядь, есть забор! То, блядь, его нет! А забор год назад ставили! Когда мужик убился!
Макс, высаженный не столько содержанием Бецовского ора, в котором он пока мало что понимал, сколько его интонациями, инстинктивно тоже перешел на ор:
- Да кто убился? – и, тут же, практически без паузы: - Сворачивай здесь! Направо!
Бец начал вытормаживаться, потом плюнул и, воткнув вторую передачу, дал газу и вложил машину в поворот. Толик, который во время начавшегося торможения снова нацелился клюнуть носом подголовник, от рывка в сторону улетел головой в боковое стекло и заматерился. Но Бец с Максом его не слышали. В сотне-другой метров впереди, подсвеченная дальним светом, возвышалась вышка. Причудливо переплетенные металлические конструкции уходили ввысь и терялись в темноте, куда не доставал свет фар. Верхушку башни не было видно, зато основание, окруженное высоким проволочным забором, увитым сверху кольцами колючей проволоки, было видно как на ладони. Машина подлетела к забору, Бец вытормозился в последний момент. Проволочная сетка тихонько звякнула от легкого толчка бампером. За забором, закрыв руками лицо, сидел, привалившись спиной к опорной металлической балке Веня.
Бец вдруг четко осознал, что привычный, рациональный мир, в котором не нарушается течение времени и мертвые рыбаки не выходят из лесу чтобы обдолбаться, остался где-то далеко. И вместе с этим осознанием к нему пришло спокойствие, понимание, что надо действоваться, а повысаживаться можно будет потом. И заодно попытаться понять, что же все-таки произошло и происходит в этой забытой богом деревне.
«Разберемся потом, - выскакивая из машины соображал Бец, - сейчас – Веник. Вуду-хуюду, блядь, что же это за пиздец?! До города, вроде, доеду, на ментов бы не нарваться. Да похуй менты, главное отсюда съебаться!»
И в этом состоянии полной боевой готовности, свыкнувшийся с попаданием в параллельный, живущий по другим законам мир, но не смирившийся с этим, Бец пробыл ровно минуту. Очень долгую, бесконечно долгую минуту. За эту минуту он успел позвать Веню, услышать его ответ, примериться к забору, сделать пару попыток через него перелезть. Начал вспоминать, есть ли у него в машине что-то, что можно было бы набросить сверху на колючую проволоку, чтобы перелезть не поранившись. Макс все это время стоял с отвисшей челюстью у забора и, время от времени, дотрагивался до него рукой. Толик, ощупывая голову, тихо матерился.
- Макс, а ну не втыкай! – крикнул Бец. – Доставай из машины коврики, проволоку прикрыть. Я гляну, где удобнее будет!
Бец пошел вокруг забора и вдруг остановился как вкопанный. Забор образовывал квадрат, с длиной стороны метров десять. Когда Бец повернул за угол, он увидел, что одна из сторон квадрата полностью отсутствут. Ни металлической сетки, ни железных столбов, ни колючей проволоки. Толя, пошедший за ним, удивленно охнул.
- Надо же, вечером еще было! Спиздили! Как есть, спиздили! Ну, дают! – Толик покачал головой.
- Макс, - негромко позвал Бец, - смотри. Вот так очевидно вы и подошли к вышке. И выбежал ты потом так же.
Челюсть у подошедшего Макса вернулась на место и охуение, которым был пронизан весь его облик, тут же улетучилось.
- Макс, слушай, а мужики те, вы ж с ними висели еще? Кто они? Откуда они?
- Да с соседнего села они, дом там снимают. Говорят – девелоперы, блядь, а я их доёбывал, что, мол, не надо пиздеть, вы - мусора. Мы когда тебя проводили, вернулись, бухнули немного. А темно, нихуя не видно вообще. Те говорят, мол, поехали к нам в гости, у нас гашиш прикольный. Машина у них метрах в двухстах стояла. Мы поехали к ним, в соседнее село. Выжрали все бухло, скурилил весь их гашиш. А там их то ли телки, то ли жены. Короче парни те почти в отрубе, телки ну не то, чтобы быкуют, но явно недовольны. Ну и попиздили мы пешком сюда, тут вышка, решили залезть. Бец, да попустись, нихуя у него не сломано, мне кажется. Сейчас вправлять будем! Помнишь, как тогда? Ну, когда хирург сказал, что если бы не вправляли, то не надо было бы гипс месяц носить? Чего ты такой высаженный?
- Ох, Макс, я тебе может как-нибудь потом расскажу. Это к вопросу о прочистке мозгов в отсутствии движения, долго рассказывать. – Бец шумно выдохнул. Он снова вернулся в реальный мир и с этим надо было свыкнуться. Секунду постояв, он хлопнул Макса по плечу и заорал: - Веня, блядь, хватит дрочить, ногу к осмотру! Та не пизди, что больно, сейчас вправлять будем! А ну, давай, съёбывайся!
- Черный? – заинтересованно осведомился Бец.
- А у тебя что, кот есть? – удивился Макс.
- Ну откуда у меня кот, не тупи. Рыжий котяра такой, не торопясь, прошел по прихожей мимо кухонной двери. Ну, я, понятно, туда – там никого. И, сука, полчаса шмонал квартиру, кота искал.
- Чего, прикольно, - понимающе кивнул Бец. – Если тебя, конечно, такие расклады не грузят. Если грузят – подвяжи на время с активным отдыхом. Я, помню, прошлым летом недели три на даче жил, пока в квартире паркет перекладывали, ну и там по мелочам. У меня там распорядок был железный. Выкурил пяточку, сел в машину, поехал на работу. Поработал, пяточку скурил и обратно в село. Так, помню, как вторая неделя такой жизни к концу подходила, ебнул я, значит, пятку, поехал на работу, ну, как обычно. Проехал уже Вышгород, по верхней дороге. Смотрю, вдоль трассы, под забором, три кабана идут. Два больших и один маленький. Я еще подумал, типа, папа с мамой и сынок. Причем те, которые большие – страшные блядь, здоровые именно. Я на них смотрю, значит, и вдруг понимаю, что это не кабаны, а трое работяг каких-то раком стоят у забора и чего-то там делают. Я охуел, понятно, протер глаза – нет, все-таки кабаны. Я аж на дорогу забил смотреть. Зажмурился, поморгал – снова мужики. Просвистел мимо, в зеркала смотрю – кабаны. Или не кабаны, а мужики все-таки… Короче, еду дальше, высаженный абсолютно, сворачиваю на новую окружную и охуеваю – поперек дороги бревно лежит. Ну, как, бревно, - доска такая толстая. Я ее кое-как объезжаю, еду дальше – опять доска. Начинается какой-то ёбаный слалом. А прет же, и я еще от тех кабанов не отошел. Полное ощущение нереальности, хуй знает где я и что вокруг происходит. При этом почему-то именно топлю, под сотню. И между этими досками лавирую. И в тот момент, когда я уже точно решил, что это какая-то измена и надо ехать прямо, потому что никаких досок на самом деле нет, смотрю – стоит камаз с прицепом, груженый этим лесом ебучим, досками этими, один борт то ли открыт, то ли сломан и водила рядом стоит репу чешет. То есть реально ехал долбоеб и успел проебать с десяток досок этих сраных, пока не отдуплился, что какая-то хуйня происходит. А прикиньте, каково мне было: то кабаны, то доски…
- Да это еще хуйня, - с видимым удовольствием приготовился принимать эстафету Макс.
- Ага, хуйня, я бы на тебя посмотрел, с такой хуйней.
- Не, ну понятно, что высадился ты нормально. Но не страшно. А я высадился именно страшно с месяц назад. Короче, утром продираю глаза с бодуна и иду на кухню, сушит страшно. Голова трещит, блевать тянет, еле ноги переставляю. Захожу на кухню и понимаю: пиздец. Вся кухня, потолки, стены – в громадных черных мухах, отвратных шо пиздец. Причем они почти не летают, а ползают только. Хуй его знает, сколько их точно было, может двадцать, может пятьдесят, но впечатление было такое, что они везде, меня аж бодун попустил. Хватаю полотенце и начинаю их ебашить. А они не ебашатся, взлетают, пролетают немного и снова садятся. Я еще подумал, что это потому, что они реально все здоровые, а полотенце кухонное – легкое, таким сильно не приложишь. Тогда я начинаю их ловить, хватать через полотенце и в мойку, под струю горячей воды стряхивать. Ловил я их долго, как заведенный. Рраз – полотенцем накрыл, схватил и купаться. Они вялые какие-то, поэтому ловить легко было. В общем, переловил я их, закрыл кран, походил, посмотрел, вроде ни одной не осталось. И смотрю, блядь, они из слива вылазят и по раковине расползаются, уже одна взлетела, перелетела на стол, за ней вторая. И тут у меня реально планка падает окончательно. Я ловлю съебавшихся, горячую воду в полный напор, сгребаю тех кто вылез обратно в слив, хватаю доместос, химию какую-то еще, все что под руку попадается, выключаю воду, заливаю чуть ли не по полной бутылке в этот слив, потом опять горячую воду. Короче, шаманил минут десять. И все равно потом, когда из кухни уходил, слив заткнул, мало ли. До сих пор не знаю, были эти мухи, или привиделись. Одно хорошо: бодун прошел тогда с концами, больше не харило.
- Да, пиздец, хотя и интересно. Ну, я в том смысле, что подобные переживания в умеренных количествах скорее полезны. А то вот это вот вечно убьешься, прет, если никакого движения не обеспечиваешь себе, то это деградация. А движение обеспечить не всегда силы есть. Вот тут и полезно повысаживаться, повысаживаться надо обязательно. А если еще мистика какая, то мозги прочищает вообще отлично. Давайте я долью, а то в стаканах нихуя уже нет, - Бец, не дожидаясь ответа, потянулся за стоящей на земле бутылкой.
Они сидели в раскладных походных креслах над почти развалившейся пристанью. В двух метрах под ними сонно выблескивал в косых лучах заходящего солнца Тетерев. Три модных удочки с безынерционными катушками, все с гигантскими, нераспутываемыми бородами, небрежно валялись на земле. Бец, приподнявшись, нацедил чиваса из литровой бутылки в стаканы, стоящие во вшитых в матерчатые подлокотники карманах. Наличие таких подстаканников было основным критерием при выборе кресел.
В деревню, на рыбалку, они приехали позже, чем планировали, хотя, вроде бы нигде особо и не задерживались. Но пока собрались, пока заехали на рынок на метро «Днепр», пока тарились алкоголем и едой в Мегамаркете на Петровке, дотошно обсуждая меню и набор напитков, пока выбирали кресла, чтобы обязательно с подстаканниками в подлокотниках, пока забирали одолженные удочки - время подошло к трем. Ну а пока доехали, немного расчистили заросший двор, поели, выпили водки и дунули - наступил вечер. Правда, рыбалка много времени не отняла: на первом же забросе все трое, не имеющие никакого опыта в обращении с подобными снастями, намотали ебанические бороды. После чего удивленно подергали леску, повертели удочки в руках и, с облегчением, принялись за то, ради чего, собственно все и затевалось: развалившись в креслах втыкать на природу, пиздеть, покуривать и попивать.
Освежив стаканы, Бец поставил бутылку на землю, шагнул обратно к своему креслу и, споткнувшись об лежащую на земле удочку, едва не упал.
- Надо было на «Днепре» купить простые палки с леской, а не одалживать эти, навороченные. Мало того, что рыбалка, ну то есть процесс ловли рыбы, по пизде пошел, так их же еще отдавать надо будет.
- Та потом распутаем, не ссы. И не фонись. Прикинь, сейчас вот это носиться с удочками, клюет – не клюет, черви, блядь, рыба эта… Нахуй оно надо, ебантейство. Садись. И приколоти, пожалуйста, еще. Душа просит…
Бец ухмыльнулся, сел в свое кресло и достал сигарету. Не успел он вытряхнуть табак, как из леса, со стороны деревни, вышли двое.
- О, а это еще кто? – не прекращая своего занятия, осведомился Бец, ни к кому конкретно не обращаясь.
Вышедшие из лесу двое мужчин, под сорок, неторопливо подошли к берегу в полсотне метров ниже по течению, постояли, глядя на воду, а затем, так же неторопливо, направились к наблюдающим за ними парням. Шли они молча, причем Бецу показалось, что смотрят они прямо на них, не отрываясь, поэтому он не то, чтобы занервничал, но как-то подобрался, что ли.
- Добрый вечер, - вежливо поздоровался шедший первым, непростой на вид плотный блондин с ежиком коротко стриженных волос. Его товарищ, похожий на Антонио Бандераса, с собранными в хвост длинными волосами, поздоровался невербально, кивком.
- Здравствуйте, - в тон промолвил Бец, покопавшись в рюкзаке, достал два чистых стаканчика, наполнил их виски и протянул вновь прибывшим.
- Спасибо, - широко улыбнулся коротко стриженный блондин. – Приятно иметь дело с настоящими рыбаками. Меня Дима зовут, а это – Олег.
Все представились, чокнулись пластиковыми стаканчиками и выпили за знакомство.
- О, а мы тоже угостить можем, - Дима вытащил из большого кармана объемистый полиэтиленовый пакет с черными семечками. – Семечки очень вкусные, мы с утра остановиться не можем. Вы издалека?
- Из Киева, отдохнуть на денек. А вы что, местные?
- Ну, это смотря как посмотреть. - Дима рассмеялся, - Что в городе делать? А тут хорошо, рыбалка просто замечательная.
- А что, - подал голос бандеросообразный Олег, шевельнув носком сандалия в сторону валяющихся на земле удочек, - как рыба, ловится?
- А чего ей ловиться, пусть себе плавает. Удочки нынче пошли такие, что с ними много не наловишь. Вон, по разу забросили и что вышло.
- Талантливо, - Олег, присев на корточки изучал намотанные бороды.
- Ну, - согласился Бец, собрал стаканы и снова разлил.
Выпив, Дима поднял с земли одну из удочек, оценил масштабы бедствия и восхищенно покачал головой.
- Ну вы, блин, даете… Олег, надо помочь парням, пусть хоть по одной рыбке вытащат, что ж это за рыбалка
- Да ну, зачем заморачиваться, без ловли рыбы рыбалка даже лучше выходит.
- Нет, раз уж приехали, надо половить обязательно, а то что ж это…
А молчаливый Олег уже огляделся, взял лежащий рядом с удочками нож, обрезал бороду на одной из удочек, завязал леску заново.
- Что ж ты делаешь, - вмешался Дима, - на узел опять борода намотается, надо его дальше делать.
- А, точно, протупил, - Олег снова разрезал леску, сдвинул поплавок и ловко завязал почти незаметный узел между попалвком и снастью. – Теперь другое дело. На, позабрасывай, а я остальными займусь.
Какое-то время Дима учил парней забрасывать, а Олег приводил в порядок остальные удочки. Выпили еще, потом еще.
- Смотри, - терпеливо объяснял и показывал Дима, - придерживаешь пальцем, вот так, и плавно, аккуратно забрасываешь… Отпускаешь… И перещелкиваешь… Тю, блядь, эта под левшу удочка, что ли? Так, давай еще раз, смотри… придерживаешь… оп!... отпускаешь…
Олег подогнал две оставшиеся удочки.
- Не, так червя не насаживают, крючок не должно быть видно, - Дима успевал везде, - вот, смотри как надо.
Солнце уже зашло, начало темнеть. Веня вытянул одну за другой две маленькие рыбки, а Бец снова намотал бороду.
- Смотри, карасики какие, - одобрил Дима, - кот есть?
- Нет, - Веня поперхнулся виски.
Бец переглянулся с Максом и Веней и, получив негласное «добро», обратился к новым знакомым:
- Ребята, а вы покурить не желаете? А то мы как раз собирались, когда вы подошли.
- А чего б не покурить, - Дима улыбнулся, а Олег молча, серьезно кивнул.
Приколотили две, покурили, привели в порядок удочку Беца.
- На, забрасывай, - Дима протянул удочку Бецу.
Но Бец отрицательно помотал головой, мол, позже. В этот момент Беца начало распирать. «Хуясе я убился», промелькнуло у Беца в голове. Земля начала ощутимо пошатываться, бросило в жар. На Беца накатывало, как будто бы прибой в шторм, волна за волной, причем каждая следующая волна казалась сильнее предыдущей. Поддавшись нахлынувшей слабости, Бец присел в свое кресло и тут на него накатило целое цунами. «Блять, надо вставать, сидеть нельзя». Начало подташнивать.
- Слышишь, Бец, - откуда-то издалека донесся голоса Макса, - а мы что, только одну бутылку сюда взяли?
- Да, вот так мы прогнали… - Бец еле ворочал языком. Собравшись, он встал, покачнулся, устоял на ногах и нечленораздельно выдавил: - Надо в дом сгонять, там еще есть… Мы быстро…
- Ого, Бец, от это тебя убрало… - Макс с Веней засмеялись, Дима понимающе покачал головой, Олег молчал, но осуждения в его молчании не было.
Бец неопределенно махнул рукой, кивнул головой и, волоча ноги, побрел прочь от берега.
- Так, парни, мы его сейчас положим спать, возьмем бухла и вернемся. Где-то минут двадцать, ну тридцать. Дождетесь?
- Конечно, не вопрос, наловим тут хоть пока чего-то, - Дима был само добродушие. – Вот, семечек на дорогу возьмите.
Макс с Веней пристроились слева и справа от Беца, идущего по синусоиде со случайным образом меняющейся амплитудой и, придавая ему нужное направление тычками, пошли к дому. Бец изо всех сил старался идти прямо, но какая-то непостижимая сила поворачивала его то влево, то вправо, швыряла из стороны в сторону и он ничего не мог с этим сделать. На протяжении всего пути его попустило только один раз, на две секунды. Ровно настолько, чтобы увидеть смеющегося Веню, идущего глазами прямо на торчащую буквой V обломанную низкую ветку. «Веня, блять!» крикнул Бец после чего его накрыло с новой силой и, пригнув к земле, потащило в придорожные кусты. Веня, застыв головой на месте, уставился на нацеленные в его зрачки острые сучья. При этом Венино тело продолжало по инерции идти вперед. И Веня, то ли как уворачивающийся от пуль в «Матрице», то ли как играющий в игру, в которой все по очереди проходят под постепенно опускающейся все ниже планкой, сложившись половинкой свастики, с вертикальными ногами, горизонтальным, откинутым назад туловищем и вертикально стоящей шеей с головой, втянулся под ветку. Впрочем, Бец этого уже не видел. Его продолжало бросать из стороны в сторону и земля опасно вставала на дыбы.
Минут через пятнадцать вошли в деревню. В пульсирующем разными цветами, постоянно меняющемся окружающем мире, Бец умудрился отфильтровать свою машину, припаркованную возле покосившегося забора и из последних сил потащился к ней. Старый, обветшавший дом принадлежал покойному Максовому деду. Когда они приехали сегодня днем, замок на воротах пришлось сбивать, а к дому проламывались через выросшие со времени, когда Макс последний раз сюда приезжал, молодые вишеньки.
Бец просочился во двор, где на поляне, заросшей травой по грудь, был вытоптан круг, диаметром метра четыре, и на стоящем в центре круга столике возлежали остатки их трапезы. Какое-то время бессмысленно постояв возле стола, он рухнул в заботливо подставленное кресло, которое предусмотрительный Веня догадался забрать с речки с собой. Посидел пол-минуты, снова встал и, покачиваясь, застыл с закрытыми глазами, засунув руки глубоко в карманы штанов.
- Ничего-ничего… - пробормотал он, снижая голос в конце каждого слова до еле различимого шепота, - я постою… Вы идите, я сейчас на свежем воздухе повтыкаю и спать пойду…
Макс и Веня, потормозив для приличия минут пять, рассудили, что ничего плохого с Бецем не случится и, забрав два из трех оставшихся литровых чиваса («Тебе, Бец, литра хватит? Гыгыгы»), пошли обратно на речку. Какое-то время Бец продожал стоять около кресла, время от времени всем телом делая выпады то в одну, то в другую сторону и возвращаясь затем в исходное положение. Потом он подумал, что, пожалуй, как бы там не тулило, надо садиться. Подташнивало совсем немного, но Беца одолевали странные, невиданные им до этого, неблевательные вертолеты. Ощущения были как от катания на цепной карусели в детстве, только гораздо сильнее, приятнее и страшнее одновременно. Бец постарался максимально расслабиться и вскоре он буквально растекся по удобному креслу и замер. Только иногда он медленно, тщательно рассчитанными движениями менял позу – перекладывал голову с плеча на плечо и менял местами ноги, положенные одна на другую. Вертолеты в голове не снижали интенсивности, но как-то немного отошли на задний план и до Беца, предпочитавшего без крайней необходимости не открывать глаз, начали долетать обрывки аудио-информации из окружающего его мира.
Перекликались ночные птицы, где-то совсем рядом квакали лягушки, подавала голос какая-то то ли лесная, то ли домашняя, из близлежайших домов, живность. Ночной лес вздыхал под несильными порывами ветра, печально и торжественно. Из одного уха в другое перемещался писк подлетающих к неподвижному Бецу комаров. В этот фон изредка вплетались какие-то бытовые шумы, напоминающие о том, что где-то недалеко живут люди. И было еще много-много других, не поддающихся расшифровке звуков, иногда смешных, а иногда и довольно-таки страшных.
Бец погружался в аудио-созерцание все глубже, он балансировал на грани между сном и реальностью, иногда на мгновение-другое проваливаясь в забытье. Слух его необычайно обострился, некоторое время он даже пытался использовать свои новые возможности, чтобы пересчитать кричащих рядом птиц и определять, какая именно из них в этот момент подает голос. Однако, чем больше он сливался со звуковым фоном, тем тревожнее становилось у него на душе. То ли потому, что он начал обращать внимание на непонятные звуки, которыми изобиловала окружающая его ночь, то ли потому, что где-то, в глубинах мозга, он осознавал, что сидит, угандошенный в кизяк, ночью, в полузаброшенном селе, у черта на рогах, посреди бескрайнего леса. И, как человек сугубо городской, не считает такое положение дел нормой. Бец попробовал открыть глаза и охуел – ничего не изменилось, его по-прежнему окружала чернота. «Новолуние же», сообразил Бец, но облегчения ему эта мысль не доставила. Попялившись немного в непроглядную темень, Бец решил, что это дурацкое занятие и снова закрыл глаза. Но теперь он уже не отвлекался на пение птиц и прочие мирные звуки. Уши Беца сканировали пространство, пытаясь обнаружить скрытую в ночи угрозу. Все свои небольшие, свободные от пилотирования неблевательных вертолетов ресурсы, Бец направил на выявление странных звуков и анализ их природы. «Может, в дом уйти? Не, рано, надо чтоб еще попустило», Бец сам не замечал, что его руки, до этого свободно лежащие на скрещенных ногах, теперь крепко вцепились в подлокотники кресла.
Внезапно, откуда-то слева, с улицы, раздались медленные шаркающие шаги. Сонары Беца намертво прикипели к новой цели, на время отбросив все второстепенные сигналы. Кто-то медленно прошелся вдоль забора, остановился и, постояв с минуту, пошел обратно. «Че за нахуй», пронеслось у Беца в голове. Шаги вновь прекратились, таинственный прохожий остановился за забором прямо напротив того места, где во дворе сидел замерший, превратившийся в одно сплошное ухо, Бец. С улицы, оттуда, где смолки шаркающие шаги, раздалось какое-то глухое ворчание, а, затем – протяжный, со стоном вздох. «Если сидеть тихо, то он послушает, ничего не услышит и уйдет», внезапно произнес у Беца в голове чей-то здравый, но до усрачки перепуганный голос. Бец открыл глаза, потаращился в никуда и снова закрыл их, решив, что так будет лучше слышно. И в этот момент ноги за забором шаркнули раз, другой и старая, проржавевшая калитка противно, оглушительно для исступленно прислушивающегося Беца, заскрежетала. А затем, в тишине, пришедшей на смену отвратительному скрежету, снова прошелестел протяжный стоно-вздох и шаркающие шаги начали приближаться к моментально покрывшемуся холодным потом Бецу.
«Тут уже не отсидишься, господи, что ж так прет-то, что ж не попускает-то», промелькнуло в голове у Беца, он широко раскрыл глаза и начал напряженно всматриваться в направлении угла дома, откуда должен был появиться ночной гость. Через пару секунд окружающая темнота утратила свою однородность, Бец различил перед собой и чуть слева контуры дома. Правее от Беца заросшая лужайка сливалась с одичавшими фруктовыми деревьями, образуя причудливый рисунок еле различимыми оттенками черного. И вот в том месте, где силуэты кустов и деревьев немного не доходили до прямого черного края дома, появилось еще одно пятно, вытянутый силуэт.
«Надо было съёбываться!» и «Ну, сука, я тебя!», одновременно подумал Бец две абсолютно противоположных по настроению мысли и нащупал под столом пустую бутылку.
Силуэт, шаркая, переместился еще ближе к Бецу, замер, явно приглядываясь, и, тяжело вздохнув, звучным, хриплым басом произнес:
- Оххооо… А чего ж ты один тут сидишь-то? А Максимка где с третьим вашим товарищем?
Голос породил в голове Беца стремительный вихрь ассоциаций и догадок и, наконец, его осенило.
- Толик! Блядь! Ну разве можно вот так подкрадываться?! – разом выдохнул все накопившееся напряжение Бец и нервно рассмеялся.
- А что, неужто напугал? Я ж наоборот, старался чтоб слышно было.
- Да то-то и оно… - Бец снова рассмеялся.
Толик был первым человеком, которого они встретили сегодня в деревне. Минут через пять после того, как они подъехали к дому, рядом с ними откуда-то возник хмурый, небритый субъект в спортивных штанах, шлепанцах и майке. Возраста Толик был неопределенного, где-то между тридцатью и шестидесятью. «Оххооо.. Максимка!, - прогудел он, дыхнув перегаром, - А я уж думал бандиты какие приехали, воровать!» После чего Толик поучаствовал в сбивании наглухо заржавевшего замка, с любопытством проследил за разгрузкой, помог привязать крючки и ушел. Бецу запомнилось, как пальцы Толика, похожие на распухшие, а потом окаменевшие и растрескавшиеся на концах сосиски, ловко наматывают леску на прижатую к крючку петлю и затем затягивают узел. Толик, как и все оставшиеся в деревне жители, приходился каким-то дальним родственником Максовому деду, а, значит, и Максу. «А чего ты ему не налил?» спросил Бец у Макса, когда Толик ушел. «Если мы сейчас ему нальем, - ухмыльнулся Макс, - то через два часа тут будет вся деревня и пизда нашей рыбалке. Так что наливать будем потом».
Сейчас, опознав Толика по голосу, Бец, еще не отошедший от пережитой измены, почувствовал дикое желание накатить. Его по-прежнему пошатывало, но безумных вертолетов уже не было.
- Пацаны погулять пошли, а я решил, что на сегодня хватит. Толя, что будешь пить? Есть водка и виски.
- Водку, - секунду подумав решил Толик, - я виски как-то пил, не понравилось.
Толик потоптался, повздыхал, выудил откуда-то из темноты табурет и сел за стол. Бец подошел к дому, покопался в брошенных у двери пакетах, достал свечи, бутылку водки для Толика и, решив, что для водки он еще не созрел, вытащил себе последний литр чиваса. Соорудив из пустой пластиковой бутыли подобие абажура, Бец зажег свечу и разлил бухло. Первая же порция погрузила его в блаженную истому. В голове немного шумело, но мысли не путались, тело медленно плыло куда-то, но в данный момент это Беца не волновало. Изредка прикладываясь к бутылке, он внимал размеренным, неторопливым историям, которые одна за другой рассказывал Толик, регулряно прерываясь, чтобы налить себе пятьдесят грамм и, отсалютовав стаканчиком Бецу, выпить.
- …так вот, тот предок мой, - гудел Толик, - он, выходит, Максимке приходится… ну вроде бы как троюродным пра-пра… пра… со стороны… Ну, да неважно, у нас тут все родственники. Вот то человек был, жыдов лускал як семачки. На Киев ходили, ватагой, ничего не боялись…
Несмотря на то, что нить разговора иногда ускользала, Бец с удовольствием, правда, несколько односложно, его поддерживал. Поговорив о своих генеалогических изысканиях, Толик переключился на наши дни.
- … какие-то, знаешь, времена настали, не очень… Тут же в деревне уже почти никого и не осталось. Так, старики доживают. Дома пустые стоят, неуютно вечерами стало, особенно в новолуние. Я вот недавно, тоже в новолуние, рыбу ловил ночью, так никогда такого не было – страшно вдруг как-то стало. Думаю, чего это я, вроде все нормально, а предчувствие какое-то, что ли…
Бец встрепенулся и начал слушать внимательнее.
- … вот летом, прошлым, купил тут ваш, киевский, дом. Да не дом даже, дом он потом построил, там участок – гектар. Богатый человек. Был.
- В смысле, был?
- Дом построил, большой такой, свет провел. В деревне два фонаря было, возле клуба один, а второй – у него. А как у клуба разбили фонарь, так, считай, только у него и остался. А дом два этажа, каменный…
- Так а что, случилось с тем мужиком что-то?
- Ну, он тут не жил постоянно, наездами. Он рыбалку любил. Бывало, заедет на день-другой, а то и на неделю, и ловит. Ну, выпивал, понятно. С друзьями заезжал. Так прошлым летом с другом напился, вроде, говорят, еще и дурь курили, забрались на вышку. Видел вышку нашу?
- Ну!
- Высоченная! Ну и упали они с вышки. Насмерть. Утром их нашли, переломанные все. Вышка-то так, еще крепкая, но наверху ни перил, ничего. А новолуние как раз было, вот как сейчас. Видно в темноте и свалились. А может, дурачились там. Непонятно, чего они вообще на той вышке забыли… И все вот так, последние годы… Странно как-то…
Налетел порыв ветра, лес зашумел. Бец, вздрогнув, приложился к бутылке. Толик махнул очередные пятьдесят.
- Я тут вырос, считай, а и то. Каждый куст знаю, а опять же, никогда такого не было, чтобы вот так ночью и страшно было. Не хожу за рыбой с тех пор в ночь, и так хватает… Егерей, опять же, новых присылают – больше пары месяцев никто не остается, не приживается. Как новолуние пройдет, начинают домой собираться.
- Так а чего не приживаются?
- А бог их знает, чего. Не приживаются и все. Поменялось тут что-то, лес не такой стал, нехорошо в лесу. Те вон, которые на вышку полезли. Чего, спрашивается, полезли? Кто приедет – обязательно надо на вышку эту залезть… Чего, спрашивается… Те как убились, недели две прошло, ночью шел мимо вышки, гляжу – Максимка с товарищем, ну с которым сейчас приехали, с Веней, что ли? Лазят вокруг этой вышки, пьянючие. Я им «не балуйте, нечего вам лазить». Смеются…
- Погоди, Толя, мы с Веней тут вообще в первый раз, то Максим, наверное, с кем-то другим был.
- Может и с другим, темно было, хоть глаз выколи… Предупредить-то я предупредил, так станут они пьяные слушать. А я ж не буду их ночь напролет охранять. Пошел к себе.
- И что, залезли?
- А откуда я знаю, может и залезли, сдуру. Потом уже вышку эту огородили, чтоб не лазили. Тот, кто убился, важный был мужик, видно. Много тут шума было, расследовали все, ездили. А что тут расследовать, убились по пьяному делу. А вокруг вышки забор поставили, калитка, замок, поверху проволка колючая, чтобы не лазили больше.
Снова задул ветер. «Лес не такой стал, нехорошо в лесу», рефреном к шуму зашумевших деревьев прозвучал у Беца в голове Толин голос.
- Меня медичка сегодня звала, - проговорил Толя после паузы, - хорошая баба, только я не пошел, это в соседнее село идти надо. А, значит, либо по реке, либо мимо вышки. Ну его к лешему, в новолуние. В другой раз лучше поебуся.
- Где они лазят, интересно… - пробормотал Бец, имея в виду Макса и Веню.
- А куда они собирались-то? – сообразил о ком идет речь Толик.
- Да там с мужиками пили, такими как мы, вроде, отдыхающими. Пошли к ним обратно, рыбачить. Интересно, много они в такой темноте нарыбачат…
- А что там рыбачить, наливай да пей, - засмеялся Толик.
- И сети тут у вас нет, ну, в смысле, мобильный не ловит. Сейчас бы позвонили им и все… А что это за два мужика, один такой плотный, с короткой стрижкой, светлый. А второй с длинными волосами, в хвост собраны сзади. Дима и Олег, вроде. Не знаешь?
Толик, подумав, покачал головой:
- Нет у нас таких.
- Ну не у вас, может, приезжает кто, дом купил.
- Да кто ж тут дом купит. Только тот один, ну, что с вышки сверзился и был такой. Кстати похож, как ты говоришь, стриженый, блондин. Больше приезжих никого нет. Залетные какие-то, наверное.
От сходства между убившимся год назад важным мужиком и сегодняшним знакомцем, неясное тревожное предчувствие, грызущее Беца, переросло в натуральный приступ паранойи. Толик продолжал бубнить про новолуние и плохие времена, а Бец безуспешно гнал от себя мрачные мысли. «Да что с ними случится, побухают и прийдут, чего, блядь, я дергаюсь, это Толя все, ебучий, со своими, блядь, страшилками», в десятый раз повторял про себя Бец, а, повторив в одиннадцатый, приложился к бутылке и, прервав на середине фразы очередной Толиков рассказ, решительно сказал:
- Толя, пойдем посмотрим, как у них на реке дела. А то пора бы им уже давно вернуться было.
- А ты чего это, волнуешься за друзей своих, что ли? Да что там с ними сделается!
- Толя, ты мне все мозги проебал своим новолунием, подвесил паранойю, а теперь спрашиваешь «что с ними сделается»? – Бец понимал, что, с одной стороны, его паранойя не имеет под собой никаких реальных оснований, но, с другой стороны, сделать с этой паранойей он ничего не может и поэтому злился и говорил громко и раздраженно. – Да хуй его знает, что с ними сделается, ничего с ними не сделается! Раньше закончат – меньше утром блевать будут. Короче, я пошел. Ты идешь?
- А ну погоди, - Толик встал со стула и, прислушиваясь, махнул Бецу рукой, мол, «замри!».
Бец замер и через мгновение услышал то, что привлекло внимание Толика. Где-то рядом кто-то бежал. Бежал грузно, не разбирая дороги. Трещали ветки, можно было расслышать тяжелое, хриплое дыхание. Звуки приближались, Возле самого забора ритмичное топанье ног вдруг прервалось и что-то с шумом повалилось в кусты, коротко рыкнув «сукаблядь!»
- Ёбнувсь! – прошептал Толик.
С той стороны забора завозились, поднимаясь на ноги, и затем уже шагом, не бегом, протопали к калитке. Тишину ночи снова разорвал визг ржавых петель и через секунду в круг света вошел Макс.
- О, Бец, я думал, что ты спишь! – Было видно, что Макс здорово угандошенный. Пытаясь отдышаться после ночной пробежки, он наклонился, уперевшись ладонями в колени. – О, Толик, а ты тут как оказался?
- Да как, как, в гости зашел.
- Та ты ж только минут пять как парил нам с Веником чтоб мы на вышку не лезли! Ты что, сюда тоже бегом бежал?
Бец с Толей переглянулись.
- Да я тут сижу уже два часа!
- А, ну наверное то не ты был. Темно, нихуя не видно, я удивляюсь, как сюда добежал, не заблудился.
Бец почувствовал, как внутри, в районе диафрагмы, у него закручивается тугой комок.
- Макс, - Бец старался говорить спокойно. – А Веня где?
- Веня отдыхает, - Макс по-прежнему говорил задыхаясь, дыхание не желало восстанавливаться, - Веня с вышки ебнулся…
- Как? Живой?!
- Да живой, живой, но, кажется, ногу сломал.
- Блядь, от дураки! – Толик сплюнул. – Я ж вам еще год тому говорил, не лезьте вы туда! Ну что за мода, нажираться и лезть на нее?
- Толик, не гони, куда лезть, чего нажираться?
- Ну прошлым летом, как еще тот убился…
- Кто убился?! Меня тут два года не было, то ты меня перепутал с кем-то!
- А ну стоп, блядь! – гаркнул Бец, вырвавшийся из оцепенения, охватившего его после Максовой новости. – Потом разберемся! Где Веник?
- Да лежит там, как упал так и лежит. Я собственно чего бежал, думал ключи взять да подогнать машину к вышке, чтобы его сюда перевезти.
- Ключи, блядь! Хуй, блядь! Едем!
Бец побежал к машине, нащупывая на ходу в кармане ключи, Толик с Максом, на мгновение замешкавшись, бросились за ним. Бец, не дожидаясь, пока все закроют за собой двери, начал выруливать на проселок.
- Показывайте дорогу, я не помню! – рявкнул он.
- Та погоди ты, не лети! Все время по этому проселку, я скажу когда свернуть! - Макс наконец-то справился с дверью и, подумав, начал пристегиваться.
- Макс, ёб твою мать! – Бец решил немного стравить пар. – Нахуя, нахуя?! Нахуя вас понесло на эту ёбаную вышку? Ёбаные угандошенные дыбилы, блядь!
- Слушай, - примирительно заговорил Макс, - ты бы если не угандошился раньше, сам бы первый туда полез! Веник реально успел на один пролет взобраться, там метров пять максимум. Он еще такой говорит: «Макс, че-то тут не видно нихуя, ни перил ни ступенек не найду, ну его нахуй я спускаюсь». И тут же ёбнулся. Я давай спускаться, он лежит орет, я на измене. Потом разобрались – вроде нога. Ну я и побежал за машиной.
- А как вы через забор-то перебрались? – вдруг подал голос Толик.
- Через какой еще забор? – удивился Макс.
Бец еще секунду продолжал гнать машину по узкому проселку, а затем втопил в пол педаль тормоза. Пристегнутый Макс повис на ремне, а непристегнутый Толик, сидевший сзади, приложился лицом о подголовник переднего сидения.
- Бец!
- Сашко, здурел?!
- Что за хуйня тут происходит? – не обращая внимания на возмущенные окрики спросил Бец. – Что за ёбаная хуйня тут происходит?
- Да что такое, объясни толком! – прошипел Макс, пытаясь ослабить затянувшийся ремень.
- Забор! Толик говорил, что вокруг вышки забор с колючей проволокой, чтобы никто не лазил. Год назад поставили, когда там мужик убился!
- Да нет там никакого забора!
- Да как нет! – Толик перестал тереть ушибленный нос. – Есть! Есть забор!
- Тихо, блядь! – гаркнул Бец и снова, быстро разгоняясь, погнал машину вперед. – Вот сейчас и посмотрим, есть там забор или нет! Это, блядь, то ли я ёбнутый, то ли тут какая-то хуйня кругом! То вы Толика видели, а то не Толик был! То Толик вас видел, а то не вы были! Год назад, блядь! То, блядь, есть забор! То, блядь, его нет! А забор год назад ставили! Когда мужик убился!
Макс, высаженный не столько содержанием Бецовского ора, в котором он пока мало что понимал, сколько его интонациями, инстинктивно тоже перешел на ор:
- Да кто убился? – и, тут же, практически без паузы: - Сворачивай здесь! Направо!
Бец начал вытормаживаться, потом плюнул и, воткнув вторую передачу, дал газу и вложил машину в поворот. Толик, который во время начавшегося торможения снова нацелился клюнуть носом подголовник, от рывка в сторону улетел головой в боковое стекло и заматерился. Но Бец с Максом его не слышали. В сотне-другой метров впереди, подсвеченная дальним светом, возвышалась вышка. Причудливо переплетенные металлические конструкции уходили ввысь и терялись в темноте, куда не доставал свет фар. Верхушку башни не было видно, зато основание, окруженное высоким проволочным забором, увитым сверху кольцами колючей проволоки, было видно как на ладони. Машина подлетела к забору, Бец вытормозился в последний момент. Проволочная сетка тихонько звякнула от легкого толчка бампером. За забором, закрыв руками лицо, сидел, привалившись спиной к опорной металлической балке Веня.
Бец вдруг четко осознал, что привычный, рациональный мир, в котором не нарушается течение времени и мертвые рыбаки не выходят из лесу чтобы обдолбаться, остался где-то далеко. И вместе с этим осознанием к нему пришло спокойствие, понимание, что надо действоваться, а повысаживаться можно будет потом. И заодно попытаться понять, что же все-таки произошло и происходит в этой забытой богом деревне.
«Разберемся потом, - выскакивая из машины соображал Бец, - сейчас – Веник. Вуду-хуюду, блядь, что же это за пиздец?! До города, вроде, доеду, на ментов бы не нарваться. Да похуй менты, главное отсюда съебаться!»
И в этом состоянии полной боевой готовности, свыкнувшийся с попаданием в параллельный, живущий по другим законам мир, но не смирившийся с этим, Бец пробыл ровно минуту. Очень долгую, бесконечно долгую минуту. За эту минуту он успел позвать Веню, услышать его ответ, примериться к забору, сделать пару попыток через него перелезть. Начал вспоминать, есть ли у него в машине что-то, что можно было бы набросить сверху на колючую проволоку, чтобы перелезть не поранившись. Макс все это время стоял с отвисшей челюстью у забора и, время от времени, дотрагивался до него рукой. Толик, ощупывая голову, тихо матерился.
- Макс, а ну не втыкай! – крикнул Бец. – Доставай из машины коврики, проволоку прикрыть. Я гляну, где удобнее будет!
Бец пошел вокруг забора и вдруг остановился как вкопанный. Забор образовывал квадрат, с длиной стороны метров десять. Когда Бец повернул за угол, он увидел, что одна из сторон квадрата полностью отсутствут. Ни металлической сетки, ни железных столбов, ни колючей проволоки. Толя, пошедший за ним, удивленно охнул.
- Надо же, вечером еще было! Спиздили! Как есть, спиздили! Ну, дают! – Толик покачал головой.
- Макс, - негромко позвал Бец, - смотри. Вот так очевидно вы и подошли к вышке. И выбежал ты потом так же.
Челюсть у подошедшего Макса вернулась на место и охуение, которым был пронизан весь его облик, тут же улетучилось.
- Макс, слушай, а мужики те, вы ж с ними висели еще? Кто они? Откуда они?
- Да с соседнего села они, дом там снимают. Говорят – девелоперы, блядь, а я их доёбывал, что, мол, не надо пиздеть, вы - мусора. Мы когда тебя проводили, вернулись, бухнули немного. А темно, нихуя не видно вообще. Те говорят, мол, поехали к нам в гости, у нас гашиш прикольный. Машина у них метрах в двухстах стояла. Мы поехали к ним, в соседнее село. Выжрали все бухло, скурилил весь их гашиш. А там их то ли телки, то ли жены. Короче парни те почти в отрубе, телки ну не то, чтобы быкуют, но явно недовольны. Ну и попиздили мы пешком сюда, тут вышка, решили залезть. Бец, да попустись, нихуя у него не сломано, мне кажется. Сейчас вправлять будем! Помнишь, как тогда? Ну, когда хирург сказал, что если бы не вправляли, то не надо было бы гипс месяц носить? Чего ты такой высаженный?
- Ох, Макс, я тебе может как-нибудь потом расскажу. Это к вопросу о прочистке мозгов в отсутствии движения, долго рассказывать. – Бец шумно выдохнул. Он снова вернулся в реальный мир и с этим надо было свыкнуться. Секунду постояв, он хлопнул Макса по плечу и заорал: - Веня, блядь, хватит дрочить, ногу к осмотру! Та не пизди, что больно, сейчас вправлять будем! А ну, давай, съёбывайся!
