занесло же меня
Apr. 16th, 2010 01:06 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
npubopЯ хочу написать поэму, поэму про отделение Ощадбанка. Про запах пожилых, нечистоплотных клиентов, намертво въевшийся в обшарпанные, грязные стены.
Про операционистку Зайнуллину, которая отрешенно, как зомби, проводит бесчисленные платежи, по большей части рутинные, обыденные, но, иногда, весьма причудливые, чтобы не сказать экзотические. Но даже когда задача поистине нетривиальна, Зайнуллина остается невозмутимой и ее пальцы летают над пожелтевшей от времени клавиатурой, вызывая на двенадцатидюймовом мониторе отражение глобальных процессов, запущенных силою ее воли.
И про другую операционистку, надменную и аристократичную Марину Леонидовну Штерн, сидящую через перегородку от Зайнуллиной. Штерн считает Зайнуллину тупой понаехавшей чуркой, но единственное в чем это проявляется внешне - это косые, презрительные взгляды, которые Штерн позволяет себе изредка бросать в сторону Зайнуллиной.
И, конечно же, центральным элементом поэмы будет безымянный, похожий на Квазимодо, громадный охранник. Стоящий заебавшимся жить истуканом в темном углу, с десяти до двух и, затем, с трех до семи. На сетчатке его глаз навсегда отпечатались достоинства и недостаки внешности Зайнуллиной, Штерн и прочих сотрудниц отделения, все изъяны и соблазнительные выпуклости их фигур. В своих мыслях он давно разделил коллег на тех, с кем бы он вступил в интимную связь и тех, с которыми он не вступил бы в интимную связь никогда. А разделив, неоднократно с первыми в интимную связь вступал, опять же, в мыслях. Вступал настолько часто, что мысли эти уже не ввергают его в волнение и трепет, это как часть его службы, обыденной и беспросветной.
И только всякий раз, когда лихие инкассаторы, выставив напоказ оружие, проносятся сквозь зал с тощими мешками денег в сильных руках, он выныривает из грез и жадно смотрит на них, глаза его полнятся безысходностью и тоской, и непосвещенным клиентам банка кажется, что у него коньюктивит. Охранник не любит меня, поскольку я один из немногих попадающихся ему в жизни людей, на которых он вынужден смотреть снизу вверх.
Все это будет в моей поэме. И будет в ней еще многое, о чем нет смысла рассказывать в прозе.
Почему поэма, почему из всех видов искусства я выбираю именно этот? Потому, что я добрый. Если бы я снял об этом кино, вы бы все поперевешивались бы нахуй.
Про операционистку Зайнуллину, которая отрешенно, как зомби, проводит бесчисленные платежи, по большей части рутинные, обыденные, но, иногда, весьма причудливые, чтобы не сказать экзотические. Но даже когда задача поистине нетривиальна, Зайнуллина остается невозмутимой и ее пальцы летают над пожелтевшей от времени клавиатурой, вызывая на двенадцатидюймовом мониторе отражение глобальных процессов, запущенных силою ее воли.
И про другую операционистку, надменную и аристократичную Марину Леонидовну Штерн, сидящую через перегородку от Зайнуллиной. Штерн считает Зайнуллину тупой понаехавшей чуркой, но единственное в чем это проявляется внешне - это косые, презрительные взгляды, которые Штерн позволяет себе изредка бросать в сторону Зайнуллиной.
И, конечно же, центральным элементом поэмы будет безымянный, похожий на Квазимодо, громадный охранник. Стоящий заебавшимся жить истуканом в темном углу, с десяти до двух и, затем, с трех до семи. На сетчатке его глаз навсегда отпечатались достоинства и недостаки внешности Зайнуллиной, Штерн и прочих сотрудниц отделения, все изъяны и соблазнительные выпуклости их фигур. В своих мыслях он давно разделил коллег на тех, с кем бы он вступил в интимную связь и тех, с которыми он не вступил бы в интимную связь никогда. А разделив, неоднократно с первыми в интимную связь вступал, опять же, в мыслях. Вступал настолько часто, что мысли эти уже не ввергают его в волнение и трепет, это как часть его службы, обыденной и беспросветной.
И только всякий раз, когда лихие инкассаторы, выставив напоказ оружие, проносятся сквозь зал с тощими мешками денег в сильных руках, он выныривает из грез и жадно смотрит на них, глаза его полнятся безысходностью и тоской, и непосвещенным клиентам банка кажется, что у него коньюктивит. Охранник не любит меня, поскольку я один из немногих попадающихся ему в жизни людей, на которых он вынужден смотреть снизу вверх.
Все это будет в моей поэме. И будет в ней еще многое, о чем нет смысла рассказывать в прозе.
Почему поэма, почему из всех видов искусства я выбираю именно этот? Потому, что я добрый. Если бы я снял об этом кино, вы бы все поперевешивались бы нахуй.
