через жопу
Apr. 6th, 2010 01:20 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
npubop- В смысле, «не буду»? – Бец посмотрел на Веню, как обычно смотрят на близкого, родного человека, который вдруг неуместно и очень глупо пошутил.
- Да ну ты что, смеешься, я эту отраву если выпью мне пиздец будет, я же только-только с язвой разобрался.
На некоторое время за самодельным деревянным столом, установленным на заднем дворе стоящего под склоном Замковой горы дома, воцарилось тягостное молчание. Затем Бец тяжело вздохнул, на мгновение заглушив доносящийся с Андреевского спуска гул праздношатающейся толпы, и подчеркнуто спокойно и рассудительно заговорил.
- Веня, я уважаю твою язву, как это может и не смешно звучит, и не желаю тебе хуйни. Но, блядь, вспомни. Мы когда тарились, то обсуждали, что нас трое, и если начнем с бутылки водки, а потом ебанем две бутылки «Капшунэ», то будет в самый раз. И все согласились. И я у тебя уточнил, точно ли ты будешь пить «Капшунэ», потому что ты и месяца еще не прошло, как в больничке с язвой валялся. И ты сказал, что будешь.
- Кто сказал, что буду? Я?! Да нихуя я такого не говорил!
- Да как не говорил? Ты охуел, что ли?! – молчавший до этого момента Макс возмущенно вскинулся. - Да я сам слышал, как ты сказал: «берем две, я буду»!
- Та нихуя я такого не помню, а чего я не помню, того не было, - твердо сказал Веня. – Ну вы сами подумайте, крепленое вино, тридцать три градуса, да на мою язву. Это же ёбаная отрава. Вы чего, хотите, чтобы я прямо тут крякнул?
- Та блядь, причем тут «крякнул». Просто нахуя мы две бутыли брали, нам с Максом на двоих хватило бы одной. Нахуя я все это вслух проговаривал? Чтобы все нормально организовать. Нам одну на двоих даже лучше было бы, чем две на троих, мы же, вообще-то, курить сегодня собирались. А так мы сейчас просто нажремся, причем, с неясными перспективами. Ну, хуй с ним, Макс, открывай…
Макс сплюнул, аккуратно поставил под стол пустую бутылку из-под водки и достал из рюкзака темно-зеленую, очень стремную на вид бутылку емкостью 0,75 литра. Подплавив пластиковую пробку зажигалкой, он содрал ее, поднес горлышко открытой бутылки к носу, понюхал, выдохнул и сделал большой глоток.
- Пиздец, отрава… - сквозь зубы прорычал Макс, лихорадочно закуривая. – Веня, блять, я не представляю как мы с Бецем по бутылке на рыло осилим. Давай, подключайся.
- Не, не буду, сказал же!
- А то смотри, мы вдвоем сейчас нажремся и, прикинь, придет нам в голову идея тебя отпиздить! Ты же знаешь все эти случаи, зарублен топором во время распития…
- Та, блять, хорош пиздеть! Не пейте две, выпейте одну!
- Ну да, сейчас, одну, нихуя-нихуя, выжрем все! – неожиданно гаркнул Бец и под общий смех выхватил у Макса начатую бутылку. Честно влив в себя граммов двести, Бец, как и Макс, тут же потянулся за сигаретами. – Однако без закуски хуёво. Чую – развезет к хуям.
- Сегодня ж Пасха, - вспомнил Макс, - можно у верующих, которые из храмов идут, продукты посвященные отжимать. Кровянку, например. Ну, Исус Христос!
Макс отсалютовал бутылкой и присосался к ней.
- Блядь, не Исус Христос, а Христос Воскрес, учишь тебя учишь...
- Та, похуй, - Макс оторвался от бутылки и перевел дух. – Кстати, второй раз уже легче идет. Кровянку на сковородку, хорошо было бы. И без сковородки даже хорошо было бы. Только, подозреваю, черти за кровянку будут насмерть биться. Для нас это необязательный элемент роскоши, а для них, блядь, это краеугольный…
- Стоп, погоди, а то забуду. Веня! – Бец строго посмотрел на отказавшегося от «Капшунэ» язвенника. – А теперь еще раз, подробно, объясни, что за хуйня с драпом. Я договариваюсь про нормальный драп, встречаюсь с вами, ты паришь про каких-то сирийских пацанов, мы даем отбой барыгам, чтоб нескучно было ждать сирийских пацанов мы берем бухло, от бухла ты отказываешься. Веня, я чую какую-то хуйню!
- Да никакой хуйни, одноклассники мои бывшие, работают у сирийцев, говорят, что там трава адовая, не наша голь с зоопарка, а реальная травища, очень сильная! Кстати, пиздец, я заходил как-то в ним в офис, это цирк. Сидит куча зверей за столами, пиздит по телефонам и яйца чешут. Они все время там яйца чешут, хуй знает что у них с яйцами.
Бец задумчиво приложился к бутылке.
- А и правда, второй раз легче идет. Не знаю, Веник, мне эта трава, что я договаривался, нравится. И дешевле в два раза. Я уже раз пять брал и нормально. Да у Эдика этого сейчас все берут. Эдик говорил, что даже, бывает, на перепродажу берут.
- Это что ли трава, завернутая в тексты Дорз? – Макс глотнул несколько раз из бутылки и снова передал ее Бецу.
- Ага, у Эдика книга была, там все тексты и стихи, так он ее на пакеты пустил. Говорит, что тексты и так все знает, а книга хуевая была. Ну, в общем, не без придури он, конечно. Но трава хорошая.
– Да, хорошая трава, надо было брать.
- Да ладно вам, - Веня успокаивающе выставил руки ладонями вперед. – Так и будете хуй знает шо курить, абы б перло. Тут есть шанс реально сильной попробовать, я ж вас не напрягаю что-то там делать, я сам все замутил, просто подождать надо.
- Ну, подождем, - Бец допил бутылку, аккуратно поставил ее под стол, в компанию к пустой бутылке из-под водки и сделал Максу знак, мол, давай следующую.
- Бец, мы ж никуда не спешим вроде, чего ты так торопишься. Глянь, какая красота вокруг. Весна, природа…
Вокруг действительно была красота. Столик с двумя скамейками стоял на самом краю двора дряхлого дома, самого дальнего от мостовой Андреевского спуска в этой его части. Прямо за столиком в заросли уходила тропинка, ведущая на вершину Замковой горы. Воздух был наполнен ароматами цветущих деревьев, пели птицы, сквозь кроны блестело яркое, теплое, но еще не обжигающее, как летом, солнце.
- Да, заебись… - Бец сладко потянулся. – Вообще место охуенное. Тут не принимали никого ни разу, жильцы не возмущаются, правда, тут всегда тихо стараемся сидеть. Интересно, кто здесь живет-то? Дом, блядь, вот-вот рухнет… Небось художники, какие-то люди творческие… Рядом Андреевский… Макс, не томи, давай открывай, допьем уже, раз начали.
- Да какие нахуй художники, - Макс завозился с бутылкой и зажигалкой. – Если даже они тут и были, так давно всех выпиздили и квартиры распродали.
- Ну, выпиздили, значит выпиздили. Место все равно хорошее. Пей, давай.
Какое-то время бутылка в тишине ходила от Макса к Бецу и обратно. Несмотря на жуткую сущность «Капшунэ вина крепленого, спирт 33% об., сахар 21% мас.», они пили его с обманчивой для стороннего наблюдателя легкостью. Даже резонно опасающийся за свое здоровье Веня в какой-то момент не выдержал, взял бутылку и немного отпил. Правда тут же аккуратно выплюнул отпитое в кусты и покачал головой.
- А вот, кстати, интересно, никто не пробовал драп святить? – поднял новую, то есть, вспомнил хорошо забытую старую, тему Макс. - Ну, на пасху. Греха я в этом не вижу, святят же вино, водку. Может, план переть как-то по-другому, сильнее начинает?
- Пых говорил, что святил, - заржал Бец. После чего попытался подпереть голову кулаком, но промахнулся и чуть не ударился лицом об стол. Бец пробормотал: - Однако, блять, вставило нормально…
- Так и шо, и шо? Как освященный драп прет?
- Пых говорил, что сказочно. Говорил: «Это не план, это ВИНТОПЛАН!» и цокал языком.
- Та пиздит Пых, ему вообще чтобы перло ничего не нужно, он усилием воли может себя в нирвану отправить. Ну, или отрегулировать чтобы перло сильнее или слабее.
- Может и пиздит, а может и не пиздит. Веня, что там у нас с планом? Где мы с этими, ассирийцами, встречаемся? И когда?
- Да не сирийцы они, наши, просто работают у сирийцев. Они на Поскот подойдут, минут через тридцать-сорок.
- Ебать, а почему опять все так по-пиздоватому, нельзя было как-то поближе договориться? Это ж пиздячить через Андреевский, обходить, потом мимо музея на Пейзажную аллею…
- Ну я же не знал, куда ты нас бухать потащишь. Тем более, обходить ничего не нужно, тут короткая дорога есть. Давайте допивайте да потихоньку пойдем.
Допивать, впрочем, решили на ходу. Макс с Бецем, пришедшие в прекрасное расположение духа, пошатываясь, медленно тащились вслед за показывающим дорогу Веней. Пока дошли до вершины Замковой горы как раз допили «Капшунэ». Макс упал один раз, а Бец – два. Это было далеко не первое восхождение на холм, но, как и каждый раз, добравшись до вершины, все остановились, чтобы полюбоваться открывающимся видом. Прямо напротив, обрамленная у подножия улицами Гончарной, Воздвиженской и Кожемяцкой, возвышалась гора Детинка, более известная в узких кругах как Поскотинка, Поскот.
- Заебище! – Бец насмотрелся первый и принялся отряхивать испачканные землей джинсы. – А дальше как?
- Да элементарно. Вот тут спустимся на Воздвиженскую, а там – через старую лестницу, мимо собачьей площадки. Пятнадцать минут и мы на Поскоте.
С этими словами Веня повернулся к друзьям спиной и, проигнорировав возмущенные междометия, изящно и непринужденно, будто бы делал это каждый день, поскакал прямо по склону вниз. Казалось, будто бы он спускается с горы на лыжах, выписывая по склону зигзаги и поворачиваясь к обрыву то правым, то левым боком.
- Блядь, ну не козел? – риторически спросил у Макса Бец и проорал Вене вслед: – Веня, блядь, ты козел!
Веня в ответ махнул рукой, приглашая следовать за ним и продолжил спуск.
- Че делаеть будем? – Макс и Бец подошли к самому краю. – Может ну его нахуй, пошли обратно, обойдем?
- Та блядь лениво… Смотри, он же как-то спускается. Там вон даже что-то вроде тропинки есть. Если что, мы не гордые, можно за кусты хвататься там… Руки, короче, задействовать.
Бец с Максом сделали первые шаги по крутому склону.
- Вроде ничего, главное вот этот участок пройти, а…- Макс, не договорив, упал на жопу и проехал вниз метров пять.
- Сука, блядь, ебаный ты рот, - пробормотал Бец и, повернувшись лицом к склону, оперся на руки и так, осторожно переставляя верхние и нижние конечности, медленно спустился к Максу.
- Давай как я, не выёбывайся.
- Да ну, так мы до вечера не спустимся. – Макс встал на ноги, осторожно шагнул и тут же снова уехал на жопе вниз, еще на метра три.
Бец покачал головой и продолжил пятиться вниз раком. Спустившись к лежащему на спине и не делающему попыток встать на ноги Максу, он осторожно выпрямился и предложил:
- Покурим?
- Та ну нахуй тут курить, давай сначала спустимся. Смотри, тут вроде можно более-менее закрепиться, ложись и дай мне руку, я спущусь, закреплюсь и подстрахую чтобы ты слез нормально.
- Да это хуйня, вдвоем слетим. Я лучше рачком, так надежнее. Как этот гад тут скачет? Реально шо козел, блядь. Горный.
Метрах в сорока внизу по склону, Веня остановился у начала совсем уж крутого участка, крикнул «Ну че вы там дрочите, давайте уже, блядь!» и легко, в три прыжка достиг пологого подножия. Минут через десять до обрыва доползли двумя угандошенными гигантскими раками и Бец с Максом. При этом Макс все равно ухитрился еще пару раз проехаться животом по склону.
- Метров семь, а то и все десять. Как же он тут спустился-то? – озадаченно проговорил Бец, глядя вниз.
- Прыгал. Вот, смотри, если сначала вон туда, потом – туда и дальше можно просто с песком съехать.
- Не, вот так прыгать это хуйня. Смотри, как надо!
С этими словами Бец подобрался, прыгнул вперед и схватился руками за нависающие над обрывом ветви громадных ив, которые он приметил уже давно и с помощью которых планировал элегантно и плавно преодолеть самое серьезное на всем маршруте препятствие. Бец рассчитывал, что под его тяжестью ветви прогнутся и аккуратно опустят его прямо к подножию холма, ну, в самом плохом случае, прийдется спрыгнуть метров с двух. Однако, все пошло не так. Та ива, за ветви которой в итоге схватился Бец, росла немного справа, в стороне. Когда кинетическая энергия, равная половине квадрата скорости полета Беца помноженного на его массу, полностью перешла в потенциальную энергию упругой деформации ветвей ивы, Беца, спустившегося на пару метров, рвануло немного вверх и в сторону. И он, описав широкий, метра три радиусом, полукруг, плашмя, с поднятыми вверх, вцепившимися в ветки руками, всем телом приложился к почти вертикальному в том месте земляному склону. Раздался глухой удар и гора содрогнулась. Бец, повисев еще секунду-другую, разжал пальцы и, не меняя позы, с поднятыми вверх руками, подняв тучи пыли стремительно прошуршал по земляной стене, с грохотом ударился оземь и обратился громадной неопрятной кучей тряпья. К чести Макса и Вени надо сказать, что времени на смех они потратили совсем мало, буквально пару мгновений, досмеивались они уже на ходу. Веня – взбегая по пологому склону вверх, а Макс - осуществляя описанную ранее Бецу связку из двух с половиной прыжков вниз по обрыву.
- Старый, ты живой? Бец, ты как? – они осторожно потрясли лежащего за плечи.
- У…ю… - донеслось до них. Бец зашевелился.
- Что? Где болит? Ничего не сломал? – Бецу осторожно помогли подняться и провели экспресс-поиск открытых переломов, к их облегчению – безуспешный.
- Убью! – тихо, но внятно произнес Бец. – Веня, блядь, я тебя сейчас за всю хуйню…
Веня пристыженно молчал, Макс, вновь и вновь прокручивая перед мысленным взором все фазы полета, трясся в приступах смеха. Бец осторожно потопал ногами, пошевелил руками, ощупал себя, бормоча: «это хуйня… и это хуйня… а ну-ка, ну-ка… а, тоже хуйня…». Беца как могли почистили, он попробовал пройтись и резюмировал:
- Ну, вроде заебись. Давайте, по сигарете и пойдем, только потихонечку.
Спустя двадцать минут они уже выходили из заросшего деревьями перешейка, соединяющего Пейзажную аллею с Поскотом на его плоскую, без единого деревца вершину. Народу там было немного, одна компания расположилась возле самого входа и одна – на дальнем конце. Бец с Максом инстинктивно заняли позицию в месте, равноудаленном от обоих компаний и, изнуренные тяжелым переходом, развалились на траве. Веня остался стоять, поглядывая в сторону Пейзажной аллеи, откуда должны были появиться его бывшие одноклассники с сильненйшим сирийским драпом.
- Вот они, даже не опоздали, - Веня кивнул в сторону двух парней, входящих на Поскот. Бец с Максом приподнялись на локтях и посмотрели в указанную Веней сторону.
- Че это за баклажаны? – удивленно спросил Макс. – Ты что, со зверями учился?
Вновь прибывшие были одеты в черные брюки, черные туфли с блестящими металлическими пряжками и черные же рубашки, покрытые сложным узором из золотых и серебрянных линий. Из расстегнутых воротников рубашек сверкали на солнце массивные золотые цепи, кисти рук украшали блестящие часы и браслеты, золотые гайки на пальцах довершали картину.
- Да не, они не звери, просто колорит переняли.
- Бамбалейла и Бумшакалака, - резюмировал Бец.
Парни подошли, поздоровались с Веней за руку, окинули подозрительными взглядами Беца с Максом, одежда которых носила следы недавнего спуска с Замковой горы и сдержанно им кивнули.
- Отойдем, - деловито бросил Вене тот, что покрупнее.
- Блядь, ты посмотри, какие деловые, - процедил Бец вслед удаляющимся Вене и его приятелям. - Мне кажется, Макс, или они какие-то охуевшие?
- Да ладно, попустись, главное что траву привезли.
После непродолжительных переговоров, Веня снова пожал руки обоим косящим под банабаков. Бец наметанным взглядом уловил передачу денег при первом рукопожатии и передачу свертка с травой при втором.
- Правильно, Веник, надо шифроваться, береженого бог бережет, вроде и нет никого вокруг, а лучше все равно шифроваться, - одобрительно проговорил Бец, Макс согласно кивнул.
Когда Веня вернулся к Бецу и Максу, Бамбалейла с Бумшакалакой уже успели скрыться из виду.
- Ну чего, будем приколачивать?
- Конечно будем, что ж нам остается делать. Дай-ка глянуть.
Бец взял из Вениных рук пакет с травой, осторожно, чтобы легкий ветер не выдул из него ганджубас, развернул его, взял маленькую щепотку, растер, понюхал.
- Вроде ничего так… - начал было озвучивать результаты осмотра Бец, как вдруг осекся, повернул боком открытый пакет и поднес его к глазам.
- Ёб твою мать, - Бец встал на ноги, злобно слюнул, потом вдруг рассмеялся и покачал головой.
- Что, Бец, что там? – встревожился Веня.
- А вот, смотри что тут написано, сейчас прочитаю, - Бец набрал полную грудь воздуха и торжественно, с выражением, продекламировал: - Бифо ю слип инту анконшзнесс айд лайк ту хэв эназе кисс. Дальше читать?
- Ёб твою мать! – хором заорали Веня с Максом.
Макс вскочил на ноги.
- Бегом, они далеко не ушли! Ох сейчас кто-то пизды получит!
- Стой, стой, - Бец хитро прищурился. – Ну что за варварский подход. Делаем так: треть пакета, или даже половину сейчас отсыпаем, главное, чтобы с первого взгляда было непонятно, что драпа меньше. Остальное заворачиваем, догоняем эту Бамбалейлу с Бумшакалакой и делаем возврат. Все основания у нас есть – мы платили дороже за сирийскую траву, а это трава Эдика, по упаковке видно. По итогу у нас пол-пакета, лаве еще на пакет, я пробью у Эдика в течении часа и еще останется лаве на хавчик и бухло.
Веня и Макс, пораженные гениальностью комбинации, восхищенно смотрели на Беца.
- Так мы еще и покурить успеем, - неожиданно внес рацпредложение Веня. – Они тут будут тусоваться, на Пейзажке, у них с собой травы стакана два, на продажу. Ну, на перепордажу, гандоны, блядь.
- Думаешь, успеем? – Бец, снявший с пачки сигарет целофан, как раз готовился отсыпать из раскрытого пакета. – Ну, смотри, Веня, мне покурить тоже хочется. Но у тебя сегодня какая-то карма хуевая.
- А мы маленькую! – Со смехом вынес Макс компромисное решение, удовлетворившее всех.
Бец щедро отсыпал из пакета в целофановый мешочек, закрутил его и засунул в карман.
- Приколотим, конечно же, отсюда, нахуя наш драп тратить! – объявил он, аккуратно положил раскрытый пакет на землю и начал вытряхивать табак из сигареты.
В это время от входа на Поскот раздался какой-то шум, невнятные крики и топот. Все синхронно повернулись на звуки. Из лесочка, отделяющего Поскот от Пейзажной аллеи, выбежали Бумшакалака с Бамбалейлой. Бежали они не очень эстетично, зато очень быстро. Выбежав на середину горы, бежавший впереди резко остановился, посмотрел вправо, влево, и в тот момент, когда из лесочка выбежали менты, приняв решение, побежал вниз по склону, в направлении улицы Кожемяцкой. Второй последовал за ним. Менты бросились следом, срезая угол.
Картина, навсегда запечатлившаяся в памяти друзей, поражала своей динамичностью. По покрытому изумрудному травой крутому склону, набирая скорость, неслись вниз две одетые в черное фигуры. За ними, так же неуклонно ускоряясь, придерживая фуражки и дубинки, мчались трое милиционеров. Даже не верилось, что люди могут переставлять ноги с такой скоростью. И вообще непонятно, как они ухитрялись сохранять равновесие, сбегая по кажущемуся сверху почти отвесным склону. Через несколько секунд преследуемые и преследователи исчезли в зарослях у подножия горы. Крики, топот, треск кустарника, через который проламывались люди, практически стихли, а Бец, Макс и Веня все стояли с открытыми ртами.
- Вот как спускаться надо! – первым пришел в себя Макс. – Не то, что мы – полчаса ковыляли, чуть не поубивались.
- Ну что же, - философски сказал Бец, - лаве мы с них уже не снимем. Давайте хоть покурим, я приколочу. Только вы поглядывайте, а то вдруг еще арьегард подтянется. Блядь, что за день! Не удивлюсь, если сейчас придется всю купленную втридорога траву скидывать.
Однако милиция в тот день их больше не побеспокоила. Ни пока они приколачивали, ни пока курили, ни пока валялись на траве, рассказывая друг другу истории, одна смешнее другой. И когда они приколотили вторую, а потом по персоналке каждому, а потом ползли, еле передвигая ноги, вверх по кажущейся бесконечной лестнице, ведущей на Пейзажную аллею, вокруг не оказалось ни единого милиционера. И даже когда Бец, увидев на выходящем на Пейзажную аллею балконе старого дома одетого в цветастые шорты, лысого, брюхастого мужика, сидящего в шезлонге и попивающего через трубочку какой-то коктейль, начал орать ему «А ну нахуй съебал отсюда! Тут художники, блядь, должны жить! Художники, понял, хуйло?! Съебал, блядь, быстро! Тут художники должны жить!», а потом начал швырять в него камни, ни одна голубая рубашка не появилась в поле зрения и никто не испортил друзьям выстраданный ими праздник.
- Да ну ты что, смеешься, я эту отраву если выпью мне пиздец будет, я же только-только с язвой разобрался.
На некоторое время за самодельным деревянным столом, установленным на заднем дворе стоящего под склоном Замковой горы дома, воцарилось тягостное молчание. Затем Бец тяжело вздохнул, на мгновение заглушив доносящийся с Андреевского спуска гул праздношатающейся толпы, и подчеркнуто спокойно и рассудительно заговорил.
- Веня, я уважаю твою язву, как это может и не смешно звучит, и не желаю тебе хуйни. Но, блядь, вспомни. Мы когда тарились, то обсуждали, что нас трое, и если начнем с бутылки водки, а потом ебанем две бутылки «Капшунэ», то будет в самый раз. И все согласились. И я у тебя уточнил, точно ли ты будешь пить «Капшунэ», потому что ты и месяца еще не прошло, как в больничке с язвой валялся. И ты сказал, что будешь.
- Кто сказал, что буду? Я?! Да нихуя я такого не говорил!
- Да как не говорил? Ты охуел, что ли?! – молчавший до этого момента Макс возмущенно вскинулся. - Да я сам слышал, как ты сказал: «берем две, я буду»!
- Та нихуя я такого не помню, а чего я не помню, того не было, - твердо сказал Веня. – Ну вы сами подумайте, крепленое вино, тридцать три градуса, да на мою язву. Это же ёбаная отрава. Вы чего, хотите, чтобы я прямо тут крякнул?
- Та блядь, причем тут «крякнул». Просто нахуя мы две бутыли брали, нам с Максом на двоих хватило бы одной. Нахуя я все это вслух проговаривал? Чтобы все нормально организовать. Нам одну на двоих даже лучше было бы, чем две на троих, мы же, вообще-то, курить сегодня собирались. А так мы сейчас просто нажремся, причем, с неясными перспективами. Ну, хуй с ним, Макс, открывай…
Макс сплюнул, аккуратно поставил под стол пустую бутылку из-под водки и достал из рюкзака темно-зеленую, очень стремную на вид бутылку емкостью 0,75 литра. Подплавив пластиковую пробку зажигалкой, он содрал ее, поднес горлышко открытой бутылки к носу, понюхал, выдохнул и сделал большой глоток.
- Пиздец, отрава… - сквозь зубы прорычал Макс, лихорадочно закуривая. – Веня, блять, я не представляю как мы с Бецем по бутылке на рыло осилим. Давай, подключайся.
- Не, не буду, сказал же!
- А то смотри, мы вдвоем сейчас нажремся и, прикинь, придет нам в голову идея тебя отпиздить! Ты же знаешь все эти случаи, зарублен топором во время распития…
- Та, блять, хорош пиздеть! Не пейте две, выпейте одну!
- Ну да, сейчас, одну, нихуя-нихуя, выжрем все! – неожиданно гаркнул Бец и под общий смех выхватил у Макса начатую бутылку. Честно влив в себя граммов двести, Бец, как и Макс, тут же потянулся за сигаретами. – Однако без закуски хуёво. Чую – развезет к хуям.
- Сегодня ж Пасха, - вспомнил Макс, - можно у верующих, которые из храмов идут, продукты посвященные отжимать. Кровянку, например. Ну, Исус Христос!
Макс отсалютовал бутылкой и присосался к ней.
- Блядь, не Исус Христос, а Христос Воскрес, учишь тебя учишь...
- Та, похуй, - Макс оторвался от бутылки и перевел дух. – Кстати, второй раз уже легче идет. Кровянку на сковородку, хорошо было бы. И без сковородки даже хорошо было бы. Только, подозреваю, черти за кровянку будут насмерть биться. Для нас это необязательный элемент роскоши, а для них, блядь, это краеугольный…
- Стоп, погоди, а то забуду. Веня! – Бец строго посмотрел на отказавшегося от «Капшунэ» язвенника. – А теперь еще раз, подробно, объясни, что за хуйня с драпом. Я договариваюсь про нормальный драп, встречаюсь с вами, ты паришь про каких-то сирийских пацанов, мы даем отбой барыгам, чтоб нескучно было ждать сирийских пацанов мы берем бухло, от бухла ты отказываешься. Веня, я чую какую-то хуйню!
- Да никакой хуйни, одноклассники мои бывшие, работают у сирийцев, говорят, что там трава адовая, не наша голь с зоопарка, а реальная травища, очень сильная! Кстати, пиздец, я заходил как-то в ним в офис, это цирк. Сидит куча зверей за столами, пиздит по телефонам и яйца чешут. Они все время там яйца чешут, хуй знает что у них с яйцами.
Бец задумчиво приложился к бутылке.
- А и правда, второй раз легче идет. Не знаю, Веник, мне эта трава, что я договаривался, нравится. И дешевле в два раза. Я уже раз пять брал и нормально. Да у Эдика этого сейчас все берут. Эдик говорил, что даже, бывает, на перепродажу берут.
- Это что ли трава, завернутая в тексты Дорз? – Макс глотнул несколько раз из бутылки и снова передал ее Бецу.
- Ага, у Эдика книга была, там все тексты и стихи, так он ее на пакеты пустил. Говорит, что тексты и так все знает, а книга хуевая была. Ну, в общем, не без придури он, конечно. Но трава хорошая.
– Да, хорошая трава, надо было брать.
- Да ладно вам, - Веня успокаивающе выставил руки ладонями вперед. – Так и будете хуй знает шо курить, абы б перло. Тут есть шанс реально сильной попробовать, я ж вас не напрягаю что-то там делать, я сам все замутил, просто подождать надо.
- Ну, подождем, - Бец допил бутылку, аккуратно поставил ее под стол, в компанию к пустой бутылке из-под водки и сделал Максу знак, мол, давай следующую.
- Бец, мы ж никуда не спешим вроде, чего ты так торопишься. Глянь, какая красота вокруг. Весна, природа…
Вокруг действительно была красота. Столик с двумя скамейками стоял на самом краю двора дряхлого дома, самого дальнего от мостовой Андреевского спуска в этой его части. Прямо за столиком в заросли уходила тропинка, ведущая на вершину Замковой горы. Воздух был наполнен ароматами цветущих деревьев, пели птицы, сквозь кроны блестело яркое, теплое, но еще не обжигающее, как летом, солнце.
- Да, заебись… - Бец сладко потянулся. – Вообще место охуенное. Тут не принимали никого ни разу, жильцы не возмущаются, правда, тут всегда тихо стараемся сидеть. Интересно, кто здесь живет-то? Дом, блядь, вот-вот рухнет… Небось художники, какие-то люди творческие… Рядом Андреевский… Макс, не томи, давай открывай, допьем уже, раз начали.
- Да какие нахуй художники, - Макс завозился с бутылкой и зажигалкой. – Если даже они тут и были, так давно всех выпиздили и квартиры распродали.
- Ну, выпиздили, значит выпиздили. Место все равно хорошее. Пей, давай.
Какое-то время бутылка в тишине ходила от Макса к Бецу и обратно. Несмотря на жуткую сущность «Капшунэ вина крепленого, спирт 33% об., сахар 21% мас.», они пили его с обманчивой для стороннего наблюдателя легкостью. Даже резонно опасающийся за свое здоровье Веня в какой-то момент не выдержал, взял бутылку и немного отпил. Правда тут же аккуратно выплюнул отпитое в кусты и покачал головой.
- А вот, кстати, интересно, никто не пробовал драп святить? – поднял новую, то есть, вспомнил хорошо забытую старую, тему Макс. - Ну, на пасху. Греха я в этом не вижу, святят же вино, водку. Может, план переть как-то по-другому, сильнее начинает?
- Пых говорил, что святил, - заржал Бец. После чего попытался подпереть голову кулаком, но промахнулся и чуть не ударился лицом об стол. Бец пробормотал: - Однако, блять, вставило нормально…
- Так и шо, и шо? Как освященный драп прет?
- Пых говорил, что сказочно. Говорил: «Это не план, это ВИНТОПЛАН!» и цокал языком.
- Та пиздит Пых, ему вообще чтобы перло ничего не нужно, он усилием воли может себя в нирвану отправить. Ну, или отрегулировать чтобы перло сильнее или слабее.
- Может и пиздит, а может и не пиздит. Веня, что там у нас с планом? Где мы с этими, ассирийцами, встречаемся? И когда?
- Да не сирийцы они, наши, просто работают у сирийцев. Они на Поскот подойдут, минут через тридцать-сорок.
- Ебать, а почему опять все так по-пиздоватому, нельзя было как-то поближе договориться? Это ж пиздячить через Андреевский, обходить, потом мимо музея на Пейзажную аллею…
- Ну я же не знал, куда ты нас бухать потащишь. Тем более, обходить ничего не нужно, тут короткая дорога есть. Давайте допивайте да потихоньку пойдем.
Допивать, впрочем, решили на ходу. Макс с Бецем, пришедшие в прекрасное расположение духа, пошатываясь, медленно тащились вслед за показывающим дорогу Веней. Пока дошли до вершины Замковой горы как раз допили «Капшунэ». Макс упал один раз, а Бец – два. Это было далеко не первое восхождение на холм, но, как и каждый раз, добравшись до вершины, все остановились, чтобы полюбоваться открывающимся видом. Прямо напротив, обрамленная у подножия улицами Гончарной, Воздвиженской и Кожемяцкой, возвышалась гора Детинка, более известная в узких кругах как Поскотинка, Поскот.
- Заебище! – Бец насмотрелся первый и принялся отряхивать испачканные землей джинсы. – А дальше как?
- Да элементарно. Вот тут спустимся на Воздвиженскую, а там – через старую лестницу, мимо собачьей площадки. Пятнадцать минут и мы на Поскоте.
С этими словами Веня повернулся к друзьям спиной и, проигнорировав возмущенные междометия, изящно и непринужденно, будто бы делал это каждый день, поскакал прямо по склону вниз. Казалось, будто бы он спускается с горы на лыжах, выписывая по склону зигзаги и поворачиваясь к обрыву то правым, то левым боком.
- Блядь, ну не козел? – риторически спросил у Макса Бец и проорал Вене вслед: – Веня, блядь, ты козел!
Веня в ответ махнул рукой, приглашая следовать за ним и продолжил спуск.
- Че делаеть будем? – Макс и Бец подошли к самому краю. – Может ну его нахуй, пошли обратно, обойдем?
- Та блядь лениво… Смотри, он же как-то спускается. Там вон даже что-то вроде тропинки есть. Если что, мы не гордые, можно за кусты хвататься там… Руки, короче, задействовать.
Бец с Максом сделали первые шаги по крутому склону.
- Вроде ничего, главное вот этот участок пройти, а…- Макс, не договорив, упал на жопу и проехал вниз метров пять.
- Сука, блядь, ебаный ты рот, - пробормотал Бец и, повернувшись лицом к склону, оперся на руки и так, осторожно переставляя верхние и нижние конечности, медленно спустился к Максу.
- Давай как я, не выёбывайся.
- Да ну, так мы до вечера не спустимся. – Макс встал на ноги, осторожно шагнул и тут же снова уехал на жопе вниз, еще на метра три.
Бец покачал головой и продолжил пятиться вниз раком. Спустившись к лежащему на спине и не делающему попыток встать на ноги Максу, он осторожно выпрямился и предложил:
- Покурим?
- Та ну нахуй тут курить, давай сначала спустимся. Смотри, тут вроде можно более-менее закрепиться, ложись и дай мне руку, я спущусь, закреплюсь и подстрахую чтобы ты слез нормально.
- Да это хуйня, вдвоем слетим. Я лучше рачком, так надежнее. Как этот гад тут скачет? Реально шо козел, блядь. Горный.
Метрах в сорока внизу по склону, Веня остановился у начала совсем уж крутого участка, крикнул «Ну че вы там дрочите, давайте уже, блядь!» и легко, в три прыжка достиг пологого подножия. Минут через десять до обрыва доползли двумя угандошенными гигантскими раками и Бец с Максом. При этом Макс все равно ухитрился еще пару раз проехаться животом по склону.
- Метров семь, а то и все десять. Как же он тут спустился-то? – озадаченно проговорил Бец, глядя вниз.
- Прыгал. Вот, смотри, если сначала вон туда, потом – туда и дальше можно просто с песком съехать.
- Не, вот так прыгать это хуйня. Смотри, как надо!
С этими словами Бец подобрался, прыгнул вперед и схватился руками за нависающие над обрывом ветви громадных ив, которые он приметил уже давно и с помощью которых планировал элегантно и плавно преодолеть самое серьезное на всем маршруте препятствие. Бец рассчитывал, что под его тяжестью ветви прогнутся и аккуратно опустят его прямо к подножию холма, ну, в самом плохом случае, прийдется спрыгнуть метров с двух. Однако, все пошло не так. Та ива, за ветви которой в итоге схватился Бец, росла немного справа, в стороне. Когда кинетическая энергия, равная половине квадрата скорости полета Беца помноженного на его массу, полностью перешла в потенциальную энергию упругой деформации ветвей ивы, Беца, спустившегося на пару метров, рвануло немного вверх и в сторону. И он, описав широкий, метра три радиусом, полукруг, плашмя, с поднятыми вверх, вцепившимися в ветки руками, всем телом приложился к почти вертикальному в том месте земляному склону. Раздался глухой удар и гора содрогнулась. Бец, повисев еще секунду-другую, разжал пальцы и, не меняя позы, с поднятыми вверх руками, подняв тучи пыли стремительно прошуршал по земляной стене, с грохотом ударился оземь и обратился громадной неопрятной кучей тряпья. К чести Макса и Вени надо сказать, что времени на смех они потратили совсем мало, буквально пару мгновений, досмеивались они уже на ходу. Веня – взбегая по пологому склону вверх, а Макс - осуществляя описанную ранее Бецу связку из двух с половиной прыжков вниз по обрыву.
- Старый, ты живой? Бец, ты как? – они осторожно потрясли лежащего за плечи.
- У…ю… - донеслось до них. Бец зашевелился.
- Что? Где болит? Ничего не сломал? – Бецу осторожно помогли подняться и провели экспресс-поиск открытых переломов, к их облегчению – безуспешный.
- Убью! – тихо, но внятно произнес Бец. – Веня, блядь, я тебя сейчас за всю хуйню…
Веня пристыженно молчал, Макс, вновь и вновь прокручивая перед мысленным взором все фазы полета, трясся в приступах смеха. Бец осторожно потопал ногами, пошевелил руками, ощупал себя, бормоча: «это хуйня… и это хуйня… а ну-ка, ну-ка… а, тоже хуйня…». Беца как могли почистили, он попробовал пройтись и резюмировал:
- Ну, вроде заебись. Давайте, по сигарете и пойдем, только потихонечку.
Спустя двадцать минут они уже выходили из заросшего деревьями перешейка, соединяющего Пейзажную аллею с Поскотом на его плоскую, без единого деревца вершину. Народу там было немного, одна компания расположилась возле самого входа и одна – на дальнем конце. Бец с Максом инстинктивно заняли позицию в месте, равноудаленном от обоих компаний и, изнуренные тяжелым переходом, развалились на траве. Веня остался стоять, поглядывая в сторону Пейзажной аллеи, откуда должны были появиться его бывшие одноклассники с сильненйшим сирийским драпом.
- Вот они, даже не опоздали, - Веня кивнул в сторону двух парней, входящих на Поскот. Бец с Максом приподнялись на локтях и посмотрели в указанную Веней сторону.
- Че это за баклажаны? – удивленно спросил Макс. – Ты что, со зверями учился?
Вновь прибывшие были одеты в черные брюки, черные туфли с блестящими металлическими пряжками и черные же рубашки, покрытые сложным узором из золотых и серебрянных линий. Из расстегнутых воротников рубашек сверкали на солнце массивные золотые цепи, кисти рук украшали блестящие часы и браслеты, золотые гайки на пальцах довершали картину.
- Да не, они не звери, просто колорит переняли.
- Бамбалейла и Бумшакалака, - резюмировал Бец.
Парни подошли, поздоровались с Веней за руку, окинули подозрительными взглядами Беца с Максом, одежда которых носила следы недавнего спуска с Замковой горы и сдержанно им кивнули.
- Отойдем, - деловито бросил Вене тот, что покрупнее.
- Блядь, ты посмотри, какие деловые, - процедил Бец вслед удаляющимся Вене и его приятелям. - Мне кажется, Макс, или они какие-то охуевшие?
- Да ладно, попустись, главное что траву привезли.
После непродолжительных переговоров, Веня снова пожал руки обоим косящим под банабаков. Бец наметанным взглядом уловил передачу денег при первом рукопожатии и передачу свертка с травой при втором.
- Правильно, Веник, надо шифроваться, береженого бог бережет, вроде и нет никого вокруг, а лучше все равно шифроваться, - одобрительно проговорил Бец, Макс согласно кивнул.
Когда Веня вернулся к Бецу и Максу, Бамбалейла с Бумшакалакой уже успели скрыться из виду.
- Ну чего, будем приколачивать?
- Конечно будем, что ж нам остается делать. Дай-ка глянуть.
Бец взял из Вениных рук пакет с травой, осторожно, чтобы легкий ветер не выдул из него ганджубас, развернул его, взял маленькую щепотку, растер, понюхал.
- Вроде ничего так… - начал было озвучивать результаты осмотра Бец, как вдруг осекся, повернул боком открытый пакет и поднес его к глазам.
- Ёб твою мать, - Бец встал на ноги, злобно слюнул, потом вдруг рассмеялся и покачал головой.
- Что, Бец, что там? – встревожился Веня.
- А вот, смотри что тут написано, сейчас прочитаю, - Бец набрал полную грудь воздуха и торжественно, с выражением, продекламировал: - Бифо ю слип инту анконшзнесс айд лайк ту хэв эназе кисс. Дальше читать?
- Ёб твою мать! – хором заорали Веня с Максом.
Макс вскочил на ноги.
- Бегом, они далеко не ушли! Ох сейчас кто-то пизды получит!
- Стой, стой, - Бец хитро прищурился. – Ну что за варварский подход. Делаем так: треть пакета, или даже половину сейчас отсыпаем, главное, чтобы с первого взгляда было непонятно, что драпа меньше. Остальное заворачиваем, догоняем эту Бамбалейлу с Бумшакалакой и делаем возврат. Все основания у нас есть – мы платили дороже за сирийскую траву, а это трава Эдика, по упаковке видно. По итогу у нас пол-пакета, лаве еще на пакет, я пробью у Эдика в течении часа и еще останется лаве на хавчик и бухло.
Веня и Макс, пораженные гениальностью комбинации, восхищенно смотрели на Беца.
- Так мы еще и покурить успеем, - неожиданно внес рацпредложение Веня. – Они тут будут тусоваться, на Пейзажке, у них с собой травы стакана два, на продажу. Ну, на перепордажу, гандоны, блядь.
- Думаешь, успеем? – Бец, снявший с пачки сигарет целофан, как раз готовился отсыпать из раскрытого пакета. – Ну, смотри, Веня, мне покурить тоже хочется. Но у тебя сегодня какая-то карма хуевая.
- А мы маленькую! – Со смехом вынес Макс компромисное решение, удовлетворившее всех.
Бец щедро отсыпал из пакета в целофановый мешочек, закрутил его и засунул в карман.
- Приколотим, конечно же, отсюда, нахуя наш драп тратить! – объявил он, аккуратно положил раскрытый пакет на землю и начал вытряхивать табак из сигареты.
В это время от входа на Поскот раздался какой-то шум, невнятные крики и топот. Все синхронно повернулись на звуки. Из лесочка, отделяющего Поскот от Пейзажной аллеи, выбежали Бумшакалака с Бамбалейлой. Бежали они не очень эстетично, зато очень быстро. Выбежав на середину горы, бежавший впереди резко остановился, посмотрел вправо, влево, и в тот момент, когда из лесочка выбежали менты, приняв решение, побежал вниз по склону, в направлении улицы Кожемяцкой. Второй последовал за ним. Менты бросились следом, срезая угол.
Картина, навсегда запечатлившаяся в памяти друзей, поражала своей динамичностью. По покрытому изумрудному травой крутому склону, набирая скорость, неслись вниз две одетые в черное фигуры. За ними, так же неуклонно ускоряясь, придерживая фуражки и дубинки, мчались трое милиционеров. Даже не верилось, что люди могут переставлять ноги с такой скоростью. И вообще непонятно, как они ухитрялись сохранять равновесие, сбегая по кажущемуся сверху почти отвесным склону. Через несколько секунд преследуемые и преследователи исчезли в зарослях у подножия горы. Крики, топот, треск кустарника, через который проламывались люди, практически стихли, а Бец, Макс и Веня все стояли с открытыми ртами.
- Вот как спускаться надо! – первым пришел в себя Макс. – Не то, что мы – полчаса ковыляли, чуть не поубивались.
- Ну что же, - философски сказал Бец, - лаве мы с них уже не снимем. Давайте хоть покурим, я приколочу. Только вы поглядывайте, а то вдруг еще арьегард подтянется. Блядь, что за день! Не удивлюсь, если сейчас придется всю купленную втридорога траву скидывать.
Однако милиция в тот день их больше не побеспокоила. Ни пока они приколачивали, ни пока курили, ни пока валялись на траве, рассказывая друг другу истории, одна смешнее другой. И когда они приколотили вторую, а потом по персоналке каждому, а потом ползли, еле передвигая ноги, вверх по кажущейся бесконечной лестнице, ведущей на Пейзажную аллею, вокруг не оказалось ни единого милиционера. И даже когда Бец, увидев на выходящем на Пейзажную аллею балконе старого дома одетого в цветастые шорты, лысого, брюхастого мужика, сидящего в шезлонге и попивающего через трубочку какой-то коктейль, начал орать ему «А ну нахуй съебал отсюда! Тут художники, блядь, должны жить! Художники, понял, хуйло?! Съебал, блядь, быстро! Тут художники должны жить!», а потом начал швырять в него камни, ни одна голубая рубашка не появилась в поле зрения и никто не испортил друзьям выстраданный ими праздник.
