Накануне

[npubop]

– Ебал я тех, кто ниже ростом, мои трусы им по колено! - Бец стал «звездой» на вершине холма, повернул ладони вверх и подставил лицо майскому солнцу. Макс с Веней расстелили куртки на траве и вынимали из кульков бутылку «Рояля», несколько пакетиков «Йуппи», стеклянные пивные бутылки, наполненные водой из под крана, и какие-то ларёчные заточки.
– Вы понимаете, это всё, теперь уже всё!
– Да, а диплом защитить? – Веня написал свой не за два семестра, как положено по научно-методической программе, а дней за десять и поэтому защиты он ожидал с некоторой опаской.
– Веня, не ссы! Все, которые будут защищаться передо мной, пройдут как дети в школу, я тебе отвечаю. Вот тем, кто пойдет после… хотя проявлю, сука, человеколюбие, пойду последним – Бец захихикал – нельзя так народ подставлять.
Макс вспомнил историю в магистральных подземельях, усмехнулся, и напомнил Вене про семигранную гайку.

С пару часов назад компания вместе с потоком, за исключением десятка лузеров, на линейке, так и не ставшей торжественной, получила справки об окончании военной кафедры, которые потенциально вместе с дипломом должны были превратиться в военные билеты лейтенатов запаса. Поскольку Бецу, Максу и Вене и менее значительные события служили поводом, то отстрел военки автоматически означал развертывание на Поскотинских высотах с заранее непросчитываемыми перспективами.

- Шо его тепер делать, оставаться в науке шото меня харит - Бец, намутил в пластиковые стаканчики три коктейля «плейн йуппи рояль» и подал товарищам. Пацаны выпили, заели и полезли за сигаретами.
- В науке есть что-то от села, от, блять, крестьянства. Если хочешь быть ученым, то готовься ебашить с далеко отложенным результатом, которого вполне может и не быть, к фиксации на одном месте, трудовому распорядку и подчинению руководителю и группе. Сельская триада - покорность – трудолюбие – терпение – это, блять, не моё.
- Да, Бец, ты у нас не земледелец, а охотник-собиратель, - Макса заинтересовало такое примитивное сравнение. – Замутить, растереть, не регламент, а конкретный ситуативный договор с членами человеческого прайда.
- Вот именно, мне что импонирует в самом мне и в людях вообще? Склонность к разумно ограниченному лидерству…
- Хуидерству – вставил Веня.
-…умеренному риску – продолжал Бец, – динамичность ума,
- По ебалу на – продолжал комментировать Веня
- …Индивидуальный подход к соплеменникам,
- И соплеменницам.
- … А главное – стремление к перемещениям в пространстве, свободное перемещание, сука, как можно в большем пространстве. Я ж не Ландау-Лившиц, мне по симпозиумам и конференциям ездить лет 15 не светит.
- Правильно, Бец – Макс пытался затушить бычок о какую-то ранюю букашку, но букашка оказалась проворнее - науковец прирастает к своему газоанализатору как предки Цихмейструка к огороду, а ведь агроцивилизация уже за тыщи лет шагнула вперед настолько, что твое деструктивное нежелание кропотливо работать, не ставит тебя перед лицом голодной смерти. Распиздяйское свободолюбие и авантюризм в наше неспокойное время, опять интегрированы в общество, на лицо его постсоветское усложнение и рост запроса на разнообразные психотипы.
- Пиздец вы заебали, - Веня налил в стаканчики на треть спирта, а на две трети, по образному выражению отсутствующего в данный момент Пыха «йуппи распидорашенного».
- Мозг тупеет от того, что ты делаешь годами одно и то же, считаешь одно и то же только в фас, в профиль и в изопроекции. Это напоминает дрессировку собачек в цирке – они в конце концов научатся играть в футбол, но больше нихуяшечки - сокращение вариантов внешних обстоятельств, и, соответственно, требуемых решений, приводит к деградации. Младший научный сотрудник – та же собачка, которую еще и пиздят палкой, а жрать дают одни кости.
- Бец, ты так рассуждаешь, потому что у тебя руководитель – мудак, я тебе уже это говорил.
– Да ладно, даже если бы он был не мудак, все равно базовые потребности не удовлетворены. Я такой человек, что одна мысль о том, что меня приручит это йобаное агросообщество вокруг – бесит. Я, блять не готов к перманентному фоновому страданию от неполученного быстрого результата посредством нетривиального точечного усилия.
- У охотника-собирателя вообще много поводов для депрессняка, это точно, особенно если ружье у него хуевое, а грибные места уже забиты дачниками.
          Веня после четырех коктейлей отчего-то не расслабился и рассуждения о месте в жизни интересовали его лишь отчасти. Его микрошеф, одутловатый аспирант-задрот, прочитал его диплом и прокомментировал его в весьма обидных выражениях. Мнение микрошефа Веню, конечно же, не интересовало, однако, как незначительная, но все же часть объективной оценки его научного труда, несколько насторожило, если не сказать напугало. Он даже решил поудалять из особо густых текстом мест диплома, всякие якорьки, типа «блядь, как вы меня заебали» и «а кто досюда дочитает, тому поставлю коньяк». 
         Макс с Бецем тем временем перешли к скотоводству – как смешанному ответу эмоционально стрёмной жизни земледельцев и нестабильному существованию собирателей. Они обсудили приполярные зоны, пустыни и сельву, прерии и пампасы, солончаки и тайгу. Через пятнадцать минут они сошлись на том, что, несмотря на сочетание мобильности и относительной свободы скотовода, жизнь последнего связана с некими правилами и сезонностью, так или иначе опирается на некий временный лагерь, что делает скотоводство субаграрной цивилизацией. Да и требования к индивидууму она предъявляла определенные - способность воевать за территорию, лояльность к племени, властность и решительность в руководстве овцами, быками и собаками, смотрящими за отарами.
– Блять, так это ж мусора и бандиты реально, - Веня налил себе в стаканчик на два пальца спирта и мощно глотнул так, что кадык описал максимально возможное по амплитуде возвратно-поступательное движение. Высыпав в рот крошки от заточива, он, жуя, добавил - ты, Бец, иди в бригаду, а ты, Макс, в мусарню. И нормал…- Веня икнул, перевернулся на куртке и отключился. Непрожеванные крошки медленным селевым потоком двинулись по подбородку.
– Веня шарит – Бец окинув взглядом «стол», понял, что они с Максом, уже довольно пьяные, остались вдвоём на значительный объём «Рояля» без грамма закуски. Так же ему вдруг пришла мысль, что в доминирующем агросообществе ему бы более менее подошла роль консультанта- ирригатора, он уже было хотел поделиться ею с Максом, как в метрах в пятидесяти он увидел троицу пепеэсников, которые уверенно направлялись в их сторону.
– Веня точно шарит – Бец махнул рукой в сторону мусоров – Макс пойдет в мусарню, Бец тоже пойдет в мусарню, и ты, кстати, тоже – он несильно пнул тело Вени носком.
      Для наряда наступал золотой век. Оприходовать несколько полуугандошенных студентов вместо того, чтобы бодро патрулировать вверенные им улицы несколько часов, было приятно и ненапряжно.
- Старший сержант Давыденко, распиваем, граждане в общественных местах! Тут вокруг мамы с детьми гуляют, а вы квасите! 
     Спустя минут двадцать Макс и Бец доволокли начавшего приходить в себя Веню в Кияновский переулок под конвоем зевающих мусоров, где их уже ждал «бобик».

- Вот, блядь, напишут телегу в деканат или штраф захуярят баксов на восемь каждому? Или и то и другое? – Бец, скрючив свои почти два метра на одном из откидных сиднений, расположенных за задним сидением «бобика». – Сука, сука, сука!
- Если они напишут телегу в деканат, то семигранная гайка может не сработать - Макс, который был не многим ниже Беца, ворковал откуда-то из-под мышек.

      В РОВД, расположенном напротив кинотетра «Зоряный», было людно. В предбаннике толклись и сидели вдоль стен потерпевшие, заявители, избитые жены, белые братья, парочка хиппи, увешанная фенечками с плеч до запястий. Сидя вполоборота на длинной деревянной скамье хиппи-девочка обнимала хиппи мальчика и, закрыв глаза, тянула «Джай гуруууу дееейваааааа! Ооооооом!» Из обезьянника раздавались крики «Я имею право на один телефонный звонок! Дайте мне телефон! Я позвоню Грабовскому! Грабовский вам покажет!» Алконавт, похожий на актера Жана-Поля Бельмондо, кидался на решетку и нечеловеческим голосом орал «Суки, вы не знаете, кто такой Грабовский, дайте мне позвонить и вы узнаете! Грабовский вам покажет! Он до вас доберется! Я выйду на свободу!». Когда его вопли становились уж совсем невыносимыми, здоровенный ефрейтор брал палку, и со словами «Нет, Чикито, ты останешься с нами», закрывал за собой дверь обезьянника, после чего крики на какое-то время прекращались.
       Сержант Давыденко запихнул немного протрезвевших студентов в кабинет, которому бы больше подошло название «каморка», забитый вещдоками и стопками дел, наваленных просто на полу.
- Документы предъявляем! Содержимое карманов и сумок на стол!
Бец с Максом переглянулись. С документами проблем не было и скоро на столе образовалась внушительная башня из корочек. Горку из паспортов, студенческих билетов и зачеток венчали три справки об окончании военной кафедры. У сержанта даже повело бровь от такого обилия идентифицирующих бумажек. Он поковырялся в горке, потом сел за стол и предвинул к себе бланк протокола.
- Ну что, умники, будем вас в армию оформлять! Начнем с тебя, - мент, ткнул ручкой в Макса. - Число, месяц, год рождения!
- У вас в руках паспорт, там все указано.
      Мусор отъехал от стола, поднялся и, обогнув стол, саданул Макса ладонью по уху. Затем вернулся за стол. – Число, блять, месяц, год рождения!
- Меня зовут Максим.
      Давыденко опять вылез из-за стола и ударил Макса немного сильнее. Бец в этот момент думал, как хорошо, что последний корабль они торпедировали ещё вчера, и он теперь не фигурирует на столе среди всякой поеботы из карманов и рюкзаков рядом с недопитой бутылкой спирта. За окнами окончательно стемнело. Взвизгнули тормоза, и в предбаннике послышалось какое-то движение.
     Дверь, которую, по-видимому, двинули ногой, распахнулась, и в проеме появилось усатое лицо капитана в камуфляжной форме. За ним, чуть поодаль, четверо бойцов, с укороченными автоматами за спинами, держали в заломанном виде двух типочков в кожаных куртках и спортивных штанах.
- Давиденко, йоп твою мать! Що тут в тебе таке!
- Оформлюю, протокол, товаришу капитане!
- Шо в них?
- Розпитие в громадських місцях, товарищу капитане!
- Давиденко, ты що, зовсім їбанувся! Жени їх нахуй звідси!
…
      Улица Московская в этот время суток была пуста. Но если бы кто-то на ней находился, то мог бы увидеть, как трое смурных фигур кружило вокруг припаркованного задом к РОВД «бобика», как космические корабли вокруг небесного тела. Затем, словно по команде, они пристроились к фронтальной поверхности желтого автомобиля, попав таким образом, в мертвую зону. Две крайние фигуры вскоре оторвались и продолжили круговые движения против часовой стрелки, а центральную, самую низкорослую фигуру, облокотившуюся на капот, ещё какое-то время трясло над решеткой радиатора. При очередном обороте первые двое, набрав достаточно энергии, чтобы сойти с орбиты, подхватили третього под руки и исчезли по касательной в спасительной темноте.