Волосы секутся

[npubop]

       Вообще-то Славик, любил не только и не столько футбол .  Он любил жирную датскую свинью Ларса Ульриха и всю остальную группу «Металлика». И если бы не одноименный альбом 1991 года, его  поклонение неизвестно куда бы зашло.  В нищие девяностые у него были одни джинсы на полгода, электрическая гитара, сделанная на заказ и дез-группа в подвале, которая, обложившись двумя слоями спиженных из близлежащих школ матов, чтобы не получать пизды от соседей, исполняла металл. Славик и дома редко расставался со своей электричкой, так что мама, которая раньше кричала ему из кухни «Слава, выключи ты эту страшную музыку, лучше посмотри телевизор», теперь перешла на «Слава, брось ты ту гитару, послушай лучше музыку». Подвал же стал для Славика местом сакральным – вокруг этого храма служителей тяжелой Каллиопы всегда тусило много петеушниц с ладными задницами, поэтому маты в подвале использовались многофункционально. Для Вени, Макса и Беца прелесть хождения в гости к Славику заключалась в том, что жил он практически на берегу Днепра и до улицы Богатырской, на которой располагался пивзавод «Оболонь», от него было два раза упасть.
     С левого от проходной завода торца располагался собственный заводской ларёк, где «отпускали» изумительное (по крайней мере казавшееся таковым) свежесваренное пиво, ничем не напоминающее нынешнюю мочу вомбата. Брались три-четыре трехлитровых банки и всё всегда было хорошо и прекрасно за исключением того случая, когда Макс, после наебнувшегося похода к тёлке подошел уже на умирающую в принципе вечеринку с кофейно-шоколадным ликёром.
    Это были отличные вечера в основном без драпа, и наличие в компании заядлого длинноволосого металлиста ориентировало присутствующих вести дискуссии об искусстве. Например, Бец любил наматывать достающие до жопы нечесаные волосы Славика на пальцы и нарочито поизучав их, изрекать «Волосы секутся – трешера ебутся!» Это был его коронный номер. Славик, слышавший это десятки раз, не знал как среагировать - вроде как на «трешер» стоило обидеться, но «ебутся» - это да, это совсем другое дело.
    Хозяин обычно радовал гостей своими пассажами, но то, что было охуенно не было новым, а то что было новым было хуевым. Однажды он вообще встретил гостей, пытающихся протиснуться на кухню, чтобы разгрузить 12 литров «оболони», словами «смотрите, какой я охуенный риф придумал» и начал на своей электричке выдавать
    Ту ту ту-ру-ру-ру ту-ту
    Ту ту ту-ру-ру-ру ту-ту 
    Макс с Бецем стали дико ржать, а проржавшись, попытались объяснять Славику, что вообще-то эту «охуенную» композицию за тридцать пять лет до него придумал МакКартни и даже записал на Белом альбоме под названием Birthday. Славик поначалу кричал «шо вы гоните», но под тяжестью аргументов сник и расстроился настолько, что даже попросил покурить. Покурить, кроме сигарет «Rainbow», ничего не было, поэтому пришлось довольствоваться бронхо-легочным лечебным сбором № 2 с бузиной и солодкой.
    Убившись пивом и поддавшись уговорам Славика, компания, в конспектах по биогеохимии, писала тексты к созданным Славиком с товарищами по подвалу шедеврам и за пару семестров оболонская группа «Angelflesh» обогатилась аутентичным песенным материалом на трёх языках. Основными хитами перспективной дез-команды стали «Оооо, старі люди їбуться», а также композиции «Полундра! По курсу дюгони!», «My little baby got a little thing» и лучшая в репертуаре композиция «Suck off Fuck off then frig away», которая приводило в экстаз не только петеушниц, но и вполне себе студенток институтов имени М.П. Драгоманова и Б.Д.Гринченка.
     Это был славный последний год тинейджерства - совок развалился, родители кормят, высшее образование получается, армия абсолютно законно откошена, трешера и прочие – ебутся. В славиковской квартире, с балкона которой открывался смешанный с пивными вертолетами великолепный вид на скованный льдом Днепр, об неидеальности мира свидетельствовала лишь прячущаяся в белой позёмке Троещина, которую с того балкона при желании также можно было разглядеть.