день рождения
Sep. 20th, 2012 02:30 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
npubopДлинный, остервенело копающийся в багажнике своего джипа, напоминал Толстому тянущего репку Кощея Бессмертного. В тусклом свете фонарей, окружающих детскую площадку на углу улиц Гончара и Большой Житомирской, разглядеть с чем он там возится не представлялось возможным, поэтому Толстый терпеливо стоял в сторонке и курил, глядя то на раздраженно шипящего Длинного, то на стоящего напротив, ухмыляющегося, в стельку пьяного Рыжего.
- Это вы еще не видели, как я его туда засовывал, даже с разложенными сидениями нихуя не влазит, цепляется за все, с-сука, - не оборачиваясь прокряхтел Длинный, продолжая совершать тянуще-раскачивающие движения руками. В салоне машины что-то треснуло, лязгнуло, Длинный попятился и вытащил наружу велосипед.
- Короче, заказывал – на! – отдуваясь сказал он и практически швырнул велосипед Рыжему. – С Днем рождения, короче!
- Ебать, Длинный, ну ты молоток! – подхватив бодро подпрыгнувший после удара колесами об асфальт велосипед расплылся в улыбке Рыжий. – Я и не надеялся, думал, решишь, что я тебя наёбываю…
- Ты решил подарить ему велосипед? – Толстый даже не пытался скрыть своего удивления.
- Ну что значит «решил», - Длинный сплюнул, отряхнул руки и полез в карман за сигаретами. – Это дитя природы, которое должно было сейчас на родине Бандеры пялить русскую женщину Марину, встречая таким образом свой день рождения в традициях украинского буржуазного национализма, три часа назад позвонил мне, сообщил, что он на детской площадочке, что он готовый и приглашает меня отметить его день рождения, а в качестве подарка потребовал велосипед. Тебе, как я понимаю, он тоже позвонил, раз ты тут.
- Та позвонил, только про велосипед ничего не говорил.
- Ну а нахуя мне два велосипеда, - засмеялся Рыжий, - я Длинному первому позвонил, вы там по деньгам потом разберетесь. Или подари мне еще что-то. Только что-то охуенное!
- А нахуя тебе один велосипед? – спросил Толстый.
- Ну как это нахуя, - Рыжий рассматривал подарок и аж светился от радости. – Буду ездить теперь, это же фан сплошной и для здоровья полезно.
- А ты хоть ездить умеешь, дурик? – улыбнулся Толстый.
- А то, я в детстве знаешь как рассекал? – вскинулся Рыжий. – Во, гляди!
Рыжий ухватился руками за руль, поставил левую ногу на педаль, склонившись к раме оттолкнулся правой, грациозно, на ходу, пронес толчковую ногу над задним колесом и устроился на сидении.
- Видал, бля! – торжествующе воскликнул он и принялся ожесточенно крутить педали. Велосипед, быстро набирая скорость, понесся по одной из уже безлюдных в это время суток, вымощенных плиткой дорожек, проходящих через детскую площадку.
- Рыжий, хорош дурить! – крикнул ему вслед Длинный.
Тропинка, по которой ехал Рыжий, заканчивалась Т-образным перекрестком и упиралась прямо в стоящую на перпендикулярной дорожке лавочку. Метров за пять до лавочки Рыжий перестал крутить педали, приподнялся над сидением и сделал характерное для велосипедистов прошлого столетия движение ногами. Педали свободно провернулись в обратном направлении, велосипед на полном ходу врезался в лавочку и, перевернувшись вверх ногами и задним колесом вперед, последовал вслед за Рыжим, чуть ранее улетевшим через руль и пролетевшим над растущими по краю детской площадки метровыми кустами.
К чести Толстого и Длинного нужно сказать, что смеялись они уже на ходу и совсем недолго, пока после пары шагов не перешли на бег. Рыжий лежал на земле, лицом вниз, сверху на нем лежал велосипед. Длинный ухватился руками за раму и заднюю вилку, рванул вверх, но так как стоял немного дальше, чем было нужно, не удержал вес и уронил приподнятый было велосипед обратно на Рыжего.
- Что ты делаешь, блядь! – рявкнул Толстый.
- Ну так помоги! – прорычал Длинный в ответ.
- Эй, кому там делать нехуй, шо вы меня моим великом ебашите, - вдруг трезво и четко произнес Рыжий и принялся возиться, пытаясь подняться на четвереньки.
- Живой, дурило, - с облегчением выдохнул Толстый и достал из большого внутреннего кармана джинсовой куртки бутылку.
- Будешь? – спросил он у Длинного.
- Ну куда, я же за рулем, - с досадой отмахнулся тот.
- Так оставь машину тут, завтра заберешь. Или драйвера вызовешь.
- Да какого еще нахуй драйвера, завтра с утра дел как говна, а сейчас этого дыбила в травму везти, палюбасу, - Длинный кивнул на копошащегося под велосипедом друга. Вместе с Толстым они подняли и отставили в сторону велосипед, а затем осторожно подняли Рыжего на ноги.
- Сам ты дыбил! – обиженно заявил Рыжий. – Не мог, блядь, проверить, чтобы тормоза у велосипеда работали! Чуть не убил меня, причем в мой день рождения! Спасибо, что испортил мне праздник!
- Да все там работает, я попросил в магазине, мне готовый велосипед отдали, отрегулированный, проверенный, со всей хуйней.
- Ага, только я когда по педалям ударил никакого торможения не было, провернулись педали просто и все.
- Рыжий, ты когда на велосипеде в последний раз ездил, говоришь? В детстве? А ты знаешь, что с тех пор многое изменилось в мире вообще и в велосипедах в частности? Например, на велосипеде теперь тормоз на руле, вот, ручки, видишь? Педалями уже никто не тормозит, придурок ты… - Длинный сокрушенно покачал головой. – Ну что, поехали в травму? На Хмельницкого, как обычно?
- Да нахуя, вроде не надо, - Рыжий ощупал свои руки, бока, потоптался на месте, - вроде все нормально, ушибся только. А ну, подержи велик!
Толстый взялся за сидение, приподнял велосипед так, чтобы заднее колесо повисло над землей и, прикладываясь к бутылке, с умилением наблюдал как Рыжий раскручивает педали и изучает работу ручного тормоза.
- Гляди, точно шо дитя природы, - сказал он Длинному, тот молча кивнул.
- Да-а… - протянул наигравшийся Рыжий. - До чего прогресс дошел… Дайте выпить, что ли.
Сделав большой глоток, Рыжий вдруг хлопнул себя по лбу.
- Блядь, у меня же день рождения, что ж это я! Прошу к столу! – Рыжий издевательски поклонился, схватил велосипед и, на каждом шагу оборачиваясь, чтобы проверить идут ли за ним друзья, покатил его по направлению к стоящему на Гончара ларьку.
- Ну не пиздец? – тихо спросил Длинный у Толстого.
- Ну пока вроде не пиздец, - улыбнулся тот. – Пусть поразвлекается человек, все же, день рождения, как ни крути.
Подойдя к уютно светящейся витрине, Рыжий поставил велосипед рядом со стоящим перед киоском круглым пластиковым столиком и склонился к открытому окошку. Толстый поставил бутылку на столик, Длинный посмотрел на часы.
- Ты будешь что-то? – спросил Толстый Длинного, тот пожал плечами.
Они молча наблюдали как Рыжий беседовал с продавщицей, отсчитывал купюры из вытащенной из кармана смятой пачки, а потом начал принимать из окошка и переносить на стол пакеты с фисташками, арахисом, вяленой рыбой, кальмарами. Затем принялся таскать из стоящих на улице холодильников пиво. Закончив накрывать на стол, он торжественно произнес:
- Такой, значит, сегодня будет формат!
После чего открыл зажигалкой две бутылки пива и протянул их друзьям.
- Рыжий, я за рулем, - мрачно процедил Длинный.
- Слушай, - Рыжий перестал кривляться. – Ну можешь ты кинуть здесь машину? Или драйвера вызвать? Ну у меня все-таки день рождения, ну прости уж, что все так по-дурацки вышло! Мне бы сегодня утром кто-то сказал бы, что я буду вечером бухать на детской площадке в Киеве с вами, я бы в рожу ему плюнул.
Секунду Длинный пристально смотрел на Рыжего, потом взял у него из рук бутылку, отхлебнул и спросил:
- Ну, так может расскажешь, что там во Львове случилось? Или откуда ты там примчался?
- А что у него могло случиться, - встрял Толстый, отхлебывая из своей бутылки и открывая пакетик с арахисом. – Как обычно, вместо того, чтобы в перерыве между совокуплениями наслаждаться достопримечательностями гастрономического и культурного характера, встрял в какую-то хуйню и все запорол. Верно, Рыжий? Ну, если в двух словах?
Рыжий ответил мрачным взглядом исподлобья, отставил в сторону пиво и приложился к принесенной Толстым бутылке.
- Короче, все не так было, - оторвавшись от бутылки возвестил он. Длинный и Толстый одновременно кивнули, не особо пряча проступившие на лицах ехидные улыбки. – Не, ну серьезно, никто никуда не встревал. Просто…
Рыжий запнулся, подбирая слова.
- Ну… - Он сделал еще один большой глоток из бутылки. – Ну, просто по мелочам как-то накопилось. Я вдруг понял, что начинается какой-то домострой и начал потихоньку быковать. Знаешь, вот это желание все обустроить, какие-то разговоры стремные о планах. Сколько мы друг друга знаем уже, а раньше я за ней такой хуйни не замечал. А потом вообще что-то запредельное началось, типа, «пей поменьше», «а зачем ты столько куришь». Ну я отшучивался, отгавкивался, а она будто не понимает, нависает и нависает. А вчера вечером сидели в кабаке, жрали. Ну я ее подъебывал как обычно, про Москву и все дела. Говорю ей, мол, смотри, на Москве твоей куда ни плюнь – попадешь в чурку какого-нибудь ёбаного, везде черножопые, не то что у нас, у нас с этим вопрос решен давно и надежно. Чурки свое место знают, не высовываются, а у вас эти бляди черножопые совсем охуели. Тут она меня под столом ногой толкает и смотрит так, укоризненно. Я подумал, что с матюками перегнул. Говорю, ну ладно, Марина, извини, попытаюсь материться поменьше, так вот, черножопых этих надо держать в строгости, потому что иначе черножопые наглеют. И тут она снова меня хуяк по ноге под столом. Та что за еб твою мать, говорю. И тут понимаю, что официант, который как раз у нас тарелки расставляет, натуральный чурка, то ли азер, то ли хуй его знает. Расставляет тарелки и лицо у него такое, каменное, ну, он же все слышал, как я дурака валял. Я даже не нашелся что сказать. Только прикидываю, вроде все уже принес, значит надрочить в еду уже не сможет.
Толстый с Длинным засмеялись.
- Ну на самом деле да, смешно, - Рыжий опять приложился к бутылке, его качнуло, но он удержал равновесие. – В общем не успел тот официант отойти, как давай мне Марина мозги полоскать. Типа, ты вообще уже дупля не отбиваешь, ты деградируешь, за тебя уже стыдно. Ну, слово за слово, послали, короче, мы друг друга на хуй. Она даже отказалась со мной обратно ехать, хуй его знает вообще где она сейчас, может, осталась там, может уехала, на звонки не отвечает.
- Тю, блядь, - протянул Толстый и потянулся за бутылкой. – Ну взрослые же люди, что вы исполняете…
- Ну вот и я ж о чем. Ну, хорошо, ну по-идиотски с этим черножопым получилось. Ну так а я что, обидеть его хотел? Я же шутил просто, черножопые то, черножопые се, черножопых ебать, черножопых гонять, черножопые сука блядь…
Длинный, стоящий за столиком напротив Рыжего, вдруг прокашлялся, тронул Рыжего за руку и покачал головой.
- Во, еще один морализатор, - фыркнул Рыжий. – Та мне похуй вообще на тех черножопых, азеры, грузины, кто там еще, пусть хоть в рот попереебутся, у нас с ними никаких вообще проблем, пусть на Москве со своими черножопыми разбираются… Да шо ты меня толкаешь? – вызверился Рыжий на повторившего свои действия Длинного.
- Обернись, - мрачно сказал Длинный, понявший, что пытаться исправить ситуацию деликатно уже не получится.
Рыжий обернулся и вытаращился на пожилого кавказца, видимо, хозяина киоска, который подошел чтобы навести порядок в холодильниках с напитками, и теперь, с каменным лицом, переставлял бутылки с полки на полку, злобно поглядывая на друзей. Толстый, отвернувшись, беззвучно трясся от хохота.
- Ну еб твою мать… - простонал Рыжий, беспомощно разводя руками, словно ища поддержки. – Ну что же это такое, подряд, я же, блядь…
Он сокрушенно вздохнул, отхлебнул из бутылки, чуть наклонился над столом, присматриваясь к разложенным на нем пакетикам, и вдруг, словно его выключили, рухнул вперед. Ножки столика тут же подломились, бутылки и пакеты полетели на асфальт, раздался звон разбитого стекла, а Рыжий, каким-то образом развернувшись лицом вверх, приложился затылком о бордюр и замер.
- Еб твою мать… - выдохнул Толстый. Они с Длинным склонились над лежащим телом. Толстый осторожно просунул руку Рыжему под голову, ощупал затылок. – Вроде целый… Пульс есть?
Длинный, щупающий запястье Рыжего, пожал плечами.
- Не могу нащупать… А, вот, вроде есть что-то… Поднимаем?
- Не, пусть полежит минуту.
Кавказец, молча наблюдавший за разворачивающимися событиями, сердито покачал головой, произнес что-то, видимо, не очень лестное, на своем, непонятном языке и ушел за ларек.
- Рыжий! – Толстый потряс лежащего за плечи. – Толя! Толя, блядь, подъем!
Он дал Рыжему пощечину, потом еще одну, посильнее. Глаза у Рыжего открылись, секунду он бездумно таращился куда-то вверх, потом резко вскочил на ноги, покачнулся, удержал равновесие и преувеличенно бодро заявил:
- Так, надо пивка!
- Хуйка! – рявкнул Длинный. – Все, хватит, домой!
- Ага, щас, все, блядь, тут брошу и поеду домой, - вызывающе проговорил Рыжий, но чувствовалось, что он немного не в своей тарелке.
- Толя, - с примирительными интонациями заговорил Толстый, - ну в самом деле, ну чего еще ловить? Ты реально вырубился, мы очканули с Длинным, что ты голову себе разбил. Уже ночь считай, давай по домам, а?
- Не, ну если вы так настроены, то надо расходиться, - неожиданно согласился Рыжий. – Какой уже смысл с вами висеть, когда вы только и думаете чтоб я чего лишнего не исполнил. Давайте, может, ближе к выходным ко мне? На пару дней, в спокойном режиме?
- Ну а чего нет, давай завтра обсудим.
- Ну вот и славно, - подытожил Рыжий. – Я как просплюсь так и наберу, или даже подъеду.
Махнув рукой, он направился к велосипеду.
- Эй, а ну стоять! – крикнул Толстый. – Рыжий, оставь велосипед, давай без хуйни!
- Та вы заебали! – Рыжий засмеялся. – Что уже не так с велосипедом?
- Слушай, ну подумай головой, ты готовый, ты на ногах не стоишь, а собираешься проехать пол-города не велосипеде! При том, что последний раз катался хуй знает когда!
- Да все нормально будет, чего вы шум поднимаете!
- Да ты ебанись, нормально! Что за моча тебе в голову ударила?!
- Да никакая не моча, во-первых, я себя нормально чувствую и хочу кататься. Во-вторых, это самый легкий и естественный способ переправить велосипед ко мне домой.
- Еще более легкий способ, - Длинный ткнул пальцем Рыжему в грудь, - это погрузить велосипед обратно ко мне. В честь дня рождения я тебя завезу.
- Да ну, ты же пил!
- Да сколько я там выпил, и до половины бутылку пива не допил. Поехали!
- Пацаны, ну чего вы параноитесь? Езжайте себе по домам, а я прокачусь, и бухло выветрится!
- Поехали! – Длинный решительно взялся за велосипед. – Протрезвеешь – хоть укатайся. А сегодня пощади наши нервы, я тебя за последний час уже два раза был готов в больницу везти.
- Ну ладно, убедил, - кивнул Рыжий и пошел следом за Длинным, катившим велосипед к своей машине.
Когда Длинный достал ключи и нажал кнопку на брелке сигнализации, Рыжий, словно внезапно обессилев, привалился к машине и свесил голову. Длинный с Толстым переглянулись.
- Толь, что? Опять? – Длинный легонько дотронулся до плеча Рыжего.
Тот помотал головой и процедил сквозь зубы:
- Хуево…
- Может, пошли на лавочку присядешь?
Рыжий снова помотал свешенной вниз головой. По его телу прошла судорога, он кашлянул раз, другой и подался вперед.
- Ну, зато не у тебя в машине, - заметил Толстый.
- Да, это не может не радовать, - согласился Длинный.
Рыжий зашелся кашлем и пошел прямо на друзей.
- Рыжий, еб твою мать! – попятился от него Длинный. – Ты поблевать спокойно можешь или нет? Да стой же, куда тебя несет?! Стой, блядь!!!
Рыжий изобразил руками какой-то невнятный, судя по всему, извиняющийся жест, развернулся и, оглашая окрестности утробным ревом, на полусогнутых ногах пошел обратно к машине. Подойдя к прислоненному к машине велосипеду, он, не прекращая реветь и кашлять, внезапно выпрямился, ухватил велосипед двумя руками за руль и, в три шага разбежавшись, запрыгнул в седло.
- Дыбил! – заорал кинувшийся было за ним, но понявший, что не успевает, Длинный.
- В пятницу у меня! – обернувшись, крикнул Рыжий и, почти положив велосипед на землю, на полном ходу вписался в поворот с Гончара на Большую Житомирскую.
- Ну не пидарас?! – Длинный пнул ногой колесо джипа и с досады плюнул. – А ты чего ржешь?
- Ну а чего бы не поржать, - задыхаясь от смеха, проговорил Толстый. – Ну, Рыжий, ну пиздец же...
- Поехали, догоним дурака, - проворчал Длинный и сел за руль.
Однако когда они, развернувшись в три приема, выехали на Большую Житомирскую, на ней уже никого не было.
- Поехали прямо, он наверное с Майдана вниз, на Подол уйдет, - решил Длинный.
Проехав Майдан и выехав на Европейскую площадь, он выругался.
- Толстый, ну не мог же он настолько от нас оторваться?
- Да не мог, конечно.
- Так где же он?
- Да где угодно, он мог на Пейзажку свернуть с БЖ, мог на Владимирскую свернуть. Хуй мы его найдем, короче.
- Ну давай круг сделаем, вернемся, может и выпалим.
- Ну а даже если и выпалим, ты за ним гоняться будешь?
- Да не буду, он тогда точно уберется. Может, просто, накатался уже, согласится загрузить велик в машину и доехать как нормальный, блядь, человек.
Вернувшись на Большую Житомирскую и никого там не обнаружив, Длинный проехался по Владимирской до Десятинной, развернулся, доехал до Богдана Хмельницкого, повернул налево и остановил машину.
- Прав ты, нехуй тут ловить. Что делать будем? – спросил он у Толстого.
- Я бы сожрал чего-нибудь. И выпил. Ну, так, чтобы как-то нормально вечер закончить.
- Ну поехали тогда чего-нибудь сожрем.
- Так а чего ехать, спустись чуть, тут ниже какой-то есть гадюшник, работает всю ночь, кухня тоже работает.
Спустившись к Хрещатику, Длинный припарковал машину напротив ярко освещенной летней площадки. Они вышли, Толстый зябко повел плечами.
- Да, не лето уже, не будем на площадке сидеть? - спросил он, Длинный молча кивнул.
Они зашли внутрь и огляделись. Средних размеров помещение было заполнено наполовину, но движение было настолько насыщенное, что казалось, будто места в зале маловато. Толстый кивнул Длинному на свободный большой стол у стенки, тот согласился.
- Тебе, как я понимаю, лучше не предлагать машину бросить? – спросил Толстый, листая меню.
- Нет, но можешь мне для разнообразия предложить вызвать драйвера, - проворчал Длинный, изучая страницу с горячими блюдами.
- И что ты на это предложение ответишь? – заинтересованно поглядел на друга Толстый.
- Отвечу «в пизду драйвера», - не отрываясь от меню, с видимым удовольствием отчеканил Длинный.
- Ну, как знаешь. Значит, я сам выпью! – Толстый махнул рукой, подзывая официантку.
Они сделали заказ и закурили. Толстый, лениво прищурившись, наблюдал как Длинный нервными щелчками сбивает пепел после каждой затяжки.
- Ну, давай, говори уже, - предложил он, когда Длинный подкурил новую сигарету от окурка и принялся яростно давить его в пепельнице.
- Я, конечно, не хочу уподобляться недоёбаной русской женщине Марине, - проговорил Длинный. – Но Рыжему пора как-то притормозить.
- Понимаешь, - Толстый покрутил принесенный стакан в пальцах, прикидывая, как лучше сформулировать свою мысль. – Ну, если считать, что ты как-то притормозил, то это не значит, что всем нужно тоже притормаживать. Только без обид.
- Да какие обиды. Я не знаю, кто и как притормозил. Но, блядь, мне бы очень хотелось, чтобы Рыжему повезло сегодня в третий раз, ну, после полета через руль и алкогольного обморока, и чтобы он целый доехал домой. Он как на надрыве каком-то в последнее время, чем это и когда закончится – вот в чем вопрос.
- Слушай, я говорил с ним. Не тупо воспитывал, а так, как бы о жизни вообще говорили. До жопы все это. Он взрослый дядя, должен разбираться сам.
Длинный хотел что-то сказать, но передумал, махнул рукой и принялся глазеть по сторонам. Его внимание привлекла шумная девичья компания, сидящая за соседним столиком.
- Я не понял, чего это они делают? – спросил он у Толстого через минуту. – В «крокодила», что ли, играют?
- Ну да, - кивнул Толстый. – Я за ними уже давно подсекаю, там есть минимум две хорошие телки. Вон та, в белой блузке и вон та, с длинными волосами.
Девушка с длинными волосами перехватила взгляд Толстого и он отсалютовал ей стаканом.
- Может, поставишь машину? – пьяно ухмыляясь, спросил он у Длинного и показал официантке на пустой стакан.
- Не, ну если бы у меня течка была как у тебя, я бы конечно поставил уже давно и сидел бы тоже глазками стрелял.
- Да какая течка, просто надо в форме себя поддерживать. В хорошей форме, если ты понимаешь, о чем я. Превозмогать в себе поца, чтобы правильная жизненная позиция сама выстреливала, автоматически.
- Вон, уже выстрелила, наслаждайся, - мрачно процедил Длинный, глядя на направившуюся к их столику девушку с длинными волосами.
- Молодые люди, - девушка говорила громко, чтобы перекричать музыку, - давайте играть с нами в «крокодила»!
- Давайте! – улыбнулся Толстый. – Только вы проиграете. Правда же, они проиграют? – уточнил он у Длинного.
Длинный, набычившись, ел Толстого глазами.
- Ну чего ты никак уже ж не попустишься? Что тебе все не так сегодня? – Толстый широко улыбнулся и подмигнул Длинному левым, скрытым от девушки глазом.
- Ладно, - выдохнул Длинный и повернулся к девушке. - Играть будем так. Мы загадываем слово. Если вы его показываете, загадываете слово нам. Точнее – ему. А я отгадываю. Если вы не показываете, мы загадываем слово опять. Все ясно?
Девушка, немного смутившись от тона, которым Длинный проводил инструктаж, кивнула.
- Ну вот и хорошо. Показываешь ты? – уточнил Длинный. – Ну, иди сюда, я загадываю тебе слово.
Длинный коротко прошептал что-то девушке на ухо. Та растерянно посмотрела на Длинного.
- Что, слова такого не знаешь? – ласково спросил он.
- Знаю, но как это показать…
- А вот подумай. Это ж вы тут в «крокодила» лупитесь с утра до вечера, должны уже нормально все показывать значит. Давай, не тяни, и показывай нормально, а то мне поугадывать охота.
- Что ты ей загадал? – спросил Толстый, когда девушка отошла к подружкам и принялась неуверенно изображать что-то, вяло двигая руками.
- Необратимость! – ощерился Длинный и, видя, как поморщился Толстый, зачастил: - Нормально! Да нормально, я тебе говорю! Показать можно через кино хотя бы, ну, переход, в жопу выебали.
Толстый хрюкнул и они принялись наблюдать за потугами женской команды. Минут через пять девушки сдались.
- Ладно, сейчас загадаю попроще, - пообещал Длинный девушке в белой блузке, сменившей девушку с длинными волосами.
- Я не знаю такого слова! – запротестовала девушка, когда Длинный оторвался от ее уха.
- Да ладно, как это не знаешь?! – изумился Длинный. – Это слово любой школьник знает. Ну да хрен с тобой, шо ж ты показывать будешь, если не знаешь… - махнул он рукой, задумался и неожиданно вскинулся: – А точно не знаешь, или притворяешься, показывать ленишься?! Да ладно, ладно, слушай другое слово.
- Что ты ей сначала загадал? – поинтересовался Толстый, когда девушка принялась, точно как предудыщая, невнятно двигать руками.
- Карбункул, - самодовольно сообщил Длинный. – Нормально! Можно было показать минимум двумя способами, через Конан Дойля и через болезнь. А сейчас она целесообразность показывает. Та целесообразность только дыбил не покажет! Ты ж не хочешь дыбилку ебать? Вот я тебя и подстраховываю.
Длинный схватил пустой стакан Толстого, продемонстрировал его официантке и показал два пальца.
- О, что это ты вдруг? – ухмыльнулся Толстый.
- Да потому что заебало уже! – пояснил Длинный и оба рассмеялись.
В течении следующих десяти минут Длинный в спринтерском темпе догонял Толстого, в три приема влив в себя триста, пока Толстый цедил сто. За это время девушки успели сломать зубы еще на двух словах и разошедшийся Длинный ежеминутно интересовался у показывающих, точно ли они понимают смысл слова, которое показывают, а у угадывающих – точно ли они знают правила игры, в которую играют. Когда, в очередной раз потерпев фиаско, девушки отрядили за новым словом следующую жертву, Толстый, которому алкоголь не давал сидеть спокойно, решил перехватить инициативу. Он встал из-за стола, покачиваясь, вышел навстречу девушке и, отмахнувшись от возмущенно заклекотавшего Длинного, загадал ей слово.
- Что, что ты ей загадал? – накинулся на него Длинный.
- Да хорошее слово, хуй они угадают!
- Какое такое хорошее?
- Ультрафиолет!
- Ты, бля, дыбил? – зашипел Длинный. – Какой нахуй ультрафиолет?! Это ж надо было додуматься!
- Да не покажут они, не ссы!
- Да уже показывают! Во, смотри!
Показывающая слово девушка талантливо изобразила как она ложится загорать, показала солнце и его лучи, защитный крем и солнцезащитные очки, и уже через минуту вся девичья компания восторженно защебетала:
- Ультрафиолет! Ультрафиолет! Ультрафиолет!
- Наша очередь загадывать! – радостно объявила девушка с длинными волосами.
- Давай, пиздуй! – мстительно проговорил Длинный. – Весь кабак на тебя смотреть будет, показыватель! В следующий раз будешь знать, как хуйню пороть!
После продолжительного совещания с подругами, длинноволосая поманила пальцем Толстого, привстав на цыпочки, дотянулась до его уха и прошептала загаданное слово. Толстый пренебрежительно хмыкнул, повернулся к Длинному лицом и помахал ему рукой, привлекая внимание. Было видно, что он уже изрядно пьян.
- Я тут, - выдохнув, выпрямился на стуле Длинный. – Демонстрируй, Станиславский!
Толстый кивнул, мгновение постоял, собираясь, потом торжественно шагнул вперед, величественно поднял над головой правую руку и сжал ее пальцы в кулак, всем телом потянулся за вскинутой вверх рукой и замер, глядя на Длинного. Потом вышел из образа и сделал приглашающий жест, мол, ну, давай, угадывай уже ж.
- Эээ… - Длинный потер подбородок и отпил из стакана. – Это статуя, памятник?
Толстый уклончиво покачал головой, мол, и да, и нет.
- Ты победил? Победитель? – продолжал допытываться Длинный.
Толстый скривился, дивясь недогадливости партнера и снова уклончиво покачал головой.
- Ты показываешь человека? Или понятие? – наседал Длинный и, увидев третье по счету «и да и нет», процедил: «Блядь!» и потребовал: - Покажи еще раз, покажи больше!
Толстый с готовностью кивнул, сделал шаг вперед, выбросил над головой кулак, потянулся за ним и застыл.
- Ну?! – прорычал Длинный.
Давай, угадывай, просемафорил Толстый.
- Ты можешь показать по-другому? Еще что-то показать можешь?
Толстый задумался, потом кивнул, сделал шаг вперед, потянулся вверх за кулаком, замер и, словно сбылась его самая заветная мечта, кивнул и расплылся в счастливой улыбке.
- Ты полетел в космос? Рабочий и колхозница? – поняв, что от Толстого он больше ничего добиться не сможет, принялся выдавать версии Длинный. – Чемпион?
- Ты победитель? Ты полетел куда-то? - Через пару минут и еще один стакан Длинный начал повторяться. – Так, стоп, давай сначала. Это понятие? Да шо ты головой трясешь? Да или нет?! Да? Нет? Нет или да?! Блядь!
Длинный подкурил сигарету и сделал подряд несколько глубоких затяжек.
- Толстый, - терпеливо проговорил он. – Так у нас нихуя не получится. Ты должен мне хоть какое-то направление подсказать. Хоть на что-то сказать «да». Или «нет». Нельзя на вопрос «это понятие?», или «это человек?» отвечать «и да, и нет». Согласен?
Толстый уклончиво покачал головой.
- Сука, - рявкнул Длинный. – Давай с самого начала! Только покажи мне что-нибудь кроме этого кулака над головой!
Толстый пожал плечами, покрутил пальцем у виска, еще раз пожал плечами и, подчеркнуто небрежно ткнул кулаком вверх. После чего посмотрел на Длинного и вытянул руку ладонью вперед, словно давая ему последний шанс.
- Толстый, - Длинный говорил отрывисто, глядя исподлобья. – Любое слово можно показать по-разному! Понимаешь? По-разному! Так, чтобы у меня какие-то другие ассоциации появились, понимаешь? Ты должен моим ассоциативным рядом управлять! А не клопа ебать, как ты сейчас! Понимаешь?! Давай, показывай!!!
Длинный продолжал биться над загаданным словом еще минут десять. Сначала, с каждым разом, когда Толстый делал шаг вперед и застывал с поднятым над головой кулаком, Длинный бесился все больше, потом он впал в апатию.
- Олимпиада. Гирю жмешь. Бабу выебал. – равнодушно перечислял он. Официантка принесла ему очередной стакан, он сделал большой глоток, с громким стуком поставил его на стол и подвел итог. – Все, не могу больше. Ваша взяла. Что за слово?
Девушка с длинными волосами, радостно захлопав в ладоши, объявила:
- Независимость! Мы загадывали «независимость»!
Секунду Длинный, с отвисшей челюстью, смотрел то на девушку, то на Толстого. Потом он с грохотом вскочил на ноги, опрокинув стул.
- Ты идиот? – заорал он Толстому. – Идиот?! Скажи мне, ты идиот?! Что ты мне, идиот, показывал?!
Девушки, сбившись в кучку, испуганно смотрели на разбушевавшегося Длинного.
- Ты, сука, козака мне мог хотя бы показать, козлина ты? Ёбаного казака, с чубом? Мог, блядь?! Глобус и страны на нем?! Войну?! Америку?! А ты мне что показывал?!
Все разговоры в зале стихли, все посетители, бармены и официанты, словно загипнотизированные наблюдали за разносом, который учинял Длинный.
- Показывал, что тебе мозг отбили, блядь, кулаком через жопу?! – продолжал надсаживаться Длинный. – Ты, сука, вообще соображаешь что-то?! А?! Тебе, блядь…
Неизвестно до чего договорился бы Длинный и на сколько хватило бы чувства вины, испытываемого Толстым и сдерживающего его ответную реакцию, если бы лежащий на столе мобильный Длинного не разразился пронзительной, слышной даже на фоне воплей своего хозяина, трелью. Запнувшись, Длинный вылупился на телефон, дыша как загнанная лошадь. Было видно, что он лихорадочно раздумывает, запустить телефоном в стену, или все-таки ответить на звонок. С видимым усилием взяв себя в руки, он поднял телефон со стола, провел пальцем по тачскрину и поднес аппарат к уху.
- Да! – хрипло каркнул он. Лицо его начало меняться, гневная гримаса сменилась напряженным вниманием. - Да! – повторил он. – Я знаю, это на Печерске, возле «Зоряного». Да! Я понял, скоро буду!
Он дал отбой и, отвечая на молчаливый вопрос Толстого, махнул ему рукой.
- Давай, поехали! Рыжего приняли, похоже, еще и отпиздили!
- Бля-а-адь… - Толстый показал официантке, чтобы несла счет. – Какие подробности?
- Его приняли ГАИ-шники, в ботаническом саду, - Длинный выставил перед собой руки ладонями вперед. – И не спрашивай меня, как это получилось, поехали, там узнаем.
- Ну поехали, поехали, сейчас счет принесут и поедем сразу.
- Платишь ты, как дважды просравший в крокодила, - заявил Длинный, - хуево загадавший и хуево показавший. Я тебя в машине жду.
С этими словами он достал из кармана ключи и, на автомате, одним махом осушил свой недопитый стакан. После чего замер и долго смотрел на свои руки. На левую, с ключами от машины, и на правую, с пустым стаканом.
- Еб твою мать, - усталым, лишенным интонаций голосом произнес он и пошел к ведущим на улицу дверям.
Толстый обернулся к по-прежнему молча наблюдающим за ними девушкам.
- А что, девочки, в милицию с нами поехать не хотите? – широко улыбнувшись, предложил он.
- Это вы еще не видели, как я его туда засовывал, даже с разложенными сидениями нихуя не влазит, цепляется за все, с-сука, - не оборачиваясь прокряхтел Длинный, продолжая совершать тянуще-раскачивающие движения руками. В салоне машины что-то треснуло, лязгнуло, Длинный попятился и вытащил наружу велосипед.
- Короче, заказывал – на! – отдуваясь сказал он и практически швырнул велосипед Рыжему. – С Днем рождения, короче!
- Ебать, Длинный, ну ты молоток! – подхватив бодро подпрыгнувший после удара колесами об асфальт велосипед расплылся в улыбке Рыжий. – Я и не надеялся, думал, решишь, что я тебя наёбываю…
- Ты решил подарить ему велосипед? – Толстый даже не пытался скрыть своего удивления.
- Ну что значит «решил», - Длинный сплюнул, отряхнул руки и полез в карман за сигаретами. – Это дитя природы, которое должно было сейчас на родине Бандеры пялить русскую женщину Марину, встречая таким образом свой день рождения в традициях украинского буржуазного национализма, три часа назад позвонил мне, сообщил, что он на детской площадочке, что он готовый и приглашает меня отметить его день рождения, а в качестве подарка потребовал велосипед. Тебе, как я понимаю, он тоже позвонил, раз ты тут.
- Та позвонил, только про велосипед ничего не говорил.
- Ну а нахуя мне два велосипеда, - засмеялся Рыжий, - я Длинному первому позвонил, вы там по деньгам потом разберетесь. Или подари мне еще что-то. Только что-то охуенное!
- А нахуя тебе один велосипед? – спросил Толстый.
- Ну как это нахуя, - Рыжий рассматривал подарок и аж светился от радости. – Буду ездить теперь, это же фан сплошной и для здоровья полезно.
- А ты хоть ездить умеешь, дурик? – улыбнулся Толстый.
- А то, я в детстве знаешь как рассекал? – вскинулся Рыжий. – Во, гляди!
Рыжий ухватился руками за руль, поставил левую ногу на педаль, склонившись к раме оттолкнулся правой, грациозно, на ходу, пронес толчковую ногу над задним колесом и устроился на сидении.
- Видал, бля! – торжествующе воскликнул он и принялся ожесточенно крутить педали. Велосипед, быстро набирая скорость, понесся по одной из уже безлюдных в это время суток, вымощенных плиткой дорожек, проходящих через детскую площадку.
- Рыжий, хорош дурить! – крикнул ему вслед Длинный.
Тропинка, по которой ехал Рыжий, заканчивалась Т-образным перекрестком и упиралась прямо в стоящую на перпендикулярной дорожке лавочку. Метров за пять до лавочки Рыжий перестал крутить педали, приподнялся над сидением и сделал характерное для велосипедистов прошлого столетия движение ногами. Педали свободно провернулись в обратном направлении, велосипед на полном ходу врезался в лавочку и, перевернувшись вверх ногами и задним колесом вперед, последовал вслед за Рыжим, чуть ранее улетевшим через руль и пролетевшим над растущими по краю детской площадки метровыми кустами.
К чести Толстого и Длинного нужно сказать, что смеялись они уже на ходу и совсем недолго, пока после пары шагов не перешли на бег. Рыжий лежал на земле, лицом вниз, сверху на нем лежал велосипед. Длинный ухватился руками за раму и заднюю вилку, рванул вверх, но так как стоял немного дальше, чем было нужно, не удержал вес и уронил приподнятый было велосипед обратно на Рыжего.
- Что ты делаешь, блядь! – рявкнул Толстый.
- Ну так помоги! – прорычал Длинный в ответ.
- Эй, кому там делать нехуй, шо вы меня моим великом ебашите, - вдруг трезво и четко произнес Рыжий и принялся возиться, пытаясь подняться на четвереньки.
- Живой, дурило, - с облегчением выдохнул Толстый и достал из большого внутреннего кармана джинсовой куртки бутылку.
- Будешь? – спросил он у Длинного.
- Ну куда, я же за рулем, - с досадой отмахнулся тот.
- Так оставь машину тут, завтра заберешь. Или драйвера вызовешь.
- Да какого еще нахуй драйвера, завтра с утра дел как говна, а сейчас этого дыбила в травму везти, палюбасу, - Длинный кивнул на копошащегося под велосипедом друга. Вместе с Толстым они подняли и отставили в сторону велосипед, а затем осторожно подняли Рыжего на ноги.
- Сам ты дыбил! – обиженно заявил Рыжий. – Не мог, блядь, проверить, чтобы тормоза у велосипеда работали! Чуть не убил меня, причем в мой день рождения! Спасибо, что испортил мне праздник!
- Да все там работает, я попросил в магазине, мне готовый велосипед отдали, отрегулированный, проверенный, со всей хуйней.
- Ага, только я когда по педалям ударил никакого торможения не было, провернулись педали просто и все.
- Рыжий, ты когда на велосипеде в последний раз ездил, говоришь? В детстве? А ты знаешь, что с тех пор многое изменилось в мире вообще и в велосипедах в частности? Например, на велосипеде теперь тормоз на руле, вот, ручки, видишь? Педалями уже никто не тормозит, придурок ты… - Длинный сокрушенно покачал головой. – Ну что, поехали в травму? На Хмельницкого, как обычно?
- Да нахуя, вроде не надо, - Рыжий ощупал свои руки, бока, потоптался на месте, - вроде все нормально, ушибся только. А ну, подержи велик!
Толстый взялся за сидение, приподнял велосипед так, чтобы заднее колесо повисло над землей и, прикладываясь к бутылке, с умилением наблюдал как Рыжий раскручивает педали и изучает работу ручного тормоза.
- Гляди, точно шо дитя природы, - сказал он Длинному, тот молча кивнул.
- Да-а… - протянул наигравшийся Рыжий. - До чего прогресс дошел… Дайте выпить, что ли.
Сделав большой глоток, Рыжий вдруг хлопнул себя по лбу.
- Блядь, у меня же день рождения, что ж это я! Прошу к столу! – Рыжий издевательски поклонился, схватил велосипед и, на каждом шагу оборачиваясь, чтобы проверить идут ли за ним друзья, покатил его по направлению к стоящему на Гончара ларьку.
- Ну не пиздец? – тихо спросил Длинный у Толстого.
- Ну пока вроде не пиздец, - улыбнулся тот. – Пусть поразвлекается человек, все же, день рождения, как ни крути.
Подойдя к уютно светящейся витрине, Рыжий поставил велосипед рядом со стоящим перед киоском круглым пластиковым столиком и склонился к открытому окошку. Толстый поставил бутылку на столик, Длинный посмотрел на часы.
- Ты будешь что-то? – спросил Толстый Длинного, тот пожал плечами.
Они молча наблюдали как Рыжий беседовал с продавщицей, отсчитывал купюры из вытащенной из кармана смятой пачки, а потом начал принимать из окошка и переносить на стол пакеты с фисташками, арахисом, вяленой рыбой, кальмарами. Затем принялся таскать из стоящих на улице холодильников пиво. Закончив накрывать на стол, он торжественно произнес:
- Такой, значит, сегодня будет формат!
После чего открыл зажигалкой две бутылки пива и протянул их друзьям.
- Рыжий, я за рулем, - мрачно процедил Длинный.
- Слушай, - Рыжий перестал кривляться. – Ну можешь ты кинуть здесь машину? Или драйвера вызвать? Ну у меня все-таки день рождения, ну прости уж, что все так по-дурацки вышло! Мне бы сегодня утром кто-то сказал бы, что я буду вечером бухать на детской площадке в Киеве с вами, я бы в рожу ему плюнул.
Секунду Длинный пристально смотрел на Рыжего, потом взял у него из рук бутылку, отхлебнул и спросил:
- Ну, так может расскажешь, что там во Львове случилось? Или откуда ты там примчался?
- А что у него могло случиться, - встрял Толстый, отхлебывая из своей бутылки и открывая пакетик с арахисом. – Как обычно, вместо того, чтобы в перерыве между совокуплениями наслаждаться достопримечательностями гастрономического и культурного характера, встрял в какую-то хуйню и все запорол. Верно, Рыжий? Ну, если в двух словах?
Рыжий ответил мрачным взглядом исподлобья, отставил в сторону пиво и приложился к принесенной Толстым бутылке.
- Короче, все не так было, - оторвавшись от бутылки возвестил он. Длинный и Толстый одновременно кивнули, не особо пряча проступившие на лицах ехидные улыбки. – Не, ну серьезно, никто никуда не встревал. Просто…
Рыжий запнулся, подбирая слова.
- Ну… - Он сделал еще один большой глоток из бутылки. – Ну, просто по мелочам как-то накопилось. Я вдруг понял, что начинается какой-то домострой и начал потихоньку быковать. Знаешь, вот это желание все обустроить, какие-то разговоры стремные о планах. Сколько мы друг друга знаем уже, а раньше я за ней такой хуйни не замечал. А потом вообще что-то запредельное началось, типа, «пей поменьше», «а зачем ты столько куришь». Ну я отшучивался, отгавкивался, а она будто не понимает, нависает и нависает. А вчера вечером сидели в кабаке, жрали. Ну я ее подъебывал как обычно, про Москву и все дела. Говорю ей, мол, смотри, на Москве твоей куда ни плюнь – попадешь в чурку какого-нибудь ёбаного, везде черножопые, не то что у нас, у нас с этим вопрос решен давно и надежно. Чурки свое место знают, не высовываются, а у вас эти бляди черножопые совсем охуели. Тут она меня под столом ногой толкает и смотрит так, укоризненно. Я подумал, что с матюками перегнул. Говорю, ну ладно, Марина, извини, попытаюсь материться поменьше, так вот, черножопых этих надо держать в строгости, потому что иначе черножопые наглеют. И тут она снова меня хуяк по ноге под столом. Та что за еб твою мать, говорю. И тут понимаю, что официант, который как раз у нас тарелки расставляет, натуральный чурка, то ли азер, то ли хуй его знает. Расставляет тарелки и лицо у него такое, каменное, ну, он же все слышал, как я дурака валял. Я даже не нашелся что сказать. Только прикидываю, вроде все уже принес, значит надрочить в еду уже не сможет.
Толстый с Длинным засмеялись.
- Ну на самом деле да, смешно, - Рыжий опять приложился к бутылке, его качнуло, но он удержал равновесие. – В общем не успел тот официант отойти, как давай мне Марина мозги полоскать. Типа, ты вообще уже дупля не отбиваешь, ты деградируешь, за тебя уже стыдно. Ну, слово за слово, послали, короче, мы друг друга на хуй. Она даже отказалась со мной обратно ехать, хуй его знает вообще где она сейчас, может, осталась там, может уехала, на звонки не отвечает.
- Тю, блядь, - протянул Толстый и потянулся за бутылкой. – Ну взрослые же люди, что вы исполняете…
- Ну вот и я ж о чем. Ну, хорошо, ну по-идиотски с этим черножопым получилось. Ну так а я что, обидеть его хотел? Я же шутил просто, черножопые то, черножопые се, черножопых ебать, черножопых гонять, черножопые сука блядь…
Длинный, стоящий за столиком напротив Рыжего, вдруг прокашлялся, тронул Рыжего за руку и покачал головой.
- Во, еще один морализатор, - фыркнул Рыжий. – Та мне похуй вообще на тех черножопых, азеры, грузины, кто там еще, пусть хоть в рот попереебутся, у нас с ними никаких вообще проблем, пусть на Москве со своими черножопыми разбираются… Да шо ты меня толкаешь? – вызверился Рыжий на повторившего свои действия Длинного.
- Обернись, - мрачно сказал Длинный, понявший, что пытаться исправить ситуацию деликатно уже не получится.
Рыжий обернулся и вытаращился на пожилого кавказца, видимо, хозяина киоска, который подошел чтобы навести порядок в холодильниках с напитками, и теперь, с каменным лицом, переставлял бутылки с полки на полку, злобно поглядывая на друзей. Толстый, отвернувшись, беззвучно трясся от хохота.
- Ну еб твою мать… - простонал Рыжий, беспомощно разводя руками, словно ища поддержки. – Ну что же это такое, подряд, я же, блядь…
Он сокрушенно вздохнул, отхлебнул из бутылки, чуть наклонился над столом, присматриваясь к разложенным на нем пакетикам, и вдруг, словно его выключили, рухнул вперед. Ножки столика тут же подломились, бутылки и пакеты полетели на асфальт, раздался звон разбитого стекла, а Рыжий, каким-то образом развернувшись лицом вверх, приложился затылком о бордюр и замер.
- Еб твою мать… - выдохнул Толстый. Они с Длинным склонились над лежащим телом. Толстый осторожно просунул руку Рыжему под голову, ощупал затылок. – Вроде целый… Пульс есть?
Длинный, щупающий запястье Рыжего, пожал плечами.
- Не могу нащупать… А, вот, вроде есть что-то… Поднимаем?
- Не, пусть полежит минуту.
Кавказец, молча наблюдавший за разворачивающимися событиями, сердито покачал головой, произнес что-то, видимо, не очень лестное, на своем, непонятном языке и ушел за ларек.
- Рыжий! – Толстый потряс лежащего за плечи. – Толя! Толя, блядь, подъем!
Он дал Рыжему пощечину, потом еще одну, посильнее. Глаза у Рыжего открылись, секунду он бездумно таращился куда-то вверх, потом резко вскочил на ноги, покачнулся, удержал равновесие и преувеличенно бодро заявил:
- Так, надо пивка!
- Хуйка! – рявкнул Длинный. – Все, хватит, домой!
- Ага, щас, все, блядь, тут брошу и поеду домой, - вызывающе проговорил Рыжий, но чувствовалось, что он немного не в своей тарелке.
- Толя, - с примирительными интонациями заговорил Толстый, - ну в самом деле, ну чего еще ловить? Ты реально вырубился, мы очканули с Длинным, что ты голову себе разбил. Уже ночь считай, давай по домам, а?
- Не, ну если вы так настроены, то надо расходиться, - неожиданно согласился Рыжий. – Какой уже смысл с вами висеть, когда вы только и думаете чтоб я чего лишнего не исполнил. Давайте, может, ближе к выходным ко мне? На пару дней, в спокойном режиме?
- Ну а чего нет, давай завтра обсудим.
- Ну вот и славно, - подытожил Рыжий. – Я как просплюсь так и наберу, или даже подъеду.
Махнув рукой, он направился к велосипеду.
- Эй, а ну стоять! – крикнул Толстый. – Рыжий, оставь велосипед, давай без хуйни!
- Та вы заебали! – Рыжий засмеялся. – Что уже не так с велосипедом?
- Слушай, ну подумай головой, ты готовый, ты на ногах не стоишь, а собираешься проехать пол-города не велосипеде! При том, что последний раз катался хуй знает когда!
- Да все нормально будет, чего вы шум поднимаете!
- Да ты ебанись, нормально! Что за моча тебе в голову ударила?!
- Да никакая не моча, во-первых, я себя нормально чувствую и хочу кататься. Во-вторых, это самый легкий и естественный способ переправить велосипед ко мне домой.
- Еще более легкий способ, - Длинный ткнул пальцем Рыжему в грудь, - это погрузить велосипед обратно ко мне. В честь дня рождения я тебя завезу.
- Да ну, ты же пил!
- Да сколько я там выпил, и до половины бутылку пива не допил. Поехали!
- Пацаны, ну чего вы параноитесь? Езжайте себе по домам, а я прокачусь, и бухло выветрится!
- Поехали! – Длинный решительно взялся за велосипед. – Протрезвеешь – хоть укатайся. А сегодня пощади наши нервы, я тебя за последний час уже два раза был готов в больницу везти.
- Ну ладно, убедил, - кивнул Рыжий и пошел следом за Длинным, катившим велосипед к своей машине.
Когда Длинный достал ключи и нажал кнопку на брелке сигнализации, Рыжий, словно внезапно обессилев, привалился к машине и свесил голову. Длинный с Толстым переглянулись.
- Толь, что? Опять? – Длинный легонько дотронулся до плеча Рыжего.
Тот помотал головой и процедил сквозь зубы:
- Хуево…
- Может, пошли на лавочку присядешь?
Рыжий снова помотал свешенной вниз головой. По его телу прошла судорога, он кашлянул раз, другой и подался вперед.
- Ну, зато не у тебя в машине, - заметил Толстый.
- Да, это не может не радовать, - согласился Длинный.
Рыжий зашелся кашлем и пошел прямо на друзей.
- Рыжий, еб твою мать! – попятился от него Длинный. – Ты поблевать спокойно можешь или нет? Да стой же, куда тебя несет?! Стой, блядь!!!
Рыжий изобразил руками какой-то невнятный, судя по всему, извиняющийся жест, развернулся и, оглашая окрестности утробным ревом, на полусогнутых ногах пошел обратно к машине. Подойдя к прислоненному к машине велосипеду, он, не прекращая реветь и кашлять, внезапно выпрямился, ухватил велосипед двумя руками за руль и, в три шага разбежавшись, запрыгнул в седло.
- Дыбил! – заорал кинувшийся было за ним, но понявший, что не успевает, Длинный.
- В пятницу у меня! – обернувшись, крикнул Рыжий и, почти положив велосипед на землю, на полном ходу вписался в поворот с Гончара на Большую Житомирскую.
- Ну не пидарас?! – Длинный пнул ногой колесо джипа и с досады плюнул. – А ты чего ржешь?
- Ну а чего бы не поржать, - задыхаясь от смеха, проговорил Толстый. – Ну, Рыжий, ну пиздец же...
- Поехали, догоним дурака, - проворчал Длинный и сел за руль.
Однако когда они, развернувшись в три приема, выехали на Большую Житомирскую, на ней уже никого не было.
- Поехали прямо, он наверное с Майдана вниз, на Подол уйдет, - решил Длинный.
Проехав Майдан и выехав на Европейскую площадь, он выругался.
- Толстый, ну не мог же он настолько от нас оторваться?
- Да не мог, конечно.
- Так где же он?
- Да где угодно, он мог на Пейзажку свернуть с БЖ, мог на Владимирскую свернуть. Хуй мы его найдем, короче.
- Ну давай круг сделаем, вернемся, может и выпалим.
- Ну а даже если и выпалим, ты за ним гоняться будешь?
- Да не буду, он тогда точно уберется. Может, просто, накатался уже, согласится загрузить велик в машину и доехать как нормальный, блядь, человек.
Вернувшись на Большую Житомирскую и никого там не обнаружив, Длинный проехался по Владимирской до Десятинной, развернулся, доехал до Богдана Хмельницкого, повернул налево и остановил машину.
- Прав ты, нехуй тут ловить. Что делать будем? – спросил он у Толстого.
- Я бы сожрал чего-нибудь. И выпил. Ну, так, чтобы как-то нормально вечер закончить.
- Ну поехали тогда чего-нибудь сожрем.
- Так а чего ехать, спустись чуть, тут ниже какой-то есть гадюшник, работает всю ночь, кухня тоже работает.
Спустившись к Хрещатику, Длинный припарковал машину напротив ярко освещенной летней площадки. Они вышли, Толстый зябко повел плечами.
- Да, не лето уже, не будем на площадке сидеть? - спросил он, Длинный молча кивнул.
Они зашли внутрь и огляделись. Средних размеров помещение было заполнено наполовину, но движение было настолько насыщенное, что казалось, будто места в зале маловато. Толстый кивнул Длинному на свободный большой стол у стенки, тот согласился.
- Тебе, как я понимаю, лучше не предлагать машину бросить? – спросил Толстый, листая меню.
- Нет, но можешь мне для разнообразия предложить вызвать драйвера, - проворчал Длинный, изучая страницу с горячими блюдами.
- И что ты на это предложение ответишь? – заинтересованно поглядел на друга Толстый.
- Отвечу «в пизду драйвера», - не отрываясь от меню, с видимым удовольствием отчеканил Длинный.
- Ну, как знаешь. Значит, я сам выпью! – Толстый махнул рукой, подзывая официантку.
Они сделали заказ и закурили. Толстый, лениво прищурившись, наблюдал как Длинный нервными щелчками сбивает пепел после каждой затяжки.
- Ну, давай, говори уже, - предложил он, когда Длинный подкурил новую сигарету от окурка и принялся яростно давить его в пепельнице.
- Я, конечно, не хочу уподобляться недоёбаной русской женщине Марине, - проговорил Длинный. – Но Рыжему пора как-то притормозить.
- Понимаешь, - Толстый покрутил принесенный стакан в пальцах, прикидывая, как лучше сформулировать свою мысль. – Ну, если считать, что ты как-то притормозил, то это не значит, что всем нужно тоже притормаживать. Только без обид.
- Да какие обиды. Я не знаю, кто и как притормозил. Но, блядь, мне бы очень хотелось, чтобы Рыжему повезло сегодня в третий раз, ну, после полета через руль и алкогольного обморока, и чтобы он целый доехал домой. Он как на надрыве каком-то в последнее время, чем это и когда закончится – вот в чем вопрос.
- Слушай, я говорил с ним. Не тупо воспитывал, а так, как бы о жизни вообще говорили. До жопы все это. Он взрослый дядя, должен разбираться сам.
Длинный хотел что-то сказать, но передумал, махнул рукой и принялся глазеть по сторонам. Его внимание привлекла шумная девичья компания, сидящая за соседним столиком.
- Я не понял, чего это они делают? – спросил он у Толстого через минуту. – В «крокодила», что ли, играют?
- Ну да, - кивнул Толстый. – Я за ними уже давно подсекаю, там есть минимум две хорошие телки. Вон та, в белой блузке и вон та, с длинными волосами.
Девушка с длинными волосами перехватила взгляд Толстого и он отсалютовал ей стаканом.
- Может, поставишь машину? – пьяно ухмыляясь, спросил он у Длинного и показал официантке на пустой стакан.
- Не, ну если бы у меня течка была как у тебя, я бы конечно поставил уже давно и сидел бы тоже глазками стрелял.
- Да какая течка, просто надо в форме себя поддерживать. В хорошей форме, если ты понимаешь, о чем я. Превозмогать в себе поца, чтобы правильная жизненная позиция сама выстреливала, автоматически.
- Вон, уже выстрелила, наслаждайся, - мрачно процедил Длинный, глядя на направившуюся к их столику девушку с длинными волосами.
- Молодые люди, - девушка говорила громко, чтобы перекричать музыку, - давайте играть с нами в «крокодила»!
- Давайте! – улыбнулся Толстый. – Только вы проиграете. Правда же, они проиграют? – уточнил он у Длинного.
Длинный, набычившись, ел Толстого глазами.
- Ну чего ты никак уже ж не попустишься? Что тебе все не так сегодня? – Толстый широко улыбнулся и подмигнул Длинному левым, скрытым от девушки глазом.
- Ладно, - выдохнул Длинный и повернулся к девушке. - Играть будем так. Мы загадываем слово. Если вы его показываете, загадываете слово нам. Точнее – ему. А я отгадываю. Если вы не показываете, мы загадываем слово опять. Все ясно?
Девушка, немного смутившись от тона, которым Длинный проводил инструктаж, кивнула.
- Ну вот и хорошо. Показываешь ты? – уточнил Длинный. – Ну, иди сюда, я загадываю тебе слово.
Длинный коротко прошептал что-то девушке на ухо. Та растерянно посмотрела на Длинного.
- Что, слова такого не знаешь? – ласково спросил он.
- Знаю, но как это показать…
- А вот подумай. Это ж вы тут в «крокодила» лупитесь с утра до вечера, должны уже нормально все показывать значит. Давай, не тяни, и показывай нормально, а то мне поугадывать охота.
- Что ты ей загадал? – спросил Толстый, когда девушка отошла к подружкам и принялась неуверенно изображать что-то, вяло двигая руками.
- Необратимость! – ощерился Длинный и, видя, как поморщился Толстый, зачастил: - Нормально! Да нормально, я тебе говорю! Показать можно через кино хотя бы, ну, переход, в жопу выебали.
Толстый хрюкнул и они принялись наблюдать за потугами женской команды. Минут через пять девушки сдались.
- Ладно, сейчас загадаю попроще, - пообещал Длинный девушке в белой блузке, сменившей девушку с длинными волосами.
- Я не знаю такого слова! – запротестовала девушка, когда Длинный оторвался от ее уха.
- Да ладно, как это не знаешь?! – изумился Длинный. – Это слово любой школьник знает. Ну да хрен с тобой, шо ж ты показывать будешь, если не знаешь… - махнул он рукой, задумался и неожиданно вскинулся: – А точно не знаешь, или притворяешься, показывать ленишься?! Да ладно, ладно, слушай другое слово.
- Что ты ей сначала загадал? – поинтересовался Толстый, когда девушка принялась, точно как предудыщая, невнятно двигать руками.
- Карбункул, - самодовольно сообщил Длинный. – Нормально! Можно было показать минимум двумя способами, через Конан Дойля и через болезнь. А сейчас она целесообразность показывает. Та целесообразность только дыбил не покажет! Ты ж не хочешь дыбилку ебать? Вот я тебя и подстраховываю.
Длинный схватил пустой стакан Толстого, продемонстрировал его официантке и показал два пальца.
- О, что это ты вдруг? – ухмыльнулся Толстый.
- Да потому что заебало уже! – пояснил Длинный и оба рассмеялись.
В течении следующих десяти минут Длинный в спринтерском темпе догонял Толстого, в три приема влив в себя триста, пока Толстый цедил сто. За это время девушки успели сломать зубы еще на двух словах и разошедшийся Длинный ежеминутно интересовался у показывающих, точно ли они понимают смысл слова, которое показывают, а у угадывающих – точно ли они знают правила игры, в которую играют. Когда, в очередной раз потерпев фиаско, девушки отрядили за новым словом следующую жертву, Толстый, которому алкоголь не давал сидеть спокойно, решил перехватить инициативу. Он встал из-за стола, покачиваясь, вышел навстречу девушке и, отмахнувшись от возмущенно заклекотавшего Длинного, загадал ей слово.
- Что, что ты ей загадал? – накинулся на него Длинный.
- Да хорошее слово, хуй они угадают!
- Какое такое хорошее?
- Ультрафиолет!
- Ты, бля, дыбил? – зашипел Длинный. – Какой нахуй ультрафиолет?! Это ж надо было додуматься!
- Да не покажут они, не ссы!
- Да уже показывают! Во, смотри!
Показывающая слово девушка талантливо изобразила как она ложится загорать, показала солнце и его лучи, защитный крем и солнцезащитные очки, и уже через минуту вся девичья компания восторженно защебетала:
- Ультрафиолет! Ультрафиолет! Ультрафиолет!
- Наша очередь загадывать! – радостно объявила девушка с длинными волосами.
- Давай, пиздуй! – мстительно проговорил Длинный. – Весь кабак на тебя смотреть будет, показыватель! В следующий раз будешь знать, как хуйню пороть!
После продолжительного совещания с подругами, длинноволосая поманила пальцем Толстого, привстав на цыпочки, дотянулась до его уха и прошептала загаданное слово. Толстый пренебрежительно хмыкнул, повернулся к Длинному лицом и помахал ему рукой, привлекая внимание. Было видно, что он уже изрядно пьян.
- Я тут, - выдохнув, выпрямился на стуле Длинный. – Демонстрируй, Станиславский!
Толстый кивнул, мгновение постоял, собираясь, потом торжественно шагнул вперед, величественно поднял над головой правую руку и сжал ее пальцы в кулак, всем телом потянулся за вскинутой вверх рукой и замер, глядя на Длинного. Потом вышел из образа и сделал приглашающий жест, мол, ну, давай, угадывай уже ж.
- Эээ… - Длинный потер подбородок и отпил из стакана. – Это статуя, памятник?
Толстый уклончиво покачал головой, мол, и да, и нет.
- Ты победил? Победитель? – продолжал допытываться Длинный.
Толстый скривился, дивясь недогадливости партнера и снова уклончиво покачал головой.
- Ты показываешь человека? Или понятие? – наседал Длинный и, увидев третье по счету «и да и нет», процедил: «Блядь!» и потребовал: - Покажи еще раз, покажи больше!
Толстый с готовностью кивнул, сделал шаг вперед, выбросил над головой кулак, потянулся за ним и застыл.
- Ну?! – прорычал Длинный.
Давай, угадывай, просемафорил Толстый.
- Ты можешь показать по-другому? Еще что-то показать можешь?
Толстый задумался, потом кивнул, сделал шаг вперед, потянулся вверх за кулаком, замер и, словно сбылась его самая заветная мечта, кивнул и расплылся в счастливой улыбке.
- Ты полетел в космос? Рабочий и колхозница? – поняв, что от Толстого он больше ничего добиться не сможет, принялся выдавать версии Длинный. – Чемпион?
- Ты победитель? Ты полетел куда-то? - Через пару минут и еще один стакан Длинный начал повторяться. – Так, стоп, давай сначала. Это понятие? Да шо ты головой трясешь? Да или нет?! Да? Нет? Нет или да?! Блядь!
Длинный подкурил сигарету и сделал подряд несколько глубоких затяжек.
- Толстый, - терпеливо проговорил он. – Так у нас нихуя не получится. Ты должен мне хоть какое-то направление подсказать. Хоть на что-то сказать «да». Или «нет». Нельзя на вопрос «это понятие?», или «это человек?» отвечать «и да, и нет». Согласен?
Толстый уклончиво покачал головой.
- Сука, - рявкнул Длинный. – Давай с самого начала! Только покажи мне что-нибудь кроме этого кулака над головой!
Толстый пожал плечами, покрутил пальцем у виска, еще раз пожал плечами и, подчеркнуто небрежно ткнул кулаком вверх. После чего посмотрел на Длинного и вытянул руку ладонью вперед, словно давая ему последний шанс.
- Толстый, - Длинный говорил отрывисто, глядя исподлобья. – Любое слово можно показать по-разному! Понимаешь? По-разному! Так, чтобы у меня какие-то другие ассоциации появились, понимаешь? Ты должен моим ассоциативным рядом управлять! А не клопа ебать, как ты сейчас! Понимаешь?! Давай, показывай!!!
Длинный продолжал биться над загаданным словом еще минут десять. Сначала, с каждым разом, когда Толстый делал шаг вперед и застывал с поднятым над головой кулаком, Длинный бесился все больше, потом он впал в апатию.
- Олимпиада. Гирю жмешь. Бабу выебал. – равнодушно перечислял он. Официантка принесла ему очередной стакан, он сделал большой глоток, с громким стуком поставил его на стол и подвел итог. – Все, не могу больше. Ваша взяла. Что за слово?
Девушка с длинными волосами, радостно захлопав в ладоши, объявила:
- Независимость! Мы загадывали «независимость»!
Секунду Длинный, с отвисшей челюстью, смотрел то на девушку, то на Толстого. Потом он с грохотом вскочил на ноги, опрокинув стул.
- Ты идиот? – заорал он Толстому. – Идиот?! Скажи мне, ты идиот?! Что ты мне, идиот, показывал?!
Девушки, сбившись в кучку, испуганно смотрели на разбушевавшегося Длинного.
- Ты, сука, козака мне мог хотя бы показать, козлина ты? Ёбаного казака, с чубом? Мог, блядь?! Глобус и страны на нем?! Войну?! Америку?! А ты мне что показывал?!
Все разговоры в зале стихли, все посетители, бармены и официанты, словно загипнотизированные наблюдали за разносом, который учинял Длинный.
- Показывал, что тебе мозг отбили, блядь, кулаком через жопу?! – продолжал надсаживаться Длинный. – Ты, сука, вообще соображаешь что-то?! А?! Тебе, блядь…
Неизвестно до чего договорился бы Длинный и на сколько хватило бы чувства вины, испытываемого Толстым и сдерживающего его ответную реакцию, если бы лежащий на столе мобильный Длинного не разразился пронзительной, слышной даже на фоне воплей своего хозяина, трелью. Запнувшись, Длинный вылупился на телефон, дыша как загнанная лошадь. Было видно, что он лихорадочно раздумывает, запустить телефоном в стену, или все-таки ответить на звонок. С видимым усилием взяв себя в руки, он поднял телефон со стола, провел пальцем по тачскрину и поднес аппарат к уху.
- Да! – хрипло каркнул он. Лицо его начало меняться, гневная гримаса сменилась напряженным вниманием. - Да! – повторил он. – Я знаю, это на Печерске, возле «Зоряного». Да! Я понял, скоро буду!
Он дал отбой и, отвечая на молчаливый вопрос Толстого, махнул ему рукой.
- Давай, поехали! Рыжего приняли, похоже, еще и отпиздили!
- Бля-а-адь… - Толстый показал официантке, чтобы несла счет. – Какие подробности?
- Его приняли ГАИ-шники, в ботаническом саду, - Длинный выставил перед собой руки ладонями вперед. – И не спрашивай меня, как это получилось, поехали, там узнаем.
- Ну поехали, поехали, сейчас счет принесут и поедем сразу.
- Платишь ты, как дважды просравший в крокодила, - заявил Длинный, - хуево загадавший и хуево показавший. Я тебя в машине жду.
С этими словами он достал из кармана ключи и, на автомате, одним махом осушил свой недопитый стакан. После чего замер и долго смотрел на свои руки. На левую, с ключами от машины, и на правую, с пустым стаканом.
- Еб твою мать, - усталым, лишенным интонаций голосом произнес он и пошел к ведущим на улицу дверям.
Толстый обернулся к по-прежнему молча наблюдающим за ними девушкам.
- А что, девочки, в милицию с нами поехать не хотите? – широко улыбнувшись, предложил он.
