употеваю

[npubop]

В рамках концепта шо повторенная дважды шутка два раза смешнее а также по необходимости причесывать написанное ранее ну и потому что на Поскоте сейчас был пару раз - так вышло как в старые добрые времена прямо:

Кроссовки

При первом взгляде на компанию из полутора десятков юношей и девушек, стоящих на плоской, открытой вершине холма Детинка, более известного в узких кругах как Поскотинка, или Поскот, казалось, что они играют в какую-то сложную командную игру, смысл которой был в быстрой передаче друг-другу бутылок с крепкими алкогольными напитками и тлеющих папирос, забитых марихуаной. Разбившись на маленькие группы по нескольку человек, молодые люди оживленно переговаривались и громко смеялись.

- Катя, ну не гони беса, - Макс, с убитыми глазами, масляно улыбаясь притянул к себе хихикающую девушку, - ну поехали на опен-эйр, ну почему нет?

- Макс, ну куда я, блядь, поеду, - смеялась Катя, покачиваясь на десятисантиметровых шпильках, проваливающихся в землю, - ты видел на каких я каблуках? Вы меня прямо с работы выдернули, я сюда еле дошла, а ты меня на какой-то опен-эйр еще тянешь!

- Ничего себе, «какой-то», - возмутился Макс, - ты не представляешь себе, настоящий рейв, костры до неба, полная луна, на берегу озера лупит музыка, вокруг только свои, быстрых пробьем там, у меня есть концы, это будут настоящие золотые совокупления на улицах Обухова!

- Какое еще озеро в Обухове, ты гонишь! – чтобы было легче стоять, Катя взяла Макса под руку.

- Да хуй его знает, может и не озеро, может это Днепр, но там купаться можно, там охуительно! – Макс усилил натиск. – Ты просто не представляешь, от чего отказываешься! Про такие ночи потом годами вспоминают, это лучшее, что может случиться с тобой сегодня вечером! Лучшее, что может случиться этим летом! Эй, Бец, ну скажи ты ей!

- Да, Саша, скажи мне! – снова рассмеялась Катя.

Стоящий рядом Бец, что-то увлеченно обсуждающий с Пыхом, прервался и недовольно посмотрел на них:

- Шо вам там сказать надо?

- Катю надо залечить, что она едет сегодня с нами под Обухов, висеть, потому что она съезжает, говорит, что на каблуках не может!

- Тю! – удивился Бец.

- Макс, Саша, ну я правда не смогу, ну посмотрите, я еле стою.

- Бец! Бец! Саня, блядь! Бец! – ныл оставленный в одиночестве, перебитый на середине излагаемой мысли, отчаянно залипающий Пых.

- Та, короче, - махнул рукой Бец и вернулся к прерванному разговору.

- Кать, это что, единственная причина? – Макс перестал скалиться и, насколько смог, придал своему лицу внимательное, нежное и, одновременно, серьезное выражение. – Вот эти каблуки?

- Ну да, но это серьезная причина, - подделываясь под Максово выражение лица, с наигранной серьезностью ответила Катя.

- Ну так это же меняет дело, надо просто устранить эту причину, надо, просто, переобуться! Переобуться и пиздец, и едем зависать!

- Ехать домой?

- Ну, собственно, можно и домой. Поедем, ты переобуешься, вернемся, часа на полтора-два хобота. А какие еще варианты могут быть?

- Есть вариант – отлить, - неожиданно гаркнул возникший между ними Бец. – Или вы о чем?

- Нет, Саша, мы о другом, - прыснула Катя.

- О каком таком другом? – изумился Бец. – Я считаю, что всем надо отлить, потому что мне одному идти отливать скучно!

- Ну, вон, Пыха бери и иди с ним отливать, - несколько раздраженно предложил Бецу Макс.

- Не, Пыха взять не выйдет, - Бец мотнул подбородком в сторону лежащего с закрытыми глазами на травке друга. – Пых немного подустал и нуждается в отдыхе.

- Ну ты же понимаешь, старый, что я с тобой пойти не могу, потому что не хочу оставлять Катю, а с Катей не могу пойти с тобой, потому что Кате хуево ходится на этих ее каблуках. Так что пиздуй-ка ты сам.

- Ну и ладно, пойду сам. Только вы никуда не съебитесь, пока я там это…

Бец, раскачиваясь словно сошедший с корабля моряк, зашагал в сторону заросшего лесом перешейка, ведущего с холма к лестнице, поднимающейся на Пейзажную аллею.

- Домой не хочется, это пилить на левый берег, сейчас час-пик, потом обратно, - продолжая прерванный разговор произнесла Катя. – Сейчас я тут кое-что попробую…

Говоря, она достала мобильник и набрала номер.

- Алло, Сашенька? – защебетала она в трубку.

- Какой это еще такой Сашенька?! – удачно изображая гнев взревел Макс.

- Да не какой, а какая, подруга моя, - прыснула Катя. – Саша, это я не тебе, привет! Слу-у-ушай, тут такое дело неожиданное, помнишь, мы после дачи вещи к тебе завезли, там же мои кроссовки были, они же у тебя?

Следующие пару минут Макс, одобрительно кивая, слушал, как Катя замолаживает свою подругу Сашу привезти кроссовки, мотивируя ее участием в импровизированной вечеринке на Поскоте и последующей перспективой отправиться на опен-эйр под Обухов. Потом, подустав и заскучав от избыточного девичьего треска, он взорвал забитую травой папиросу, задул паровоз Кате, временно отвлекшейся ради такого дела от телефона, напаснулся сам и, поискав глазами кого бы еще привлечь к употреблению наркотиков, решил не напрягаться и несильно пнул ногой находящегося к нему ближе всех, лежащего на травке Пыха.

- Подъем, блядь, доктор прыйшов! – гаркнул он приоткрывшему глаза Пыху.

- О, доктор это охуенно, - пробормотал Пых, оживляясь, натужно принял сидячее положение и затем, повозившись, поднялся на ноги. – Давайте, доктор, полечимся-ка, а то, знаете, шо-то у меня после этого заезда на дуру какая-то слабость такая, знаете ли…

- Давай задую, - предложил Макс, - а потом ты мне.

Какое-то время они с увлечением задували друг-другу паровозы. Поскольку никто из товарищей не изъявил желания присоединиться к этому сеансу, то паровозов получилось много и Макс принялся изгаляться. Под насмешливым взглядом закончившей разговор Кати, он отдавал задувающему ему паровозы Пыху громкие, резкие команды:

- А теперь в ноздрю! – ревел Макс, вызывая приступы здорового смеха у всех находящихся на Поскоте. – А теперь в грызло! А теперь опять в ноздрю! Теперь в другую! Снова в грызло!

Когда представление закончилось, Катя подошла поближе и торжествующе произнесла:

- Все заебись, Саша притащит кроссовки!

- Охуе-е-еть… - закрывший глаза Макс расплылся в накуренной улыбке и вдруг почувствовал что кто-то дергает его за рукав.

- Слышишь, Макс, а шо за тема у Сани с кроссовками, а? Куда это он вообще пропал? Шо за кроссовки? – Пых озирался, ища ушедшего отливать Беца, пытливо заглядывал Максу в глаза и переминался с ноги на ногу.

Выражение лица Пыха, настороженное, как у всякого столкнувшегося с чем-то непонятным и семь принятых паровозов породили в Максовой голове сразу несколько деструктивных ассоциаций и, в мгновение, инстинктивно, выбрав самую перспективную, он сказал:

- Это, короче, Пых, марки такие, под ними на походы серьезно тянет, потому так и называются, «кроссовки», под ними идешь и плачешь от счастья.

- Шо-то первый раз я о таких марках слышу, - с сомнением протянул Пых, но было видно, что озвученное Максом произвело на него сильнейшее впечатление.

- Так они только-только как появились в Киеве, ты ж на дуре своей пока лежал все проебал! Охуенная вещь, хит сезона, все охуевают просто с них!

- Так тогда охуеть же, - расцвел Пых. – Бец же там нормально уже ж взял, я надеюсь? По марочке всем перепадет?

- Нет, не всем, - жестко, словно отрубил, ответил Макс.

- А шо, по половинке? Если нормальные марки то можно и половину захавать! – Пых еще улыбался, но уже почуял неладное.

- Не в том дело, старый, - терпеливо произнес Макс, кладя руку Пыху на плечо. – Там такие нагрузки физушные, что пиздец, а ты с больнички. Там же под ними можно со вторых Теремов на Лесной уйти, не заметишь как сердце наебнётся. Мы с пацанами посоветовались и решили, что тебе их не надо, мало ли что. Окрепнешь, наберешься сил, тогда и маньячь. А сейчас – нет, от греха подальше…

- Та шо ты гонишь, не жлобитесь! Дайте мне марочку! Или хотя бы половину! – отчаяние исказило лицо Пыха.

- И не проси, иди, вон, лучше дунь еще. Или накати. А про «кроссовки» забудь, не с твоим здоровьем!

Насколько хватило бы Макса, который, несмотря на вхождение в образ, все же испытывал некоторые угрызнения совести, так и осталось неизвестным, поскольку из зарослей на вершину холма выбрался хорошо выссавшийся Бец и, вскинув правый кулак вверх, победно заорал: «Йе-е-е!». Именно на эти сжатые в кулак пальцы и смотрел неотрывно Пых, когда, словно взламывающий защиту хоккеист, рванулся навстречу Бецу. Два раза по дороге упав, он схватил Беца за плечи, повис на нем и горячо задышал ему в лицо.

- Саня, Санечка, мне хоть пол-кроссовочка бы!

- Шо?! – Бецу показалось, что он ослышался.

- Ну Бец, ну я все знаю, у тебя есть «кроссовки»! – Не видя других вариантов, Пых решил пойти на откровенный, рассчитанный на краткосрочную перспективу обман. – Мне Макс сказал, что пол-кроссовочка ты мне дашь! Давай уже ж!

Бец долгим взглядом посмотрел на свои обутые в кроссовки ноги. А Макс в это время ржал уже так, что потерял равновесие и начал соскальзывать с края холма. Благо, на обрыве рос большой куст, в который высмеиваюший свои легкие Макс и врос.

- Пых, ты ебанулся? – спросил ловящий измену за изменой Бец.

- Дай же ж кроссовок, ну хоть половину! Я сильный, я вЫхожу!!!!

- Блядь, да отъебись ты!

Пых бил себя кулаком в грудь, демонстрируя какой он сильный.

- Саня, глянь: щас двадцать раз отожмусь! На кулачках!

Пых кинулся демонстрировать чудеса наркоманского атлетизма.

- Пых, та отъебись же! – Бец, вытаращившись на отжимающегося Пыха, пытался собрать свои мозги в кучу. – Чего тебе надо?! Сссука, меня аж попустило!

- Бец, я вЫхожу! – хрипел Пых, пытаясь отжаться то ли третий, то ли четвертый раз, зависнув на полусогнутых руках. – Макс обещал! Обещал!!!

- Пых, всё! Кто тебе обещал? Макс? Все вопросы к Максу! ВСЁ!!!! – уже орал ничего не понимающий, взбешенный Бец, осознавая, что он внезапно очутился в эпицентре абсолютно непонятных событий, сложившуюся ситуацию он не контролирует и к чему это все приведет не имеет ни малейшего представления.

Только-только выползший на край холма Макс опять был атакован Пыхом.

- Я сильный, Макс! Я вЫхожу! Ну не жлобитесь уже ж… – ныл, задыхаясь от выпавших на его долю нагрузок, Пых. – Ну ёб же ж твою мать, Макс!

Хохочущий Макс, приобняв Пыха за плечи, увлек его в сторону. Вскоре их голоса утихли почти до шепота, интонации у Макса были успокаивающие и примирительные. Минут через пять их вообще перестали замечать. Бец, недовольно ворча, компенсировал травой и ромом незапланированный попуск, когда кто-то поскребся ему в спину, в районе правой лопатки. Обернувшись, он, конечно же, увидел сияющее, доброе и всепрощающее лицо Пыха:

- Саня, ну давай же ж уже сюда рюкзак! Ну, или хотя бы половину!

За Пыхом, на заднем плане, задыхающийся от хохота Макс медленно опускался на четвереньки.