эмбраерне

[npubop]

Я до первого «эмбраера» засосал в общей сложности четыреста, поэтому во время перелета крайне охотно беседовал с владелицей турагентства, будете смеяться, Анжэлой.

- Мы вообще так с вами общаемся, знаете, - хищно облизывала губы Анжэла, - ну, как в поезде, там вывалят все друг другу, а утром разбегутся и больше никогда не увидятся.

Я радостно поддакивал, организовывая доставку очередного транша вина в Анжэлин стаканчик. Карлица-стюардесса, других в «эмбраеры» не берут, всем своим видом показывая, до чего ей это все остопиздело, выполняла мою просьбу.

- Вот у меня есть отношения, вроде бы я как ими связана, - жарко наваливаясь мне на плечо вещала Анжэла, - но есть еще один молодой человек, с которым тоже начались отношения. И вот знаете, Анатолий, я когда над этим думаю, то просто вот прихожу к выводу: «А почему бы и нет?!».

- Действительно, а почему бы и нет?! – ржал я, отечески похлопывая по наманикюренным пальчикам, впившимся от избытка чувств в подлокотник.

- Ну вот и я так думаю, а почему бы и нет?! И он тоже, молодец, ну, который второй. Он такой, знаете, говорит: «Ну если бы это у тебя после меня появился кто-то, это был бы другой разговор. А так ведь он у тебя уже был, когда появился я!». Ну ведь правильно?!

- Конечно правильно! Молодец он у вас! – уже рыдая подвывал я искренней Анжэле и очень жалел, что в чертовом «эмбраере» кроме вина ничего не наливают.

До второго «эмбраера» у меня было почти четыре часа, из которых пятнадцать минут ушло на прощание с Анжэлой.

- Долгие проводы, Анжэла, лишние слезы, - говорил я в макушку ее головы, уткнувшейся мне в расстегнутую на груди рубашку и отчаянно маяковал встречающему ее водителю, мол, подтирай ее уже ж, подтирай ее, у тебя же времени нет, паркинг уже оплачен, давай, братан, шевелись.

Потом я засел в баре прямо напротив своего гейта и, подключив ноут к розетке, продолжил нажираться.

Второй «эмбраер» оказался вообще какой-то древней несусветной хуйней, правда, в два раза большей первого, может это даже и не «эмбраер» вовсе был. Я сел у окна, а возле прохода примостился какой-то отчаянно нервничающий мужик, все время порывающийся пойти на контакт.

- Знаете, вы же должны помнить это, я по вашему возрасту вижу, должны же, - проникновенно говорил он, глядя на выданный стюардессой плоский блестящий пакетик с влажной салфеткой. По его лицу каждые две-три секунды пробегала то ли судорога, то ли улыбка. – Такие же салфетки в детстве в нашем были, при Советском еще Союзе. Тогда казалось, это что-то необыкновенное такое…

Он распечатывал салфетку, подбородок его дрожал. «Вроде и немного он выжрал, - прикидывал я, - граммов двести, насколько я заметил… Хотя, может он еще до того как под гейтом засел накидался, хуй его дурака знает…»

Распечатанную салфетку он развернул и зарылся в нее лицом. Мне показалось, что его плечи пару раз судорожно вздрогнули.

- Ну точно, как в детстве, - снова повернулся он ко мне и я понял, что нужно что-то делать. Плещущийся внутри литр и всплывший в памяти тяжелый, слишком приторный, как по мне, аромат Анжэлиных духов подтолкнули меня к радикальному, но действенному шагу.

- А мне в детстве казалось, будто там, в бизнес-классе, - я кивнул на занавески, отделяющие первые несколько рядов в носу самолета, - стюардесс ебут!

И уже понимая, что достиг цели, продолжил:

- Вот самолет взлетел, стюардессы встают со своих служебных мест, задергивают занавески и на них тут же набрасываются тупо, хватают вдвоем, втроем, одновременно во все дыры ебут их, и все в полной тишине, такое правило. Ты в бизнес-классе летал? Эй, стой, ты куда? – крикнул я уже в спину сорвавшемуся с места и убежавшему от меня на свободное место в хвосте самолета мужику.