боевая журналистика

[npubop]

В молодости принимал участие в настоящем журналистском расследовании. Прошел году в 96-97 слух, что некий прапорщик из вооруженной охраны ЧАЭС зашел на территории куда не надо и увидел чего видеть был не должен. А наутро нашли того прапорщика в пруду-охладителе*. И сорвались мы с напарником, взяли водки и камеру и понеслись в город энергетиков, милый сердцу Славутич. У напарника был знакомый из вооруженной охраны, звали его Геной. О своем прошлом Гена распространяться не любил, но поговаривали, что служил он, якобы, в одном из двух на весь Советский Союз батальонов, подчиняющихся напрямую кому-то на самом верху. А занимались эти батальоны, якобы, тем, что по тревоге садились в самолеты-вертолеты, летели хуй знает куда, в том смысле, что им не говорили даже приблизительно куда они летят на этот раз, и зачищали там, хуй знает где, все местное население, включая стариков, женщин и детей. Что тут правда, а что досужий вымысел я сказать не могу, а сам Гена в ответ на прямые и наводящие вопросы в зависимости от настроения то отмалчивался, то отшучивался. В Славутиче Гену знали и уважали, и чувствовал он себя, по-видимому, хорошо: в свободное от работы время он методично, одну за другой, переебал большую половину всех живущих и работающих там женщин, невзирая на их социальный статус и семейное положение.

Наш нехитрый план был таков: встретиться с Геной, накачать его как следует и в пьяной дружеской беседе узнать всю правду о судьбе злосчастного прапорщика и страшной тайне, ставшей причиной его гибели. Так получилось, что взятую водку мы выпили еще не приехав в Славутич: решили по чуть-чуть, чтобы не было так скучно ждать автобус, ну а в автобусе потихоньку допили. Вобщем, как обычно. Добравшись, мы первым делом купили популярное в то время в Славутиче "вино ликерное". Как сейчас помню, брали шоколадное и амаретто, литровые бутылки. С ними и отправились к Гене. Ближе к вечеру, выпив половину и поговорив о пустяках, решили пройтись по городу, набить планов для серии сюжетов, поснимать людей, вобщем приобщить Гену к рутине теле-журналистики. Гена давал ценные советы по выбору планов, обращая мое внимание на скопления аборигенов возле местных достопримечательностей, я его хвалил, "да ничего, меня всегда учили стрелять где целей побольше", смущенно отвечал на похвалу Гена. Напарник время от времени, как бы невзначай, интересовался: "а что, говорят, убили у вас кого-то из охраны?" - "та не, напился и утонул тут один, запойный был" - "а, ну ясно", "так а с прапорщиком тем что случилось-то?" - "да говорю ж, утонул он, пьяный был" - "ах да, ты ж говорил". За этим мы как-то незаметно и прикончили "вино ликерное". Взяли еще и пошли обратно к Гене домой. Стемнело, мы пили и разговаривали.

- Завтра не уезжайте сразу, побудьте до вечера, будет концерт хороший, поснимаете, возьмете интервью, с организатором познакомлю, из мэрии, хорошая женщина, я её ёб, - говорил Гена.

- А чего, может и останемся, - отвечал мой напарник, - Гена, говорят что не просто так убили того прапорщика.

- Почему убили? Говорю же, утонул он, сам, по пьяному делу.

Когда допили принесенное с собой, Гена заявил что теперь его очередь выставлять бухло. Мы не возражали. Генины запасы бухла нас впечатлили. Причем не количеством, а ассортиментом, рассчитанным, очевидно, на любой женский вкус. Несколько бутылок разного вина и шампанского, начатые бутылки с водкой, коньяком и какими-то ликерами, немного пива разных сортов. С пива мы и начали.

- А если с жильем проблемы, могу устроить, я в наших гостиницах всех администраторш ёб, только скажите, все устрою.

- Ну если будут проблемы, конечно, позвоним, спасибо. Гена, там с этим прапорщиком нечисто по-любому, может ты просто рассказывать не хочешь?

- Да что там нечистого, я сам его бухим видел, купаться полез и утонул.

Пиво мы заканчивали уже с водкой. Потом Гена вызвался угостить нас кофе, сваренным по какому-то особенному рецепту. Кофе был действительно вкусный, коньяк под этот кофе шел как дети в школу.

- А недавно ёб такую молоденькую, она из Киева, тут диссертацию пишет, такая махонькая, а грудки... - вдохновенно шевеля усами, с нежностью живописал Гена.

- Гена, а есть в городе хоть кто-то с пиздой кого ты еще не ёб? Ты лучше скажи нам, кто прапорщика убил. И почему.

- Вот дался тебе этот прапорщик! Я его убил. Я! Убил и съел! Заканчивай эту хуйню, давай вон, лучше вина попьем.

Вино мы пили долго, сказывалась усталость после тяжелого дня.

- Да что вам тут - цирк? Ну ломаю я ножи в пальцах, так на каждого, блядь, кому интересно, блядь, ножей, блядь, не напасешься!

- Да мы на камеру снимем, по телевизору покажем. Хочешь - с лицом, хочешь - без лица. А про прапорщика, Гена, ты все нам расскажешь, бля буду. Вот ломаешь сейчас на камеру нож и потом рассказываешь!

- Да заебись ты в рот со своим прапорщиком! Заебал, понимаешь? Как тебе уже сказать, чтоб ты понял? Пьяный утонул, ПЬЯ НЫЙ У ТО НУЛ! Включай, давай, камеру нахуй, пойду нож возьму.

Когда после вина и шампанского дошла очередь до ликеров, в доме у Гены целых ножей не осталось. Гена держался молодцом, просто стал агрессивным и его стало как-то очень много, а напарник мой успел вырыгать под стол ровно слишком быстро выпитый, последний стакан шампанского. У меня же открылось второе дыхание, но как-то очень странно. В голове прояснилось, с координацией тоже все было ничего, но я почему-то потерял способность связно говорить. Ситуация за столом накалялась, а поделать с этим я ничего не мог. Когда я открывал рот и пытался что-то сказать вслух, получалось нечто вроде: "ну... эээ... ыыхыы... щас... хы... короче... я...гена... ну это...". Собутыльники озабоченно смотрели на меня, спрашивали все ли у меня в порядке и в ответ на кивок наливали еще.

- Гена, не бери грех на душу! Покайся! Кто убил прапорщика?

- Да нахуй ты иди, ебанулся совсем? Во всем что надо я уже давно покаялся, отъебись!

- Скажи, блядь, говорю! Кто? Кто, Гена?!

- Говорю, нахуй иди! Или тебя переебать надо чтобы ты уже успокоился?!

- Ага, давай, перееби! Ебешь тут баб, устроился, блядь, думаешь отсидишься? Смотри чтобы тебя самого не выебали! Сидите тут все, блядь, тише воды ниже травы, думаете не касается вас нихуя! А когда вот выебут...

- Да сами выебем! Всех выебем! Тебя выебем! И тебя выебем! И всех твоих выебем, семьи под корень! И твоих!

Генин палец тыкал по очереди в наши лица, он орал, орал что-то в ответ мой напарник. Назревала если не драка, то крупная ссора. И от этого мне сделалось как-то очень хуево. Я безуспешно пытался вставить хоть какие-то пять копеек чтобы сбить их с этих рельсов, но нихуя не получалось, меня просто не замечали. Тогда я просто схватил их руками, за плечи, сжал, тряхнул. Оба повернулись ко мне и как-то неожиданно замерли. Я такого эффекта даже не ожидал. Возникла пауза.

- Эээй, ты что, плачешь? - тихо и удивленно спросил Гена.

И тут я понял, что у меня по лицу сплошной рекой текут слезы, одна за другой. Ни спазмов, ничего. Просто слезы, потоком. Тут они опять всполошились, но уже по-другому, по-доброму.

- Гена, блядь, что ты наделал? Выебет он всех... Ты чистого человека обидел, у него вся жизнь впереди, зачем ему все это гавно твое надо?

- Да ладно, что, блядь, вечно я, опять я! Сейчас, я сейчас... Давай я тебе лицо вытру... Вот так... Вот... Никто никого не выебет, то я так, к слову... А хочешь - одеколоном побрызгаю? Охуенным! Сейчас, я мигом!

Гена зачем-то долго брызгал на меня одеколоном, суетился, снова варил кофе, у меня наконец-то прорезалась речь, всё улеглось. Мы выпили по последней и вышли на улицу. Прямо нам в ебала вставало ослепляющее, беспощадное солнце.



* Ах какие сомы в том пруду-охладителе... Начнешь в воду хлеб крошить и вода исчезает, вместо нее туши в метр и больше переваливаются. Нам пацаны с охраны говорили, что ученые с ЧАЭС говорили, что раз в год сомов этих можно жрать без риска для здоровья. И раз в год пацаны брали пару ящиков водки, хуячили в этот пруд чуть ли не гранатами и жрали.