npubop | Сашенька

У неё было всё, что нужно тьолке – большие и упругие сиськи, отличная фигура, нос, как у Агузаровой, жизнь, как у Нины Хаген и полное отсутсвие тормозов.
Она любила ебацца и звали её нежно – Милисента. То конечно было сетевым погонялом, как её звали в быту никто уже и не вспомнит.

Вечер начался по традиционной схеме – Веня, Макс и Бец накидались Закарпатским в Ребекке и начали непонятное движение по разным флетникам, клубам и барыгам.

- Нужно разделиться, - Макс фанател от ужастиков и, как только выходил на орбиту, пытался привнести в туссовку как можно больше саспенса.

- Та ну на хуй, потеряем драйв, - Бец был сторонником нераставания, - давай еще заедем к Шайбе – а там уже подумаем.

- А я ебацца хочу, - Веня сожрал 2 колеса с сердечком на борту и его подрывало реализовать потраченные 30 бакинских.

- Говорили тебе – в пизду эксперименты – брал бы доллары, не парился бы, - Макс слегка завидовал, потому как к барыге ездили вместе и удалось вырубить только сердечки, как вариант еще были какие-то промокашки с котиками, но рисковать Макс не любил. А теперь завидовал, что Веню, хоть и извращенно, но прёт.

- У Шайбы тьолки будут? – сексовушный мозг Вени думал только в этом направлении.

- Будут и бабы и еще могут быть и колеса, - Бец убил двух зайцев и заинтересовал что одного, что второго.

- Ладно, едем.

Шайба с какими-то подружками оказалась не дома, в каком-то захолустном стрип клубе, где разыгрывали из себя дур-лесбийнок и заебывали местную гопоту.

С малоинтересными терками и зачесами вырвали тьолок из клуба и перекочевали на хату к Шайбе, где уже несколько часов безуспешно пыталась попуститься Милисента – её накрыло от каких-то злобных марок.

- Не то с котиками, не то с розочками, - уточнила Шайба.

- Хуйня, - со знанием предмета подытожили Веня и Макс.

2 тьолки сразу врубили отказ, заявив, что у них красные дни, а потом и вовсе свинтили, Шайба сказала, что влюбилась и хочет какое-то время поебацца с одним и тем же пацанчиком, так что Веня сразу подостыл.
Зато в аптечке обнаружили какие-то быстрые и Макс занялся опустошением фармпродуктов.
Бец составил Максу компанию.

Веня же, осознав, что ему может и не обломиться – уполз в комнату, где в отрубе валялась Милисента и прилег рядом, надеясь присунуть бездыханному телу.
Тело мрачно постанывало и грозило блевануть – желание быстро сошло на нет.

Прошел часик и Макс, Бец и Шайба, разогнавшись, заметили отсутствие товарища и отправились на поиски.

Веня мрачно втыкал в порнуху на компьютере, изучая частное видео Шайбы с Ацтеком. Милисента, полураздетая лежала на диване с накрытым майкой лицом.

- На хуя ты ее накрыл? – Шайба давай освобождать подружку.

- На хуя ты полез в мой комп? – Шайба реально обиделась.

- О, это ж Ацтек, - Бец прилип начал шарить по столу в поиске пустых болванок.

Милисента вскочила и устроила на ковре тест Роршаха, выблевав апельсины с шоколадом.

- Так, а не пошли бы вы на хуй! – Шайба подняла Милисенту и перекинула её на колени к Вене, - забирай её, вези куда хочешь, еби её, лечи её, брось её где хочешь, только свалили от сюда на хуй.

- Пустой? – Бец нарыл потенциально чистую болванку.

- На хуя?

- Ну как на хуя? 101 лучший гол в исполнении Ацтека переписать!

- Тоже на хуй!

Короче, вышли на улицу, с трудом поймали тачку, приехали к Милисенте, обшмонали, нашли ключи, вскрыли дверь, обшмонали холодильник, аптечку, потенциальные нычки – голяк.

- Ловить не хер – поехали по домам, светает уже, - Макс потерял интерес, быстрые быстро попустили.

- Да, нехуйсрать, - Бец встал, - потулили.

- А с ней что? – Веня показал на Милисенту, сложившуюся в углу на кухне.

- Та хули с ней – проспится отойдет. Дверь захлопнем и идем, - Макс нашел на полу ключи и положил их на стол – предварительно изучив траекторию взгляда Милисенты. По его расчетам – ключи она должна была заметить первым делом.

Бец нарыл слегка отпитую 2-х литровую бутылку лимонада Росинка и поставил сразу за ключами.

- И сушняк решили, валим.

Пацаны обулись и вышли в коридор, хлопнув дверью. Но дверь не захлопнулась.
Проколдовав пару минут с замком стало понятно, что дверь захлопнуть не удастся, а закрыть дверь снаружи и протолкнуть ключ внутрь тоже не удастся.

- Блядь! – Макса уже харило.

- Та что у нее воровать – да и проснется скоро сама, - Бец тоже намерился свалить.

- Я останусь, - неожиданно выпалил Веня.

- На хуя? – в один голос спросили Макс и Бец.

- А какая разница? Высплюсь тут, а завтра пойду пожру и встретимся.

- Ну ладно, только это, ну ты в курсе, я б её не ебал, если у тебя какие планы. Точнее я её уже ебал, но больше бы не ебал, - Макс и раньше не делал из этого тайны, но сейчас старался быть убедительным с том факте, что лучше не ебать, чем ебать.

- А что такое? – Бец заинтересовался.

- Та она йобнутая!

- В смысле? – заинтересовался уже Веня.

- Ну… короче – йобнутая. Проснется – сразу рви когти.

- Все равно останусь, ебать не буду, - Веня выпроводил пацанов.

Пацаны свалили, Веня попытался перетащить Милисенту на кровать в комнату, но та не далась и Веня решил попить чайку.

Поставил чайник, включил магнитофон – голимый скорпионс.

Веня порылся в фонотеке – всякая хуйня, среди которой нашел Die Krupps, поставил, быстро выключил, включил радио…

Милисента во сне растянулась по длинной стороне кухонной скамейки, на ходу сняв с себя майку и бриджи.
Лифчика не было, из под стрингов выбивалась полоска «гитлера», соски натянуты и казалось, будто от них исходит пар.
На улице светало, солнце вставало, засвистел чайник и у Вени встал.
А Веня надеялся, что уже попустило.

Веня накрыл Милисенту полотенцем, принесенным из ванной и сел пить чай.

Милисента перевернулась и полотенце спало на пол. Теперь она лежала на боку и её груди плотно прилегли к друг другу, образовав так любимую Веней ложбинку…

Веня громко взлотнул.

Снова укрыл Милисенту, допил чай.

- Сука, сука, сука, - Веня бормотал про себя, реально не зная что же делать.

Подумав еще немного, Веня вздохнул и ушел в ванную, включил душ и влез под холодную воду.

Хуй не падал, даже наоборот – стал еще жестче и натужно заболел.

Веня попытался найти полотенце – но единственное было на Милисенте.

Веня вышел на кухню, взял полотенце и начал вытираться, глядя на голое тело, красивое, молодое, горячее, бездыханное и вроде как грязное. Хотя так может только казалось – но Веня вдруг принял решение.

На всякий случай натянув трусы – Веня поднял Милисенту, затащил её в ванную и поставил под душ.

- Хорошо то как, - потянула Милисента, не приходя в сознание.

- Миля, может ты сама? – Веня понадеялся, что та приходит в чувства.

Но больше от неё ничего добиться не удалось.

Веня нежно, даже по-отечески, помыл Милисенту, снял с неё трусы и, ведь дрожа от желания присунуть, намылил и смысл ярко-рыжую мохнатку, обмыл мочалкой грудь, попку, нежную лебединую шейку, выключил душ, вытер её все тем же полотенцем, вынес в коридор…

В коридоре девушка соскользнула и её голова оказалась на уровне члена Вени, который стоял, как Московский мост в час пик.

Рефлекс или что там – то Милисента нащупала его хуй рукой, спустила трусы, заправила железный стояк себе в рот, так что Веня не успел и среагировать, да и не хотел – запас прочности потомственного интеллигента-торчекоза кончился и Веня расслабился морально, но тело напряглось и возрадовалось тому, чего он ждал уже часов 8.

Милисента нежно целовала его хуй, его яйца, поглаживая волосы на лобке, полизывая промежность, после чего встала, с мутными глазами сравнялась с его глазами.

- Привет.

- Привет, Миля, ты это, я тебя будил, потом…

- Тссс, не важно…

Девушка увлекла Веню на кухню, продолжила ласкать Вене грудь, живот и хуй, нежно и неспеша…

Веня трогал её волосы, её нежную лебединую шею, выбросив из головы пикантность ситуации, но помня о предупреждении Макса.

Милисента смахнула со стола тарелки, стаканы и чашки, сев на его край и привлекла Веню к себе, заправив его хуй в свою горящую и мокрую щелку.

Веня сначала легко поддался этому движению, но…

- У тебя гондоны есть?

Милисента улыбнулась, полезла в ящик и между ножами и вилками нашла пачку презервативов.

- Только кончишь на меня потом, сможешь?

- Да!

Она сама надела ему гондон, еще раз обласкав хуй поцелуями, нежно покусав корень, поднялась повыше, слегка грызонула соски и приняла ту же позу, что и ранее.

Веня вошел внутрь.

Как там было тепло и уютно, как светились её глаза, как он нежно целовал её Агузаровский нос и большие, упругие груди…
…она завалилась на спину, перевернув открытую бутылку Росинки.
Лимонад растекся по столу, сделав липким её спину, волосы, лужа начала стекать на край стола и на пол.
Милисента перевернулась и нарочно промокала своим телом сладкую, липкую жидкость, сползла на пол, с Веня снова вошел в неё, уже липкую и сладкую, она уже стонала и тело дергалось, она размазывала лимонад по себе и по Вене, который готов был взорваться с минуты на минуту…

Милисента почувствовала растущее напряжение внизу живота Вени, грубо, но не больно, пережала ему корень, стащила презерватив и одной рукой продолжила ласкать его, а другой – направила руку Вени к своему клитору.

Веня быстро нащупал набухшую почку во влагалище и начал пожимать и поглаживать её.

Милисента резко застонала и задергалась, не переставая дрочить хуй Вени, её конвульсии дошли апогея и она передвинулась и перевернулась так, что хуй Вени оказался между её грудьми, по направлению к животу, щелке и ярковыраженному клитору.

Веня уже хотел отблагодарить ей взаимностью и нагнулся, но тут его член не выдержал и обильно извергнул на живот, пизду, ноги всё, что дала ему природа и с чем помогли 2 колеса.

Милисента продолжала лизать ему корень и внутри Вени находились еще и еще брызги, потоки, потом жалкие капли, а потом уже вроде как и ничего, но она снова взяла Венин хуй в рот и ошалелый Веня умудрился кончить еще раз.

Веня отвалился на пол, абсолютно обездвиженный, а Милисента размазала по себе сперму, смешав её с лимонадом, облизнув пальцы, потом подвинулась так, чтобы видеть хуй Вени, уже теряющий прочность и нежно ласкала его язычком, пока тот окончательно не обвис, после чего всосала его в себя и укусила с такой силой, как не кусается даже дикая собака Динго.

Веня взвыл от боли, на какой-то момент он даже подумал, что хуй откушен безвозвратно.

Веня попытался разжать челюсти Милисенты, но та плотно сжала зубы…

- Блядь, что ты, сука, творишь? Пусти!

Милисента не реагировала и Веня начал бить её по голове, по солнечному сплетению, по почкам.

Ей явно нравилось, когда её били – казалось, что она вот-вот снова кончит, но Веню это уже не хоботило – ему казалось, что его хуй уже никогда не встанет, что жизненно важные сосуды изувечены навсегда…

Веня достал из ящика столовую ложку и разжал ей челюсть, отвесив еще пару подач в дых.

Милисента, странно улыбаясь, послала ему воздушный поцелуй, после чего отвернулась к стене и обездвижилась.

Веня быстро изучил увечия.

Ровно по середине хуя темнели следы от зубов, боль сопрягалась с диким желанием посцать и Веня умчался в туалет и сел на унитаз.

Мощная струя, доставляя странную боль, смешивающуюся с отголосками недавнего наслаждения, вырвалась наружу, постепенно наступило успокоение и боль отошла на второй план.

Веня приоткрыл дверь и посмотрел на кухню – Милисента лежала все в той же позе.

Веня закрыл дверь и попытался собраться с мыслями.

Прямо перед его глазами на двери была приклеена бумажка, на которой дерганным почерком было написано:

«Сашенька, любимый, ты всегда будешь моим, я никогда и никуда тебя не отпущу, в каждом мужике я буду видеть только тебя, твой хуй, твой рот, твои руки.
Мне никто и никогда не будет нужен, потому что ты мой и ты со мной»

Сашей звали Ацтека…

И тут, сука, обошел, спермобрат, йобанный…

Веня проверил пульс лежащей на полу Милисенты, наспех оделся, закрыл за собой дверь, уже не хоботясь, что та не закрыта на ключ и вышел на улицу…