npubop | страшный сон толика №1707/А

Далеко внизу, на грязном полу лежат несколько тел, мужских и женских. Они крепко спят, время от времени переворачиваясь с боку на бок, меняют позы, слышен храп, сопение, нечленораздельное бормотание. В одном из этих тел я узнаю себя. Вдруг из темного угла выходит закутанная в плащ с закрывающим лицо капюшоном фигура. Какое-то время она медленно прохаживается между спящими, аккуратно переступая через вытянутые руки и ноги. Затем фигура в плаще подходит к лежащему на спине юноше. Он спит настолько крепко, что кажется, будто бы он умер или потерял сознание. Голова запрокинута назад, рот открыт. Фигура наклоняется над юношей, из-под плаща высовывается страшная, синевато-бледная, покрытая язвами рука, с желтыми когтями вместо ногтей. Рука на секунду, всего на одну секунду дотрагивается до лба спящего, легонько, одним движением гладит лицо, грудь, живот, затем фигура распрямляется и идет дальше. Лежащий на спине юноша протяжно, мучительно стонет, поворачивается на бок, подтягивает к груди ноги и обхватывает их руками. Тут же переворачивается обратно на спину, широко открывает глаза, лицо его искажается гримасой страдания, он обхватывает голову руками и начинает медленно покачиваться из стороны в сторону. Фигура в плаще продолжает ходить между спящими, касаниями своей отвратительной руки обрекая их на страдания. Большая часть людей в комнате уже не спит, слышатся стоны и крики, кто-то мучительно, надрывно блюет. Наблюдая за всем этим откуда-то сверху, издалека, я вдруг понимаю, словно кто-то подсказал, что страшная фигура в плаще - это Похмелье. Вскоре на грязном полу остается только один безмятежно спящий - тот самый, в котором я узнал себя. Похмелье медленно, крадучись, обходит тело несколько раз, словно бы присматривается. Вот оно останавливается и начинает медленно наклоняться. И в этот момент, я, тот я, который лежит на грязном полу, распахиваю глаза, безумные, ничего не понимающие глаза, стремительно сажусь, в руке моей откуда-то появляется вместительная фляга. И к этой фляге я, рыча, присасываюсь. И делаю, один за другим, четыре больших глотка. После чего только и успеваю, что закрутить крышечку фляги, перед тем как снова упасть на пол и отключиться. Фигура в плаще распрямляется. Пальцы уже высунувшейся руки сжимаются в кулак. Похмелье запрокидывает голову к потолку и грозит мне кулаком. Там, где должно быть лицо, у Похмелья гниющая, пузырящаяся плоть, обрамляющая кошмарный, в несколько рядов утыканный зубами-иглами рот. Чудовище завывает, обращаясь к наблюдающему за всем этим сверху мне:

- Ты не сможешь избегать меня вечно, Толик! Ты не сможешь избегать меня вечно, Толик! Ты не сможешь избегать меня вечно, Толик! Ты не сможешь избегать меня вечно, Толик! Ты не сможешь избегать меня вечно, Толик! Ты не сможешь избегать меня вечно, Толик! Ты не сможешь избегать меня вечно, Толик! Ты не сможешь избегать меня вечно, Толик! Ты не сможешь избегать меня вечно, Толик! Ты не сможешь избегать меня вечно, Толик! Ты не сможешь избегать меня вечно, Толик! Ты не сможешь избегать меня вечно, Толик! Ты не сможешь избегать меня вечно, Толик! Ты не сможешь избегать меня вечно, Толик! Ты не сможешь избегать меня вечно, Толик! Ты не сможешь избегать меня вечно, Толик!