сыновий долг 2
Jul. 16th, 2010 11:34 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
npubop- Блядь, чё я делаю, - пробормотал он, забежал в дом, взял ключи от машины, отрезал два куска хлеба, подцепил с решетки мясо, обжигаясь, соорудил бутерброд и зашагал к машине.
Первым делом он проехал мимо обоих въездов и дал подробные инструции охране – какую собаку ловить, по какому телефону звонить и в какой дом ее тащить. Охранники, почуявшие премиальные, обещали во время обходов осмотреть территорию особо внимательно.
- Так а шо, - обрадованные появившимся делом охранники наперебой обсуждали план действий, - периметр замкнутый, дворы просмотрим, найдем, никуда не денется. А даже если в лес ушел – то мы щас позвоним по соседям, куда-то ж он должен выйти! А звать его как?
- Звать его Джерри, но он глухой, поэтому звать его бесполезно.
Затем Бец медленно проехал все улицы, одну за другой. Сначала продольные, потом поперечные, и так раз десять. Потом еще раз пять в обратном порядке, осененный безумной идеей, что все это время он мог ездить вслед за бегающей по поселку собакой, а, значит, надо пытаться выехать ей навстречу.
- А никто и не говорил, что будет легко, - процедил Бец вслух, когда окончательно разуверился в том, что собака просто бегает где-то по улицам поселка. Проезжая мимо дома, остановился, зашел за оставленной впопыхах открытой бутылкой красного.
«Так, хули прыгать, надо думать, - Бец жевал отвратительный, остывший, наполовину сгоревший, наполовину сырой стейк и запивал его вином, - если он не бегает по улицам, то либо съебался в лес, либо забился в какой-то двор. До леса тут хуй так быстро добежишь, да и надо дорогу знать. К тому же, в лесу его сейчас искать до пизды дверцы. Так что нехуй думать, надо прыгать. Надо прошмонать все дворы». На зубах у Беца заскрипело, он с отвращением выплюнул обугленный кусок мяса и в сердцах забросил остатки бутерброда через чей-то забор. «Хоть жрать перехотелось», мрачно подумал он.
Большая часть участков в поселке еще строилась или даже не была выкуплена. Как правило, зайти на такие участки можно было свободно. Подъезжая к очередному участку, Бец разворачивал машину так, чтобы максимально осветить местность фарами, брал чахлый, завалявшийся в бардачке фонарик и прочесывал территорию. Если на участке были строители, в это время уже, как правило, бухие, он коротко вводил их в курс дела, оставлял номер телефона и следовал дальше. Время от времени он срывался с места и мчался, иногда через весь поселок, на звуки собачьей грызни: в поселке хватало приблудных собак, жестко контролировавших свою территорию, появление чужого, домашнего пуделя не могло пройти тихо. Закончил он в начале третьего ночи и пребывал в самом мрачном расположении духа. И не только потому, что поиски закончились ничем. Уверенности в том, что он осмотрел все и ничего в ходе поисков не пропустил у него не было.
«Ладно, мать его ёб, сейчас – спать, завтра с утра в посольство, потом обратно и прошмонаю весь поселок при дневном свете», решил Бец и поехал к дому. Оставшиеся до подъема четыре часа Бец провел в каком-то зыбком полусне, два раза он подрывался и выбегал на улицу. Первый раз ему показалось, что кто-то звонил в дверь, второй раз - когда бродячие собаки устроили возню прямо перед калиткой. Оба раза выбежав в трусах на улицу, Бец наталкивался на охранников, совершающих обход. Охранники обстоятельно отчитывались ему о нулевых результатах поисков.
На следующий день Бец задержался в посольстве дольше, чем планировал. Впарив, в конечном итоге, все нужные для получения визы документы, он вышел на улицу и обнаружил в оставленном в машине телефоне семь пропущенных звонков. Четыре с телефона отца и три с телефона матери. Пока он раздумывал, кому из них перезвонить и звонить ли им сейчас вообще, телефон снова зазвонил.
- Ты мне не позвонил, включился ли полив, - сухо сказал в трубку голос отца. – Почему ты не отвечаешь на звонки, что-то случилось?
- Случилось, - мстительно проговорил Бец и, выждав пару секунд, чтобы там, в трубке, заклокотало, продолжил. – Десять лет назад случилось, в посольство Германии запретили проносить мобильные телефоны.
- А, так ты был в посольстве… А с поливом что?
- А чего ты решил, что стоит тебе уехать и все сразу перестанет работать, что за паранойя? – Бец задрачивал отца и пытался выехать с плотно заставленной машинами стоянки. Из-за того, что одна рука была занята телефоном, выпарковывался он медленно. «Если спросит про собаку – расскажу», решил Бец. Но разговор закончился неожиданно быстро.
- Ладно, я так понимаю, ты там за рулем, не буду больше отвлекать. Давай, Саш, если что – звони. Спасибо тебе, что выручаешь с домом.
- Тю, да ладно тебе. Передай маме – отличные стейки, я вчера оценил.
По пути обратно Бец потратил еще немного времени в ближайшем интернет-кафе на то, чтобы распечатать карты местности из гугл-мэпс и на сочинение и распечатку объявления. Сочинить объявление оказалось реально трудно.
- Низкого роста, - бормотал себе под нос Бец, стуча по клавиатуре, - не, какого нахуй роста, разве у них рост? Эээ… В холке… Блядь, нахуй холку. Та короче… Небольшой пудель… Ёбанырот… Хуй с ним, ладно. Кличка… Джерри, но… на кличку может не отозваться… потому что глухой. Сука, пиздец какой-то!
Кое-как разродившись текстом объявления, Бец распечатал тридцать копий и поехал в село. Разумеется, по закону подлости он встрял во все возможные и невозможные пробки и был на месте уже после обеда. Наскоро перекусив, Бец склонился над той распечаткой из гугловских карт, на которой весь коттеджный городок был выведен на один лист. «Значит, тупо обойду все, по карте. На карте буду отмечать, где был. Только надо захватить перчатки из машины, чтоб гандона этого ловить как-то».
Длившийся более четырех часов обход не дал никаких результатов. Если отбросить вариант, при котором чертов пудель уже почти сутки скрытно перемещался из одного укрытия в другое, избегая не только Беца, но и всех здесь живущих, охраняющих и что-либо строящих людей, то искать оставалось только в лесу.
Разложив на столе распечатанные спутниковые фотографии Иванковичей и окрестных сел, Бец некоторое время пытался представить себя пуделем, чтобы понять, с какого именно участка леса нужно начинать. «Конечно, - размышлял Бец, - если он где-то обосрался от страха и заныкавшись сидит, то хуй я его найду. Поэтому надо исходить из того, что он как-то все-таки передвигается. Куда он мог податься? Глухая ёбаная тетеря, которая за всю жизнь на улице бывала по десять минут в день, в два приема?» В конечном итоге Бец решил, что если у собаки остались хоть какие-то инстинкты, то она пойдет к воде. Неочевидность этого вывода не очень смущала Беца, поскольку с чего-то все равно надо было начинать, а идея стремления к воде была ничуть не хуже чем идея, например, стремления к Одесской трассе.
За пару лет, которые родители обосновались в Иванковичах, Бец был у них в гостях от силы раз пять, причем до прогулки по окрестностям так ни разу дело и не дошло. Отец постоянно нахваливал находящееся сравнительно недалеко озеро и Бец даже представлял, где именно оно находится. Поэтому он и смог его отыскать на спутниковых снимках, на которых озера и лесные массивы даже на цветной распечатке практически не отличались друг от друга. «Значит так, до озера километра два, вроде не больше. Времени – начало восьмого. Значит, сегодня шмонаю до упора озеро, а там уже будет видно».
Учитывая позднее время, Бец решил разжиться фонариком получше, чем то недоразумение, которое каталось в бардачке его машины. В гараже он наткнулся на когда-то им же подаренный отцу «маглайт», полуметровую дубину весом в полтора килограмма, на шесть батареек D. Два комплекта запасных батареек лежали тут же. Бец с сомнением покрутил его в руках, но альтернативы не было. Пришлось сходить за рюкзаком. Раз пошла такая жара, в рюкзак были уложены собаколовочные перчатки, запасные батарейки, бутылка воды. Фонарь идеально устроился в узком, длинном кармане в «спине» рюкзака. Телефон – в шорты, в застегивающийся карман. Деньги. Нахуя в лесу деньги? Не, деньги есть деньги. Деньги – в карман рюкзака. Документы? Документы точно нахуй. Ключи, нож, что еще? Вроде все.
Солнце висело уже низко над горизонтом, когда Бец быстрым шагом вышел из дома и направился к лесу. «Надо же, блядь, быть таким пиздоватым, чтобы съебаться в лес. Уже, считай, почти сутки где-то бегает, уёбище. Если вообще жив еще». Асфальтированная улица закончилась крутым, узким спуском и превратилась в довольно-таки широкую и прямую тропинку, ведущую в нужном направлении.
Настроение у Беца было паршивое. Пройдя минут пять по тропинке и внимательно глядя по сторонам, он предельно ясно осознал, что найти собаку в этом лесу будет очень большой удачей. Часто попадались другие тропинки и широкие просеки, иногда подлесок исчезал и влево и вправо от тропинки насколько хватало глаз уходил открытый для ходьбы во всех направлениях сосновый лес. Умом он понимал, насколько мизерны шансы, но при этом чувствовал необъяснимую, иррациональную уверенность в правильности своих действий. «В конце концов, в лесу ему делать нехуй, жажда, голод, куда-то он выйти должен. Если не будет у озера, буду пробивать в других местах». Бец пошел быстрее и вскоре перешел на бег. В лесу было удивительно хорошо. Душистая сырая прохлада успокаивала, бежать по широкой, ровной тропинке было одно удовольствие.
К озеру он выбежал даже раньше, чем рассчитывал. Тропа, по которой бежал Бец, уводила в заросли камыша и там терялась. Он остановился и какое-то время внимательно прислушивался, надеясь услышать собачий лай, но ничего обнадеживающего не услышал. Глубоко вздохнув, чтобы окончательно успокоить дыхание, Бец выбрал одну из тропинок, бегущих вокруг озера и начал обходить его по часовой стрелке. Каждый раз, когда камыши расступались и открывался подход к воде, Бец сворачивал, осматривал открывшийся кусок берега, прислушивался и даже изучал следы, отпечатавшиеся на влажной земле у самой воды. Бежать уже не получалось, тропинка была узкой и петляла в зарослях. В низинах под ногами чавкала грязь, часто встречались упавшие деревья и низко склонившиеся ветви.
По-прежнему во все стороны расходилось множество других тропинок, от широченных до еле заметных, Бец бегло осматривал их и, исходя из собственных представлений о поведенческих паттернах пса, выбирал каждый раз наиболее широкий и удобный путь. Через пару километров начался луг, а за ним – какой-то дачный поселок. На входе в поселок дежурила стая собак, до десятка, на глазах Беца злобно отогнавшая чужого пса. «Тут ему нихуя рады не будут, - подумал Бец, - можно разворачиваться. Блядь, протупил, надо было объявления с собой взять, сразу бы повесил парочку на всякий случай». Бец пошел обратно через луг и потом вокруг озера, уже против часовой стрелки, выбрав другую тропинку.
«Блядь, блядь, блядь, ну какого хуя тебе дома не сиделось?! Не, ну понятно, пришел мудак, выпиздил из дому, ну так не на улицу же выпиздил! А жрать тебе кто здесь давать будет? Ну пиздоватый, ну пиздоватый…» От призрачности шансов нахождения собаки, в голову Беца откуда-то из глубин подсознания полезли альтернативные варианты развития событий, один причудливей другого. От подключения к поискам значительного человеческого ресурса и прочесывания леса цепью с интервалами не более двадцати метров, до размышлений на тему как было бы здорово, если бы в собаку был вживлен джпс-маячок, который было бы увлекательно и абсолютно ненапряжно отслеживать с помощью специального приемного устройства.
Бец подошел к месту, в котором он вышел к озеру. Было почти девять, солнце уже село, но темнеть еще не начинало. «Прошвырнусь еще дальше, пока светло, - решил он, - там на краю озера вроде какая-то цивилизация виднеется. А потом вернусь, как стемнеет, тут нехуй делать выйти обратно к дому». Продолжая идти вдоль воды, минут через двадцать он вышел на большую поляну, на которой стояли футбольные ворота, а дальше просматривались странные деревянные сооружения за натянутой сеткой, в которых он распознал пейнтбольное поле. Берег озера здесь круто уходил влево и там, вдалеке, виднелись какие-то строения, зажигались фонари. «Хуясебе, тут реально цивилизация», подумал Бец и зашагал к вагончику у входа в пейнтбольный клуб. Улыбчивый усатый мужик прервал телефонный разговор с какой-то бабой, но никакими сведениями о пуделях обрадовать Беца не смог. Больше получаса Бец потратил на то, чтобы обойти пляж, сдающиеся рядом маленькие домики, работающие кафе и ларьки. Несмотря на то, что как раз в этом месте сбежавшая собака, по его мнению, могла бы чувствовать себя достаточно комфортно, никто из опрошенных людей пуделя не видел. В очередной раз выматерив себя за то, что не захватил объявления, Бец решил, что на сегодня пора закругляться.
Окинув на прощание взглядом погружающиеся в сумерки курортную инфраструктуру и озеро, безлюдное по случаю буднего дня, и поэтому какое-то особо тихое и красивое, Бец зашагал обратно. Проходя мимо пейнтбольного клуба, он вспомнил, что не оставил тамошнему мужику своего номера телефона. Мужик в вагончике все еще мурлыкал что-то интимное в телефонную трубку и сально улыбался. Завидев вернувшегося Беца, он немного смутился, бросил в трубку короткое «зачекай» и участливо осведомился:
- Ну шо, не знайшлы?
- Та не знайшов… - Бец вытащил пачку сигарет, предложил мужику, закурил сам. – У меня к вам просьба, у вас тут место такое удачное, мимо никак не пройти. Если увидите, ну, я говорил уже, пудель, небольшой, серый, старый – позвоните, я вам номер оставлю, а если получится – придержите его. Есть где записать?
Пока мужик искал ручку и записывал номер телефона, Бец успел докурить сигарету.
- Сразу позвоню, тут бигають бувае, но пудэля нэ було, цэ точно, - записав номер Беца на мятый листок бумаги, исписанный номерами телефонов с какими-то неразборчивыми пометками, мужик, высунув язык, дописал рядом «саша собака серий пудель».
- Ну, звоните если что, буду очень благодарен. Я в Иванковичи ж выйду так? – Бец решил, что не будет отыскивать в темноте тропинку, которая вывела его от дома родителей к озеру, а ломанется напрямик, по диагонали.
- Та ну навищо, вжэ тэмние, шо вам чэрэз лис ноччю йти. Ось там оно мист, як пэрэйдэтэ мист – направо, там широка дорога до самых Иванковычэй, не заблудэтэся.
- О, спасибо, так и сделаю, - Бец махнул рукой, мужик махнул в ответ, схватил телефонную трубку и, отворачиваясь, басовито прожурчал в нее: «кыця, ты щэ тут?».
Перейдя мост, Бец, как и говорил мужик, вышел на широкую лесную дорогу. Идти по ней было легко, к тому же, несмотря на темноту, видно было еще хорошо. Минут пять он даже бежал, но, угодив ногой в неприметную, прикрытую травой яму, решил, что играть в Мересьева он сегодня не настроен и перешел на быструю ходьбу. Внезапно он увидел в метре от дороги, в кустах, два зеленых огонька. Выглядели они так, будто бы в кустах лежал какой-то прибор с горящими индикаторами нормального режима работы. «Это че за хуйня», проворчал Бец и подошел поближе. Рассмотреть, что именно лежало в кустах он не мог и подходил все ближе и ближе, пока его не осенило: «Ебать, да это же светлячки!». Потыкав в куст ногой, Бец пошел дальше. Светлячков в этой части леса было на удивление много. Именно в этот момент отвратительное настроение, в котором он пребывал уже сутки, быстро и незаметно улетучилось. Ночной лес очаровывал Беца, он шел быстро и легко, глубоко вдыхая полной грудью густой, влажноватый, наполненный запахом сосен воздух. «Надо же, как меня попустило. - размышлял он на ходу. – А и в самом деле, никуда этот пидар не денется. Сколько тут таких мест, как это озеро? Все обойду, развешу объявления. А если не найдется… Блядь, ну вот если не найдется, тогда и буду думать… Как же охуительно все-таки, надо так почаще гулять. Придумывать маршруты и пиздячить. Мы ж нихуя вообще не знаем, что у нас под носом происходит. Крым, Карпаты, Европа, блядь. А тут, рядом, так охуенно, оказывается!».
Бец даже попробовал повысаживать себя, останавливаясь, всматриваясь и вслушиваясь по нескольку минут в ночную темноту, представляя, как кто-то бесшумно крадется по его следу. Но в душе не появилось даже намека на тревогу, он был безмятежен и просветлен. Единственное, что отвлекало от полного растворения, это было то, что тропинка, вместо того, чтобы заворачивать правее или, хотя бы, идти прямо, ощутимо забирала все левее. Бец всегда затруднялся с определением пройденного расстояния, но нормально ориентировался и понимал, что с каждой минутой отклоняется все больше в сторону от нужного направления, однако особо не тревожился. Он полагал, что Иванковичи достаточно большие, чтобы не промахнуться мимо них, а лесная дорога должна или выйти в село, или, в самом плохом случае, где-то восточнее пересечься с одной из проходящих через него трасс, что было бы, несмотря на крюк в несколько километров, лучше, чем продираться сквозь лес напрямую. «В любом случае, вернуться по дороге и выписать пиздюдей тому советчику я всегда успею».
Впрочем, минут через сорок быстрой ходьбы, насущный вопрос, когда же эта удобная лесная дорога выйдет хоть куда-то стал занимать Беца все больше. Особенно остро этот вопрос вставал когда дорога в очередной раз начинала плавно изгибаться влево, в противоположную от села сторону. Даже затрудняясь с определением точного расстояния, пройденного по дороге, он понимал, что прошел уже раза в два, а то и в три, в общем, значительно больше, чем расстояние между озером и Иванковичами. Конечно, самым разумным было бы вернуться, обхуесосить пейнтбольного советчика и проломиться через лес так, как подсказывал внутренний компас. Но перспектива идти обратно абсолютно не грела, дорога должна была куда-то да выйти и Бец шел по ней все быстрее и быстрее. «Значит, иду по дороге ровно до одиннадцати. Потом – обратно, - наконец не выдержал он. – До одиннадцати это всего будет полтора часа, грубо - километров десять, если уж за десять километров никуда не выйду, значит это точно какая-то левая дорога». Бец, забыв про осторожность, уже почти бежал. И очень скоро понял, что недалеко перед ним темно-черный лес редеет и темно-серое небо просматривается уже не только вверху, но и впереди. «Ну, вот и все, а ты боялась», подумал он, когда между деревьями мелькнули огоньки. И в этот момент дорога, по которой он шел, круто повернула влево и назад.
- Тьфу ты, блядский ёбаный насос! – в сердцах выговорил Бец, постоял секунду на месте и плюнув, пошел к виднеющимся огонькам напрямик через лес.
Через сотню метров он вышел на опушку и уткнулся в изгородь, какими, обычно, огораживают площадки для выгула коней. Изгородь тянулась влево и вправо, исчезая в сумерках где-то вдалеке. В сотне метров за ней, в какой-то приземистой то ли хате, то ли землянке, светились окошки. Стояла плотная, не нарушаемая никакими звуками тишина, только где-то невдалеке изредка побрехивали собаки. «Вот же ж ёб твою мать, чтоли залезть дорогу спросить...», несколько растерянно соображал Бец. Потом решил, что еще не время сдаваться и пошел вдоль изгороди вправо, туда, где по его мнению должны были быть Иванковичи. Метров через двести изгородь кончилась, потянулись то ли пустые в это время, то ли заброшенные хаты, а потом снова начался лес. Он представил себе, как он будет возвращаться, отыскивать в темноте насоветованную хуйлом с пейнтбола дорогу, час идти по ней обратно. Решительно сжав зубы, он высмотрел уходящую в подходящем направлении тропинку и пошел по ней. «Минут через пятндацать стемнеет окончательно, - прикинул Бец, - надо будет доставать фонарик». Мысли о пропавшей собаке окончательно оставили его, поскольку начиналось новое приключение, в котором центральным персонажем уже был он сам.
Вообще-то, Бец не видел большой проблемы в происходящем. У него мелькала мысль, что имея определенную долю везения он, конечно, может пройти между часто разбросанными здесь селами и прочими очагами цивилизации и забуриться в совсем уж дикие леса. Но, даже в этом случае, он рано или поздно выйдет на Одесскую трассу, вопрос только в том, сколько десятков километров ему для этого придется намотать. Продираясь по все время норовящей исчезнуть из-под ног тропинке через заросли, он пытался вспомнить распечатанную карту и представить себе пройденный и предстоящий маршрут. По-любому выходило, что идет он правильно и нужно просто запастись терпением и постараться не сбиться с курса.
Очень скоро тропинка перестала петлять и раздалась вширь, Бец прибавил хода и увидел, прямо и левее, мелькнувшие между дереьев огни. Насколько он мог судить, это были уличные фонари, достаточно далеко, километр-полтора. Лес поредел и Бец, сойдя с тропинки, пошел прямо на них. Ночь окончательно вступила в свои права, он шел в полной темноте, вытянув перед лицом руку, чтобы не напороться на торчащие ветки и сучья. Через сотню метров лес превратился в отдельно стоящие деревья, стало немного светлее и Бец на полном ходу вылетел на берег озера, причем не того, на котором он был до этого. Это настолько его пришибло, что озеро с первого взгляда показалось ему очень большим, громадным. «Еще одно озеро? Откуда? Вроде ж не было ничего на карте, куда меня занесло?!», он потянулся было за сигаретами, но вовремя сообразил, что вспышка зажигалки плохо повлияет на адаптировавшееся к темноте зрение и принялся осматриваться. Берег озера, на который вышел Бец, был диким, но на противоположном берегу светились фонари, которые он заметил из леса, виднелись какие-то строения, не то жилые, не то хозяйственного предназначения. Справа, менее чем в километре, на южной, насколько он мог судить, стороне озера, тоже чувствовалась какая-то жизнь. Там горел костер, проехала машина, судя по звуку и скорости – по асфальтированной дороге.
- От же ж сука, - пробормотал Бец и пошел по берегу озера туда, где должна была быть дорога.
Дорога подбросила ему новую пищу для размышлений. По его грубым прикидкам, идти надо было прямо, а дорога была перпендикулярна этому направлению. Не снимая рюкзак, он правой рукой, как самурайский меч, вытащил из-за спины фонарик и принялся исследовать обочины на предмет указателей, знаков, хоть какой-то информации. Единственное, что он обнаружил – вывеску в полусотне метров вправо по дороге, говорящую о том, что где-то там невдалеке находится элитный коттеджный поселок «Маєток». Это не говорило ему ни о чем.
Он снял рюкзак, положил фонарик на место, попил воды, покурил и пошел к огням. «В конце концов, там хоть спросить у кого-то можно, хуй его знает, что это за дорога, куда она ведет и что это, блядь такая, за озеро…» Дорога вела вдоль круто спускающегося к воде берега озера. Бец, как приличный пешеход, шел по обочине встречной полосы. Изредка по дороге проезжали машины, которые шарахались от поднимающего руку Беца и включали дальний свет. Впереди, над озером, показался замеченный ранее Бецом костер.
Сбавив ход, Бец бесшумно подошел ближе. У самой воды полыхали метровыми языками пламени умело сложенные бревна. Чуть ближе к дороге, под сенью деревьев, освещаемые мечущимся светом костра, на нескольких расстеленных на земле одеялах, медленно и сладострастно перекатывались два обнаженных тела. Вот мелькнула большая упругая грудь, которую тут же накрыла и сжала рука. Широкие, маняще изогнутые бедра, словно преодолевая сопротивление, с усилием, раз за разом приподнимались и опускались. Вторая, свободная от груди рука, появилась откуда-то снизу и, помяв нежные, вздрагивающие ягодицы, мягко, но властно, начала управлять этим движением бедер, все увеличивая амплитуду и скорость их движений. Послышался то ли всхлип, то ли стон.
Увлеченный зрелищем, Бец не сразу заметил еще одного участника действия. Одетый в одни шорты мужик бегал с противоположной стороны костра и, как показалось Бецу, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, говорил по мобильному телефону.
- Ты озеро видишь? Ну озеро, оно одно тут такое! Видишь? Спроси кого-то, где озеро! Та ну как никто не знает! Ну выйди куда-то к озеру, я тебя встречу! О, и где? Где?! Да не знаю я никакой остановки, я знаю озеро! Спроси там на остановке, где озеро! Да все тут знают это озеро!!!
- Добрый вечер! – в меру громко поздоровался Бец выходя на свет. Совокупляющаяся пара не бросила своего занятия, но как-то неуловимо напряглась, а говорящий по телефону не отреагировал на появление Беца вообще.
- Добрый вечер! – подойдя к мужику вплотную, сказал Бец громче и помахал рукой у него перед лицом.
- А?! Чего тебе? – только заметивший его мужик немного отшатнулся, не убирая телефон от уха.
- Иванковичи где?
- Что?! – Видно было, что мыслями мужик витает очень далеко. Очевидно, позабыв о вопросе, он смотрел сквозь Беца и вдруг заорал в телефонную трубку: – Да спроси же уже наконец кого-то!!!
- Эй, ты Иванковичи знаешь? – Бец решил, что заботы мужика ему похуй.
Мужик, напряженно вслушиваясь в телефонную трубку, закивал Бецу головой.
- Знаешь? Где они? Куда идти? – Бец говорил громко, тщательно выговаривая слова, это напоминало допрос гражданского населения передовыми армейскими отрядами. Мужик понял, что от него не отстанут, бросил в трубку «Секунду! Сейчас, подожди секунду!» и ткнул рукой в том направлении, в котором шел Бец, к огням населенного пункта.
- Это Иванковичи? – уточнил Бец.
- Нет, идешь туда и на перекрестке сворачиваешь!
- Куда?
- Налево! То есть нет, направо!
- Точно?
- Да, да, точно! Вот идешь прямо, там перекресток и на нем направо!
- Спасибо, извини, что помешал.
Мужик махнул уходящему Бецу рукой и, похоже, тут же забыл о его существовании. До электрических огней оставалось не больше километра.
- О, вышла?! – донеслось до Беца сзади. - Точно вышла? Озеро видишь? Дорогу, забор? Все, я бегу тебя встречаю!!!
И долго еще он слышал, как бегущий сзади в одном с ним направлении мужик все уточнял: «Идешь? Вдоль озера? Костер видишь?» и торопливо шлепал вьетнамками по асфальту. Но Бец шел быстро и шлепанье и нетерпеливые вопросы отдалялись и звучали все тише. Все его внимание было приковано к уже виднеющемуся перекрестку, на котором исправно переключался с зеленого на красный и обратно светофор. Последний известный здесь Бецу светофор находился на выезде из Киева, в начале Одесской трассы, что само по себе, конечно, ничего не значило, но, подсознательно, убеждало Беца, что забрался он куда-то уж совсем не туда. «Че, блядь, за хуйня, где это я», Бец натужно вспоминал оставленную дома карту, но она потому и осталась дома, что в пределах намеченного маршрута от дома до озера на ней не значилось ничего интересного, все населенные пункты и прочие приметные места располагались гораздо дальше и внимания на них он не обращал. Краем сознания он отметил идущую ему навстречу девушку, негромко говорящую в прижатый к уху телефон: «Иду вдоль озера… Да, вижу… Костер… Вроде вижу… А ты где?». Бец хмыкнул и присмотрелся. Девушка, насколько можно было разглядеть в темноте, была при полном параде. На каблуках, короткая, очень короткая юбка сильно обтягивала, белая, то ли блузка, то ли футболка с большим, очень большим декольте. Декольте вздрагивало и покачивалось, словно пританцовывая под стук каблуков. Проследив взглядом за декольте, Бец пробормотал: «Все, доберусь до дома, помоюсь – и за бабой!» и до самого перекрестка со светофором раздумывал над тем, каким бы образом половчее совместить поиски собаки с плотскими утехами.
На перекрестке Бец посмотрел на уходящую в темноту и неизвестность дорогу вправо, еще раз попытался представить себе карту местности и свое на ней местоположение, и, сплюнув, зашагал к расположенному на другой стороне перекрестка продуктовому магазину, возле которого наблюдалась какая-никакая ночная жизнь. Там он с пристрастием допросил двух подростков, по очереди, с осторожностью прихлебывающих что-то из двухлитровой пластиковой бутылки, продавщицу и покупателей в магазине. После чего снова вышел к перекрестку, выдохнул, громко сказал вслух «Блядь!» и зашагал обратно, в том направлении, откуда пришел. «Гандон, блядь, что ж за люди тут такие?! Один, блядь, добрый, чтоб я через лес не дай бог не пошел, отправил меня в Круглык. Второй, блядь, скот ебливый, вся кровь в хуй ушла, мозг откючился, чуть не отправил меня в Кременища какие-то, – кипел про себя Бец, - Круглык, блядь. Хуюглык. Ни-ху-я-се-бе погулял. Это, значит, по этой дороге, километров десять. И там еще по Иванковичам хуй знает сколько. Короче, часа два. Минимум. Блядь, я тупо полчаса проебал из-за ебунов этих, километра два, а то и три на шару». Спереди показались отсветы костра. Подойдя ближе, Бец, стараясь не шуметь, вытащил фонарик, спрятал его за спину и прокрался почти к самому костру.
сука блять и в два поста не влазит
Первым делом он проехал мимо обоих въездов и дал подробные инструции охране – какую собаку ловить, по какому телефону звонить и в какой дом ее тащить. Охранники, почуявшие премиальные, обещали во время обходов осмотреть территорию особо внимательно.
- Так а шо, - обрадованные появившимся делом охранники наперебой обсуждали план действий, - периметр замкнутый, дворы просмотрим, найдем, никуда не денется. А даже если в лес ушел – то мы щас позвоним по соседям, куда-то ж он должен выйти! А звать его как?
- Звать его Джерри, но он глухой, поэтому звать его бесполезно.
Затем Бец медленно проехал все улицы, одну за другой. Сначала продольные, потом поперечные, и так раз десять. Потом еще раз пять в обратном порядке, осененный безумной идеей, что все это время он мог ездить вслед за бегающей по поселку собакой, а, значит, надо пытаться выехать ей навстречу.
- А никто и не говорил, что будет легко, - процедил Бец вслух, когда окончательно разуверился в том, что собака просто бегает где-то по улицам поселка. Проезжая мимо дома, остановился, зашел за оставленной впопыхах открытой бутылкой красного.
«Так, хули прыгать, надо думать, - Бец жевал отвратительный, остывший, наполовину сгоревший, наполовину сырой стейк и запивал его вином, - если он не бегает по улицам, то либо съебался в лес, либо забился в какой-то двор. До леса тут хуй так быстро добежишь, да и надо дорогу знать. К тому же, в лесу его сейчас искать до пизды дверцы. Так что нехуй думать, надо прыгать. Надо прошмонать все дворы». На зубах у Беца заскрипело, он с отвращением выплюнул обугленный кусок мяса и в сердцах забросил остатки бутерброда через чей-то забор. «Хоть жрать перехотелось», мрачно подумал он.
Большая часть участков в поселке еще строилась или даже не была выкуплена. Как правило, зайти на такие участки можно было свободно. Подъезжая к очередному участку, Бец разворачивал машину так, чтобы максимально осветить местность фарами, брал чахлый, завалявшийся в бардачке фонарик и прочесывал территорию. Если на участке были строители, в это время уже, как правило, бухие, он коротко вводил их в курс дела, оставлял номер телефона и следовал дальше. Время от времени он срывался с места и мчался, иногда через весь поселок, на звуки собачьей грызни: в поселке хватало приблудных собак, жестко контролировавших свою территорию, появление чужого, домашнего пуделя не могло пройти тихо. Закончил он в начале третьего ночи и пребывал в самом мрачном расположении духа. И не только потому, что поиски закончились ничем. Уверенности в том, что он осмотрел все и ничего в ходе поисков не пропустил у него не было.
«Ладно, мать его ёб, сейчас – спать, завтра с утра в посольство, потом обратно и прошмонаю весь поселок при дневном свете», решил Бец и поехал к дому. Оставшиеся до подъема четыре часа Бец провел в каком-то зыбком полусне, два раза он подрывался и выбегал на улицу. Первый раз ему показалось, что кто-то звонил в дверь, второй раз - когда бродячие собаки устроили возню прямо перед калиткой. Оба раза выбежав в трусах на улицу, Бец наталкивался на охранников, совершающих обход. Охранники обстоятельно отчитывались ему о нулевых результатах поисков.
На следующий день Бец задержался в посольстве дольше, чем планировал. Впарив, в конечном итоге, все нужные для получения визы документы, он вышел на улицу и обнаружил в оставленном в машине телефоне семь пропущенных звонков. Четыре с телефона отца и три с телефона матери. Пока он раздумывал, кому из них перезвонить и звонить ли им сейчас вообще, телефон снова зазвонил.
- Ты мне не позвонил, включился ли полив, - сухо сказал в трубку голос отца. – Почему ты не отвечаешь на звонки, что-то случилось?
- Случилось, - мстительно проговорил Бец и, выждав пару секунд, чтобы там, в трубке, заклокотало, продолжил. – Десять лет назад случилось, в посольство Германии запретили проносить мобильные телефоны.
- А, так ты был в посольстве… А с поливом что?
- А чего ты решил, что стоит тебе уехать и все сразу перестанет работать, что за паранойя? – Бец задрачивал отца и пытался выехать с плотно заставленной машинами стоянки. Из-за того, что одна рука была занята телефоном, выпарковывался он медленно. «Если спросит про собаку – расскажу», решил Бец. Но разговор закончился неожиданно быстро.
- Ладно, я так понимаю, ты там за рулем, не буду больше отвлекать. Давай, Саш, если что – звони. Спасибо тебе, что выручаешь с домом.
- Тю, да ладно тебе. Передай маме – отличные стейки, я вчера оценил.
По пути обратно Бец потратил еще немного времени в ближайшем интернет-кафе на то, чтобы распечатать карты местности из гугл-мэпс и на сочинение и распечатку объявления. Сочинить объявление оказалось реально трудно.
- Низкого роста, - бормотал себе под нос Бец, стуча по клавиатуре, - не, какого нахуй роста, разве у них рост? Эээ… В холке… Блядь, нахуй холку. Та короче… Небольшой пудель… Ёбанырот… Хуй с ним, ладно. Кличка… Джерри, но… на кличку может не отозваться… потому что глухой. Сука, пиздец какой-то!
Кое-как разродившись текстом объявления, Бец распечатал тридцать копий и поехал в село. Разумеется, по закону подлости он встрял во все возможные и невозможные пробки и был на месте уже после обеда. Наскоро перекусив, Бец склонился над той распечаткой из гугловских карт, на которой весь коттеджный городок был выведен на один лист. «Значит, тупо обойду все, по карте. На карте буду отмечать, где был. Только надо захватить перчатки из машины, чтоб гандона этого ловить как-то».
Длившийся более четырех часов обход не дал никаких результатов. Если отбросить вариант, при котором чертов пудель уже почти сутки скрытно перемещался из одного укрытия в другое, избегая не только Беца, но и всех здесь живущих, охраняющих и что-либо строящих людей, то искать оставалось только в лесу.
Разложив на столе распечатанные спутниковые фотографии Иванковичей и окрестных сел, Бец некоторое время пытался представить себя пуделем, чтобы понять, с какого именно участка леса нужно начинать. «Конечно, - размышлял Бец, - если он где-то обосрался от страха и заныкавшись сидит, то хуй я его найду. Поэтому надо исходить из того, что он как-то все-таки передвигается. Куда он мог податься? Глухая ёбаная тетеря, которая за всю жизнь на улице бывала по десять минут в день, в два приема?» В конечном итоге Бец решил, что если у собаки остались хоть какие-то инстинкты, то она пойдет к воде. Неочевидность этого вывода не очень смущала Беца, поскольку с чего-то все равно надо было начинать, а идея стремления к воде была ничуть не хуже чем идея, например, стремления к Одесской трассе.
За пару лет, которые родители обосновались в Иванковичах, Бец был у них в гостях от силы раз пять, причем до прогулки по окрестностям так ни разу дело и не дошло. Отец постоянно нахваливал находящееся сравнительно недалеко озеро и Бец даже представлял, где именно оно находится. Поэтому он и смог его отыскать на спутниковых снимках, на которых озера и лесные массивы даже на цветной распечатке практически не отличались друг от друга. «Значит так, до озера километра два, вроде не больше. Времени – начало восьмого. Значит, сегодня шмонаю до упора озеро, а там уже будет видно».
Учитывая позднее время, Бец решил разжиться фонариком получше, чем то недоразумение, которое каталось в бардачке его машины. В гараже он наткнулся на когда-то им же подаренный отцу «маглайт», полуметровую дубину весом в полтора килограмма, на шесть батареек D. Два комплекта запасных батареек лежали тут же. Бец с сомнением покрутил его в руках, но альтернативы не было. Пришлось сходить за рюкзаком. Раз пошла такая жара, в рюкзак были уложены собаколовочные перчатки, запасные батарейки, бутылка воды. Фонарь идеально устроился в узком, длинном кармане в «спине» рюкзака. Телефон – в шорты, в застегивающийся карман. Деньги. Нахуя в лесу деньги? Не, деньги есть деньги. Деньги – в карман рюкзака. Документы? Документы точно нахуй. Ключи, нож, что еще? Вроде все.
Солнце висело уже низко над горизонтом, когда Бец быстрым шагом вышел из дома и направился к лесу. «Надо же, блядь, быть таким пиздоватым, чтобы съебаться в лес. Уже, считай, почти сутки где-то бегает, уёбище. Если вообще жив еще». Асфальтированная улица закончилась крутым, узким спуском и превратилась в довольно-таки широкую и прямую тропинку, ведущую в нужном направлении.
Настроение у Беца было паршивое. Пройдя минут пять по тропинке и внимательно глядя по сторонам, он предельно ясно осознал, что найти собаку в этом лесу будет очень большой удачей. Часто попадались другие тропинки и широкие просеки, иногда подлесок исчезал и влево и вправо от тропинки насколько хватало глаз уходил открытый для ходьбы во всех направлениях сосновый лес. Умом он понимал, насколько мизерны шансы, но при этом чувствовал необъяснимую, иррациональную уверенность в правильности своих действий. «В конце концов, в лесу ему делать нехуй, жажда, голод, куда-то он выйти должен. Если не будет у озера, буду пробивать в других местах». Бец пошел быстрее и вскоре перешел на бег. В лесу было удивительно хорошо. Душистая сырая прохлада успокаивала, бежать по широкой, ровной тропинке было одно удовольствие.
К озеру он выбежал даже раньше, чем рассчитывал. Тропа, по которой бежал Бец, уводила в заросли камыша и там терялась. Он остановился и какое-то время внимательно прислушивался, надеясь услышать собачий лай, но ничего обнадеживающего не услышал. Глубоко вздохнув, чтобы окончательно успокоить дыхание, Бец выбрал одну из тропинок, бегущих вокруг озера и начал обходить его по часовой стрелке. Каждый раз, когда камыши расступались и открывался подход к воде, Бец сворачивал, осматривал открывшийся кусок берега, прислушивался и даже изучал следы, отпечатавшиеся на влажной земле у самой воды. Бежать уже не получалось, тропинка была узкой и петляла в зарослях. В низинах под ногами чавкала грязь, часто встречались упавшие деревья и низко склонившиеся ветви.
По-прежнему во все стороны расходилось множество других тропинок, от широченных до еле заметных, Бец бегло осматривал их и, исходя из собственных представлений о поведенческих паттернах пса, выбирал каждый раз наиболее широкий и удобный путь. Через пару километров начался луг, а за ним – какой-то дачный поселок. На входе в поселок дежурила стая собак, до десятка, на глазах Беца злобно отогнавшая чужого пса. «Тут ему нихуя рады не будут, - подумал Бец, - можно разворачиваться. Блядь, протупил, надо было объявления с собой взять, сразу бы повесил парочку на всякий случай». Бец пошел обратно через луг и потом вокруг озера, уже против часовой стрелки, выбрав другую тропинку.
«Блядь, блядь, блядь, ну какого хуя тебе дома не сиделось?! Не, ну понятно, пришел мудак, выпиздил из дому, ну так не на улицу же выпиздил! А жрать тебе кто здесь давать будет? Ну пиздоватый, ну пиздоватый…» От призрачности шансов нахождения собаки, в голову Беца откуда-то из глубин подсознания полезли альтернативные варианты развития событий, один причудливей другого. От подключения к поискам значительного человеческого ресурса и прочесывания леса цепью с интервалами не более двадцати метров, до размышлений на тему как было бы здорово, если бы в собаку был вживлен джпс-маячок, который было бы увлекательно и абсолютно ненапряжно отслеживать с помощью специального приемного устройства.
Бец подошел к месту, в котором он вышел к озеру. Было почти девять, солнце уже село, но темнеть еще не начинало. «Прошвырнусь еще дальше, пока светло, - решил он, - там на краю озера вроде какая-то цивилизация виднеется. А потом вернусь, как стемнеет, тут нехуй делать выйти обратно к дому». Продолжая идти вдоль воды, минут через двадцать он вышел на большую поляну, на которой стояли футбольные ворота, а дальше просматривались странные деревянные сооружения за натянутой сеткой, в которых он распознал пейнтбольное поле. Берег озера здесь круто уходил влево и там, вдалеке, виднелись какие-то строения, зажигались фонари. «Хуясебе, тут реально цивилизация», подумал Бец и зашагал к вагончику у входа в пейнтбольный клуб. Улыбчивый усатый мужик прервал телефонный разговор с какой-то бабой, но никакими сведениями о пуделях обрадовать Беца не смог. Больше получаса Бец потратил на то, чтобы обойти пляж, сдающиеся рядом маленькие домики, работающие кафе и ларьки. Несмотря на то, что как раз в этом месте сбежавшая собака, по его мнению, могла бы чувствовать себя достаточно комфортно, никто из опрошенных людей пуделя не видел. В очередной раз выматерив себя за то, что не захватил объявления, Бец решил, что на сегодня пора закругляться.
Окинув на прощание взглядом погружающиеся в сумерки курортную инфраструктуру и озеро, безлюдное по случаю буднего дня, и поэтому какое-то особо тихое и красивое, Бец зашагал обратно. Проходя мимо пейнтбольного клуба, он вспомнил, что не оставил тамошнему мужику своего номера телефона. Мужик в вагончике все еще мурлыкал что-то интимное в телефонную трубку и сально улыбался. Завидев вернувшегося Беца, он немного смутился, бросил в трубку короткое «зачекай» и участливо осведомился:
- Ну шо, не знайшлы?
- Та не знайшов… - Бец вытащил пачку сигарет, предложил мужику, закурил сам. – У меня к вам просьба, у вас тут место такое удачное, мимо никак не пройти. Если увидите, ну, я говорил уже, пудель, небольшой, серый, старый – позвоните, я вам номер оставлю, а если получится – придержите его. Есть где записать?
Пока мужик искал ручку и записывал номер телефона, Бец успел докурить сигарету.
- Сразу позвоню, тут бигають бувае, но пудэля нэ було, цэ точно, - записав номер Беца на мятый листок бумаги, исписанный номерами телефонов с какими-то неразборчивыми пометками, мужик, высунув язык, дописал рядом «саша собака серий пудель».
- Ну, звоните если что, буду очень благодарен. Я в Иванковичи ж выйду так? – Бец решил, что не будет отыскивать в темноте тропинку, которая вывела его от дома родителей к озеру, а ломанется напрямик, по диагонали.
- Та ну навищо, вжэ тэмние, шо вам чэрэз лис ноччю йти. Ось там оно мист, як пэрэйдэтэ мист – направо, там широка дорога до самых Иванковычэй, не заблудэтэся.
- О, спасибо, так и сделаю, - Бец махнул рукой, мужик махнул в ответ, схватил телефонную трубку и, отворачиваясь, басовито прожурчал в нее: «кыця, ты щэ тут?».
Перейдя мост, Бец, как и говорил мужик, вышел на широкую лесную дорогу. Идти по ней было легко, к тому же, несмотря на темноту, видно было еще хорошо. Минут пять он даже бежал, но, угодив ногой в неприметную, прикрытую травой яму, решил, что играть в Мересьева он сегодня не настроен и перешел на быструю ходьбу. Внезапно он увидел в метре от дороги, в кустах, два зеленых огонька. Выглядели они так, будто бы в кустах лежал какой-то прибор с горящими индикаторами нормального режима работы. «Это че за хуйня», проворчал Бец и подошел поближе. Рассмотреть, что именно лежало в кустах он не мог и подходил все ближе и ближе, пока его не осенило: «Ебать, да это же светлячки!». Потыкав в куст ногой, Бец пошел дальше. Светлячков в этой части леса было на удивление много. Именно в этот момент отвратительное настроение, в котором он пребывал уже сутки, быстро и незаметно улетучилось. Ночной лес очаровывал Беца, он шел быстро и легко, глубоко вдыхая полной грудью густой, влажноватый, наполненный запахом сосен воздух. «Надо же, как меня попустило. - размышлял он на ходу. – А и в самом деле, никуда этот пидар не денется. Сколько тут таких мест, как это озеро? Все обойду, развешу объявления. А если не найдется… Блядь, ну вот если не найдется, тогда и буду думать… Как же охуительно все-таки, надо так почаще гулять. Придумывать маршруты и пиздячить. Мы ж нихуя вообще не знаем, что у нас под носом происходит. Крым, Карпаты, Европа, блядь. А тут, рядом, так охуенно, оказывается!».
Бец даже попробовал повысаживать себя, останавливаясь, всматриваясь и вслушиваясь по нескольку минут в ночную темноту, представляя, как кто-то бесшумно крадется по его следу. Но в душе не появилось даже намека на тревогу, он был безмятежен и просветлен. Единственное, что отвлекало от полного растворения, это было то, что тропинка, вместо того, чтобы заворачивать правее или, хотя бы, идти прямо, ощутимо забирала все левее. Бец всегда затруднялся с определением пройденного расстояния, но нормально ориентировался и понимал, что с каждой минутой отклоняется все больше в сторону от нужного направления, однако особо не тревожился. Он полагал, что Иванковичи достаточно большие, чтобы не промахнуться мимо них, а лесная дорога должна или выйти в село, или, в самом плохом случае, где-то восточнее пересечься с одной из проходящих через него трасс, что было бы, несмотря на крюк в несколько километров, лучше, чем продираться сквозь лес напрямую. «В любом случае, вернуться по дороге и выписать пиздюдей тому советчику я всегда успею».
Впрочем, минут через сорок быстрой ходьбы, насущный вопрос, когда же эта удобная лесная дорога выйдет хоть куда-то стал занимать Беца все больше. Особенно остро этот вопрос вставал когда дорога в очередной раз начинала плавно изгибаться влево, в противоположную от села сторону. Даже затрудняясь с определением точного расстояния, пройденного по дороге, он понимал, что прошел уже раза в два, а то и в три, в общем, значительно больше, чем расстояние между озером и Иванковичами. Конечно, самым разумным было бы вернуться, обхуесосить пейнтбольного советчика и проломиться через лес так, как подсказывал внутренний компас. Но перспектива идти обратно абсолютно не грела, дорога должна была куда-то да выйти и Бец шел по ней все быстрее и быстрее. «Значит, иду по дороге ровно до одиннадцати. Потом – обратно, - наконец не выдержал он. – До одиннадцати это всего будет полтора часа, грубо - километров десять, если уж за десять километров никуда не выйду, значит это точно какая-то левая дорога». Бец, забыв про осторожность, уже почти бежал. И очень скоро понял, что недалеко перед ним темно-черный лес редеет и темно-серое небо просматривается уже не только вверху, но и впереди. «Ну, вот и все, а ты боялась», подумал он, когда между деревьями мелькнули огоньки. И в этот момент дорога, по которой он шел, круто повернула влево и назад.
- Тьфу ты, блядский ёбаный насос! – в сердцах выговорил Бец, постоял секунду на месте и плюнув, пошел к виднеющимся огонькам напрямик через лес.
Через сотню метров он вышел на опушку и уткнулся в изгородь, какими, обычно, огораживают площадки для выгула коней. Изгородь тянулась влево и вправо, исчезая в сумерках где-то вдалеке. В сотне метров за ней, в какой-то приземистой то ли хате, то ли землянке, светились окошки. Стояла плотная, не нарушаемая никакими звуками тишина, только где-то невдалеке изредка побрехивали собаки. «Вот же ж ёб твою мать, чтоли залезть дорогу спросить...», несколько растерянно соображал Бец. Потом решил, что еще не время сдаваться и пошел вдоль изгороди вправо, туда, где по его мнению должны были быть Иванковичи. Метров через двести изгородь кончилась, потянулись то ли пустые в это время, то ли заброшенные хаты, а потом снова начался лес. Он представил себе, как он будет возвращаться, отыскивать в темноте насоветованную хуйлом с пейнтбола дорогу, час идти по ней обратно. Решительно сжав зубы, он высмотрел уходящую в подходящем направлении тропинку и пошел по ней. «Минут через пятндацать стемнеет окончательно, - прикинул Бец, - надо будет доставать фонарик». Мысли о пропавшей собаке окончательно оставили его, поскольку начиналось новое приключение, в котором центральным персонажем уже был он сам.
Вообще-то, Бец не видел большой проблемы в происходящем. У него мелькала мысль, что имея определенную долю везения он, конечно, может пройти между часто разбросанными здесь селами и прочими очагами цивилизации и забуриться в совсем уж дикие леса. Но, даже в этом случае, он рано или поздно выйдет на Одесскую трассу, вопрос только в том, сколько десятков километров ему для этого придется намотать. Продираясь по все время норовящей исчезнуть из-под ног тропинке через заросли, он пытался вспомнить распечатанную карту и представить себе пройденный и предстоящий маршрут. По-любому выходило, что идет он правильно и нужно просто запастись терпением и постараться не сбиться с курса.
Очень скоро тропинка перестала петлять и раздалась вширь, Бец прибавил хода и увидел, прямо и левее, мелькнувшие между дереьев огни. Насколько он мог судить, это были уличные фонари, достаточно далеко, километр-полтора. Лес поредел и Бец, сойдя с тропинки, пошел прямо на них. Ночь окончательно вступила в свои права, он шел в полной темноте, вытянув перед лицом руку, чтобы не напороться на торчащие ветки и сучья. Через сотню метров лес превратился в отдельно стоящие деревья, стало немного светлее и Бец на полном ходу вылетел на берег озера, причем не того, на котором он был до этого. Это настолько его пришибло, что озеро с первого взгляда показалось ему очень большим, громадным. «Еще одно озеро? Откуда? Вроде ж не было ничего на карте, куда меня занесло?!», он потянулся было за сигаретами, но вовремя сообразил, что вспышка зажигалки плохо повлияет на адаптировавшееся к темноте зрение и принялся осматриваться. Берег озера, на который вышел Бец, был диким, но на противоположном берегу светились фонари, которые он заметил из леса, виднелись какие-то строения, не то жилые, не то хозяйственного предназначения. Справа, менее чем в километре, на южной, насколько он мог судить, стороне озера, тоже чувствовалась какая-то жизнь. Там горел костер, проехала машина, судя по звуку и скорости – по асфальтированной дороге.
- От же ж сука, - пробормотал Бец и пошел по берегу озера туда, где должна была быть дорога.
Дорога подбросила ему новую пищу для размышлений. По его грубым прикидкам, идти надо было прямо, а дорога была перпендикулярна этому направлению. Не снимая рюкзак, он правой рукой, как самурайский меч, вытащил из-за спины фонарик и принялся исследовать обочины на предмет указателей, знаков, хоть какой-то информации. Единственное, что он обнаружил – вывеску в полусотне метров вправо по дороге, говорящую о том, что где-то там невдалеке находится элитный коттеджный поселок «Маєток». Это не говорило ему ни о чем.
Он снял рюкзак, положил фонарик на место, попил воды, покурил и пошел к огням. «В конце концов, там хоть спросить у кого-то можно, хуй его знает, что это за дорога, куда она ведет и что это, блядь такая, за озеро…» Дорога вела вдоль круто спускающегося к воде берега озера. Бец, как приличный пешеход, шел по обочине встречной полосы. Изредка по дороге проезжали машины, которые шарахались от поднимающего руку Беца и включали дальний свет. Впереди, над озером, показался замеченный ранее Бецом костер.
Сбавив ход, Бец бесшумно подошел ближе. У самой воды полыхали метровыми языками пламени умело сложенные бревна. Чуть ближе к дороге, под сенью деревьев, освещаемые мечущимся светом костра, на нескольких расстеленных на земле одеялах, медленно и сладострастно перекатывались два обнаженных тела. Вот мелькнула большая упругая грудь, которую тут же накрыла и сжала рука. Широкие, маняще изогнутые бедра, словно преодолевая сопротивление, с усилием, раз за разом приподнимались и опускались. Вторая, свободная от груди рука, появилась откуда-то снизу и, помяв нежные, вздрагивающие ягодицы, мягко, но властно, начала управлять этим движением бедер, все увеличивая амплитуду и скорость их движений. Послышался то ли всхлип, то ли стон.
Увлеченный зрелищем, Бец не сразу заметил еще одного участника действия. Одетый в одни шорты мужик бегал с противоположной стороны костра и, как показалось Бецу, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, говорил по мобильному телефону.
- Ты озеро видишь? Ну озеро, оно одно тут такое! Видишь? Спроси кого-то, где озеро! Та ну как никто не знает! Ну выйди куда-то к озеру, я тебя встречу! О, и где? Где?! Да не знаю я никакой остановки, я знаю озеро! Спроси там на остановке, где озеро! Да все тут знают это озеро!!!
- Добрый вечер! – в меру громко поздоровался Бец выходя на свет. Совокупляющаяся пара не бросила своего занятия, но как-то неуловимо напряглась, а говорящий по телефону не отреагировал на появление Беца вообще.
- Добрый вечер! – подойдя к мужику вплотную, сказал Бец громче и помахал рукой у него перед лицом.
- А?! Чего тебе? – только заметивший его мужик немного отшатнулся, не убирая телефон от уха.
- Иванковичи где?
- Что?! – Видно было, что мыслями мужик витает очень далеко. Очевидно, позабыв о вопросе, он смотрел сквозь Беца и вдруг заорал в телефонную трубку: – Да спроси же уже наконец кого-то!!!
- Эй, ты Иванковичи знаешь? – Бец решил, что заботы мужика ему похуй.
Мужик, напряженно вслушиваясь в телефонную трубку, закивал Бецу головой.
- Знаешь? Где они? Куда идти? – Бец говорил громко, тщательно выговаривая слова, это напоминало допрос гражданского населения передовыми армейскими отрядами. Мужик понял, что от него не отстанут, бросил в трубку «Секунду! Сейчас, подожди секунду!» и ткнул рукой в том направлении, в котором шел Бец, к огням населенного пункта.
- Это Иванковичи? – уточнил Бец.
- Нет, идешь туда и на перекрестке сворачиваешь!
- Куда?
- Налево! То есть нет, направо!
- Точно?
- Да, да, точно! Вот идешь прямо, там перекресток и на нем направо!
- Спасибо, извини, что помешал.
Мужик махнул уходящему Бецу рукой и, похоже, тут же забыл о его существовании. До электрических огней оставалось не больше километра.
- О, вышла?! – донеслось до Беца сзади. - Точно вышла? Озеро видишь? Дорогу, забор? Все, я бегу тебя встречаю!!!
И долго еще он слышал, как бегущий сзади в одном с ним направлении мужик все уточнял: «Идешь? Вдоль озера? Костер видишь?» и торопливо шлепал вьетнамками по асфальту. Но Бец шел быстро и шлепанье и нетерпеливые вопросы отдалялись и звучали все тише. Все его внимание было приковано к уже виднеющемуся перекрестку, на котором исправно переключался с зеленого на красный и обратно светофор. Последний известный здесь Бецу светофор находился на выезде из Киева, в начале Одесской трассы, что само по себе, конечно, ничего не значило, но, подсознательно, убеждало Беца, что забрался он куда-то уж совсем не туда. «Че, блядь, за хуйня, где это я», Бец натужно вспоминал оставленную дома карту, но она потому и осталась дома, что в пределах намеченного маршрута от дома до озера на ней не значилось ничего интересного, все населенные пункты и прочие приметные места располагались гораздо дальше и внимания на них он не обращал. Краем сознания он отметил идущую ему навстречу девушку, негромко говорящую в прижатый к уху телефон: «Иду вдоль озера… Да, вижу… Костер… Вроде вижу… А ты где?». Бец хмыкнул и присмотрелся. Девушка, насколько можно было разглядеть в темноте, была при полном параде. На каблуках, короткая, очень короткая юбка сильно обтягивала, белая, то ли блузка, то ли футболка с большим, очень большим декольте. Декольте вздрагивало и покачивалось, словно пританцовывая под стук каблуков. Проследив взглядом за декольте, Бец пробормотал: «Все, доберусь до дома, помоюсь – и за бабой!» и до самого перекрестка со светофором раздумывал над тем, каким бы образом половчее совместить поиски собаки с плотскими утехами.
На перекрестке Бец посмотрел на уходящую в темноту и неизвестность дорогу вправо, еще раз попытался представить себе карту местности и свое на ней местоположение, и, сплюнув, зашагал к расположенному на другой стороне перекрестка продуктовому магазину, возле которого наблюдалась какая-никакая ночная жизнь. Там он с пристрастием допросил двух подростков, по очереди, с осторожностью прихлебывающих что-то из двухлитровой пластиковой бутылки, продавщицу и покупателей в магазине. После чего снова вышел к перекрестку, выдохнул, громко сказал вслух «Блядь!» и зашагал обратно, в том направлении, откуда пришел. «Гандон, блядь, что ж за люди тут такие?! Один, блядь, добрый, чтоб я через лес не дай бог не пошел, отправил меня в Круглык. Второй, блядь, скот ебливый, вся кровь в хуй ушла, мозг откючился, чуть не отправил меня в Кременища какие-то, – кипел про себя Бец, - Круглык, блядь. Хуюглык. Ни-ху-я-се-бе погулял. Это, значит, по этой дороге, километров десять. И там еще по Иванковичам хуй знает сколько. Короче, часа два. Минимум. Блядь, я тупо полчаса проебал из-за ебунов этих, километра два, а то и три на шару». Спереди показались отсветы костра. Подойдя ближе, Бец, стараясь не шуметь, вытащил фонарик, спрятал его за спину и прокрался почти к самому костру.
сука блять и в два поста не влазит
