![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
npubopВ первые месяцы погибали лучшие ребята. Это звучит дико, но "правосеки" с ножами, с лопатами, с дрынами шли штурмовать укрепрайон на Карловке. Они знали, что часть из них не вернется – но все равно шли. "Ми до цього готувалися багато років. Це наша війна"… Они шли – и не возвращались. Но сделали имя. Сегодняшний "Правый сектор" - уже не тот, что был поначалу.
Герои, говорите? Для меня герой – это Володя Мамадалиев, подполковник, который корректировал огонь артиллерии. Когда был первый танковый бой – пацаны с 10 блокпоста оттягивали на себя бронетехнику от Славянска. У них не было средств противотанковой борьбы. Только стрелковое оружие. Да артиллерия, которая долбила по ним же. Володя остался корректировать огонь. Прямым выстрелом из танка его просто разорвало…
Он, офицер, делал то, что должен был делать солдат. Понимаете? И таких случаев было множество, когда офицеры садились за рычаги, за баранки, когда они делали то, что должны были делать рядовые. Делали – и погибали.
Зачем нужен был "Правый сектор"? Затем, что когда солдаты, которые пришли постоять 45 суток на блокпосту, видели этих людей, которые с ножами и с дрынами шли на пулеметы – они понимали, что могут так же.
----------------
Основная проблема Иловайска в том, что мы себя повели, как лохи. Нас тупо развели. Нам россияне пообещали коридор. У нас даже психология войны разная. У них – ордынская, и подобные подлости целесообразны с их точки зрения. А мы воюем по книжкам – с героями, белым плащом, благородством. Они воюют на результат, поэтому еще не раз могут попробовать снова устроить "Иловайск".
А мы? Мы стали меньше "лохами"?
Да. Знаете, год назад лично я винил в случившемся Муженко.
Он, кстати, далеко не трус. Он много времени провел на передовой. Те, кто его недолюбливает, говорят – и что? Он же в бункере просидел. Так ведь там, в этом бункере, стены вогнуты внутрь от обстрелов 152-миллиметровыми снарядами. Еще несколько попаданий – и они могли не выдержать. А сколько раз он прыгал в небронированный "уазик" и ехал туда, где реально страшно?
Так что Муженко – в некотором роде безбашенный.
Сейчас я понимаю: если говорить об ошибках в самом начале - основная проблема Муженко заключалась в несоответствии цифр и реальности. По документам у него, скажем, числилось 3 тысячи человек, занимающих определенный участок фронта. И он нарезал задачи, исходя из того, что эти 3 тысячи – такие же безбашенные, как он сам. А на самом деле из них только человек 300 могут воевать. Остальные пришли на 45 суток, на блокпосту постоять...
Когда вы изменили мнение о начальнике Генштаба?
Прошлой зимой. После того, что было в донецком аэропорту, когда оставляли терминал. Я был там все время. И я видел, что Муженко натащил туда столько артиллерии, что я даже не подозревал, что ее у нас есть там много. Когда ударили по нам – нашим было чем ответить. Две или три недели стоял оглушительный грохот, непрекращающийся гул. В ход пошли сотни тысяч тонн боеприпасов… Он притащил артиллерию, подтянул резервы. И, подозреваю, что тогда было сорвано серьезное наступление. Так что Муженко умеет учиться на ошибках. А в этой войне это очень важно.
Мы все учимся. Мы уже не такие, как были два года назад. Мы больше им не верим.
Кстати, именно в том, что Муженко, вместо того, чтобы планировать войсковые операции, ездил на передовую, его часто и упрекают…
Благодаря тем операциям, которые провел Муженко, высоты возле Донецка сейчас наши.
Все дело – в его специфичности. Муженко не доверяет никому. Он не собирает 5 или10 комбригов и не показывает им на карте, кто что делает. Он всегда вызывает их по одному. И никто никогда не знает, что и кому говорит Муженко. Именно эта недоверчивость и вынуждает его ехать на позиции и смотреть, как там в реальности обстоят дела – если по какой-то причине ему недостаточно того, что рассказывают пара-тройка его доверенных людей. Если у него есть хоть тень неуверенности – он едет и смотрит своими глазами. И только потом принимает решение.
И это не проблема Муженко. Это одна из самых болезненных проблем украинской армии: отсутствие кадров.
http://obozrevatel.com/society/29304-roman-donik-eta-vojna-u-nas-ne-poslednyaya--no-myi-obrechenyi-na-uspeh.htm
Герои, говорите? Для меня герой – это Володя Мамадалиев, подполковник, который корректировал огонь артиллерии. Когда был первый танковый бой – пацаны с 10 блокпоста оттягивали на себя бронетехнику от Славянска. У них не было средств противотанковой борьбы. Только стрелковое оружие. Да артиллерия, которая долбила по ним же. Володя остался корректировать огонь. Прямым выстрелом из танка его просто разорвало…
Он, офицер, делал то, что должен был делать солдат. Понимаете? И таких случаев было множество, когда офицеры садились за рычаги, за баранки, когда они делали то, что должны были делать рядовые. Делали – и погибали.
Зачем нужен был "Правый сектор"? Затем, что когда солдаты, которые пришли постоять 45 суток на блокпосту, видели этих людей, которые с ножами и с дрынами шли на пулеметы – они понимали, что могут так же.
----------------
Основная проблема Иловайска в том, что мы себя повели, как лохи. Нас тупо развели. Нам россияне пообещали коридор. У нас даже психология войны разная. У них – ордынская, и подобные подлости целесообразны с их точки зрения. А мы воюем по книжкам – с героями, белым плащом, благородством. Они воюют на результат, поэтому еще не раз могут попробовать снова устроить "Иловайск".
А мы? Мы стали меньше "лохами"?
Да. Знаете, год назад лично я винил в случившемся Муженко.
Он, кстати, далеко не трус. Он много времени провел на передовой. Те, кто его недолюбливает, говорят – и что? Он же в бункере просидел. Так ведь там, в этом бункере, стены вогнуты внутрь от обстрелов 152-миллиметровыми снарядами. Еще несколько попаданий – и они могли не выдержать. А сколько раз он прыгал в небронированный "уазик" и ехал туда, где реально страшно?
Так что Муженко – в некотором роде безбашенный.
Сейчас я понимаю: если говорить об ошибках в самом начале - основная проблема Муженко заключалась в несоответствии цифр и реальности. По документам у него, скажем, числилось 3 тысячи человек, занимающих определенный участок фронта. И он нарезал задачи, исходя из того, что эти 3 тысячи – такие же безбашенные, как он сам. А на самом деле из них только человек 300 могут воевать. Остальные пришли на 45 суток, на блокпосту постоять...
Когда вы изменили мнение о начальнике Генштаба?
Прошлой зимой. После того, что было в донецком аэропорту, когда оставляли терминал. Я был там все время. И я видел, что Муженко натащил туда столько артиллерии, что я даже не подозревал, что ее у нас есть там много. Когда ударили по нам – нашим было чем ответить. Две или три недели стоял оглушительный грохот, непрекращающийся гул. В ход пошли сотни тысяч тонн боеприпасов… Он притащил артиллерию, подтянул резервы. И, подозреваю, что тогда было сорвано серьезное наступление. Так что Муженко умеет учиться на ошибках. А в этой войне это очень важно.
Мы все учимся. Мы уже не такие, как были два года назад. Мы больше им не верим.
Кстати, именно в том, что Муженко, вместо того, чтобы планировать войсковые операции, ездил на передовую, его часто и упрекают…
Благодаря тем операциям, которые провел Муженко, высоты возле Донецка сейчас наши.
Все дело – в его специфичности. Муженко не доверяет никому. Он не собирает 5 или10 комбригов и не показывает им на карте, кто что делает. Он всегда вызывает их по одному. И никто никогда не знает, что и кому говорит Муженко. Именно эта недоверчивость и вынуждает его ехать на позиции и смотреть, как там в реальности обстоят дела – если по какой-то причине ему недостаточно того, что рассказывают пара-тройка его доверенных людей. Если у него есть хоть тень неуверенности – он едет и смотрит своими глазами. И только потом принимает решение.
И это не проблема Муженко. Это одна из самых болезненных проблем украинской армии: отсутствие кадров.
http://obozrevatel.com/society/29304-roman-donik-eta-vojna-u-nas-ne-poslednyaya--no-myi-obrechenyi-na-uspeh.htm
