пиздец

снег не лепится.

Раша у параши

Теперь международный статус Путина, похоже, определён окончательно. В индийской кастовой системе это называется «чандала» — «неприкасаемый». Таким образом, для российских элит наступает момент истины. Или они добиваются его смещения или «токсичный» руководитель превращает всю страну в изгоя.






Если вы разложите перед собой фотографии, на которых Путин запечатлён рядом с мальчиками определённой возрастной категории, вы неизбежно придёте к тем же выводам: президент России испытывает сексуальное возбуждение и боится, что окружающие это заметят. Всегда. На всех фотографиях. А ведь их очень много!

( Read more... )

Как это, у Дюны:
"Страна зашкваренных на свете есть
в стране зашкваренных людей не счесть"

Раньше-то россияне просто все тотально пиздунами были. А теперь покрывают педофилию. Могли бы еще в шудрах остаться. А тут на тебе - чандала

Промежуточный вывод

Из того, что президента России вместе с гражданами России определили докладом по делу Литвиненко на место у параши, есть одно интересное следствие. Теперь уже не важно сколько там ЗВР у рашки осталось, какая цена на нефть, какой курс доллар\рубль и сколько чего рашка готова по очень выгодным ценам продавать.

Пока текущая система у кацапов не будет разрушена (не реконструирована, а именно разрушена) - мир взял курс на блокаду кацапов. Т.е. тактически еще будут что-то покупать, тот же газ. Но до того момента, пока газовые потребности не будут компенсированы другими источниками. Даже пусть и более дорогими, но это лучше чем торговать с зашкваренными кацапами.

Разве что на официальных приемах и обедах будут кацапским дипломатам и чиновникам дырявые ложки дарить.

о воспитании

Всегда за столом являю собой образец хороших манер. Если рыгнул - спокойно, с достоинством, осведомляюсь: "Никого не забрызгал?".

культура употребления

Не знаю как вас, блогеры, а вот меня крайне мотивирует полирнуться шампанским. Всегда на сон грядущий, думая о разном, выпиваю после всего бутылочку-другую шампанского, чтобы голова утром не болела. И никогда, представьте себе, не болит.