дома конечно хорошо но пиздец
Oct. 19th, 2012 09:56 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
npubopЯ каждый раз когда в Киев возвращаюсь немного не в себе первое время. Если ездил далеко и надолго - то сильно не в себе. Если на пару-тройку дней и близко - то так, слегка. Ну вот как сейчас, примерно. Подорвался до рассвета, ебнул, пошел гулять. Гулял, гулял, гулял блядь гулял, уже заебался гулять и шел домой. И прошел мимо двух жэнщин таких, ну, характерных. И услышал обрывок разговора:
- А Микола Петровіч бере того конвєрта і аж бєлий вєсь до мене, кричить: "Підстава! Підстава!!!". А я йому: "Та яка підстава, то ж той, фізична особа підприємець которий, ну, Підгорний в нього призвіще, заносив!".
И обе смеются счастливым, долгим смехом. Прямо на забитой людьми остановке троллейбуса. Я смотрю на них и они начинают меняться, их лица темнеют, дорогие, купленные на Дарынке платья и плащи превращаются в расшитые золотом спортивные костюмы, фигуры раздаются ввысь и раздвигаются в плечах, волосы исчезают, а губы выпячиваются. Прежним остается только золотой зуб рассказчицы, которая уже на самом деле и не рассказчица вовсе, а рассказчик.
Бряцая массивными золотыми часами на отбивающей ритм произносимых слов руке, нигер громко гнусавит, не обращая внимания на окружающих его людей:
- Я так отхуярил эту белую сучку что она обоссалась, ногами пиздил, а она выла, блядь. Теперь хуй она когда еще такое посмеет отмочить, знает, что я ее вообще тупо наглухо заебашу!
Тут я усилием воли конечно в реальность вернулся, закурил, чтобы не спалиться. Пиздец какой-то с этими поездками, но ведь и не ездить никуда тоже нельзя.
- А Микола Петровіч бере того конвєрта і аж бєлий вєсь до мене, кричить: "Підстава! Підстава!!!". А я йому: "Та яка підстава, то ж той, фізична особа підприємець которий, ну, Підгорний в нього призвіще, заносив!".
И обе смеются счастливым, долгим смехом. Прямо на забитой людьми остановке троллейбуса. Я смотрю на них и они начинают меняться, их лица темнеют, дорогие, купленные на Дарынке платья и плащи превращаются в расшитые золотом спортивные костюмы, фигуры раздаются ввысь и раздвигаются в плечах, волосы исчезают, а губы выпячиваются. Прежним остается только золотой зуб рассказчицы, которая уже на самом деле и не рассказчица вовсе, а рассказчик.
Бряцая массивными золотыми часами на отбивающей ритм произносимых слов руке, нигер громко гнусавит, не обращая внимания на окружающих его людей:
- Я так отхуярил эту белую сучку что она обоссалась, ногами пиздил, а она выла, блядь. Теперь хуй она когда еще такое посмеет отмочить, знает, что я ее вообще тупо наглухо заебашу!
Тут я усилием воли конечно в реальность вернулся, закурил, чтобы не спалиться. Пиздец какой-то с этими поездками, но ведь и не ездить никуда тоже нельзя.
